Да, будь уж так добры! Поясните, наконец, людям!

И как же хорошо, что у нас не Гаити…

Но надолго ли?

От этой мысли мне стало нехорошо, и я поспешно плеснул себе еще наливки, тут же ее употребив и закусив маринованной капустой из открытого контейнера.

Телефон завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Звонил Бажен.

— Привет, Бажен! Вы там в порядке?

— Так точно. Все по плану. У тебя как дела?

Я быстро пересказал свои дела:

— Сижу в глуши. Почти продал квартиру. Потихоньку строюсь. Охреневаю от происходящего и не знаю, что делать. Пытался до тебя дозвониться, но не смог. Понимаю, что ты предельно занят и…

— Тихыч! Стоп машина! О твоих делах понял. Слушай внимательно и запоминай. Слушаешь?

— Эм-м… да, — я невольно подобрался, сильнее прижал смартфон к уху. — Слушаю.

Выдержав паузу, Бажен спокойно и отчетливо произнес:

— Грядет полный ******. И скоро. Услышал меня?

— Погоди… я что-то не…

Бажен слово в слово повторил свое матерное пророчество и продолжил говорить:

— Этих тварей все больше. Процесс набирает обороты. Новости читал?

— Гаити…

— Не только Гаити. То же самое творится сейчас во многих карликовых странах, где хреново с инфраструктурой и где сил полиции и армии не хватает для отстрела и контроля тварей. У нас и в других крупных государствах весь этот трындец пока сдерживают, но… я не верю, что это продлится долго. Нас тоже захлестнет. Не сегодня, не завтра, но уже скоро. И будет похлеще, чем в Гаити. Поэтому готовься, Тихыч. Найди надежное убежище, запасись жратвой, забейся в нору поглубже и сиди тихо, пока все это не кончится. И помни — доверять никому нельзя. Никому! — сделав еще одну паузу, он уже другим голосом добавил: — Вчера друг жену убил. Они тридцать три года вместе были, четверых детей подняли…

— Ох! Он того? Превратился, так сказать?

— Она. Прямо на кухне за завтраком. Поставила перед ним доску, на нее — сковороду с яичницей, проворчала, что пора бы перестать так плотно нажираться с утра в их-то возрасте… и это были ее последние слова… и последняя приготовленная ею яичница. Он попросил кофе покрепче, она постояла у стола неподвижно, а когда он, прожевывая кусок, поднял на нее глаза, попыталась ему их вырвать…

— Капец…

— Ага. Он военный, хоть и в прошлом. Успел дернуться в сторону, глаза спас, а дальше… все кончилось тем, чем кончилось, хотя он и пытался ее скрутить, а не убивать. Но убил. Когда отплакался, тело жены загрузил в машину и позвонил мне. Едет в глушь. У него там дом. Планирует похоронить супругу, а потом уже позвонить детям и все рассказать.

— Погоди… а полиция? Он же человека убил. Ему сдаваться надо! Звонить адвокату, оформлять явку с повинной.

— Ну да. И его запрут в СИЗО. Там он и останется в клетке насколько?

— Если подтвердят самооборону, то могут и под домашний арест…

— Ты серьезно, Тихыч? Он мужик под сто килограммов, бывший военный, разведчик и диверсант с боевым прошлым. И суд поверит, что он не смог справиться с безоружной женой, не убивая ее? Она учитель музыки в школе!

— Но все же…

— Приди уже в себя! Я же сказал — полный ******! Да, еще не точно, но шансы велики, а рассчитывать всегда надо на худшее! Забудь о системе правопорядка! Если все пойдет так плохо, как ожидается, то наступит полный коллапс властных структур! Это коснется и полиции! Рано или поздно все служаки разбегутся — у них ведь тоже семьи, и их надо защищать. И поверь мне, Тихыч — в этот момент лучше не оказываться в тюрьме, СИЗО или психушке. Понимаешь почему?

— Эм…

— Ответ прост — ты там и сдохнешь. В лучшем варианте вас оставят запертыми, в худшем, а может, и в лучшем, всех просто перестреляют, чтобы не мучились, умирая от голода и жажды.

— С ума сошел⁈ Кто будет в людей стрелять вот так просто⁈

— Еще как будут. Или оставят запертыми. Но никто в здравом уме не станет выпускать на улицы уголовников. Знаешь же, как говорят — война все спишет.

— Охренеть…

— Но это так — лирика. Ты меня услышал? Готовься! Запасайся! Запирайся и сиди тихо! Один сиди! Никому не доверяй, друзей к себе не приглашай! Эта меняющая людей зараза может гнездиться в каждом!

У меня невольно вырвался вопрос:

— Ты поэтому меня к себе не зовешь?

Он ответил сразу:

— Да. Поэтому. Каждый сам за себя, дружище. Доверия больше нет. Оно исчезло как понятие.

— Я понимаю…

— Ты ведь просмотрел ту запись?

— Просмотрел, спасибо. И тебе выслал кое-что.

— Да видел. Сейчас скину тебе еще роликов, статей и всяких полезных ссылок. Слушай, читай, готовься!

— Спасибо большое, Бажен!

— Что уже построил? Забор? Бетонную коробку поднял?

— Ну… к бытовке пристраиваю деревянную каркасную комнату большую…

— «Деревянную»? В смысле из фанеры, что ли?

— Ну да…

— Ты дебил?

— Ну… нет. Капитальное сооружение в планах, но я пока не могу себе его позволить финансово. Но я почти продал квартиру!

— Почти? — в его голосе зазвучал глубокий скепсис.

— По рукам уже ударили, на днях встреча в Домодедово.

— Надави на них! Им нужна квартира, тебе — пока еще хоть что-то стоящее бабло! И начинай строиться! Я финансово помочь не могу — уже вбухал вообще все деньги в материалы, продовольствие, боеприпасы и прочее. Мог бы — помог бы. Но нету уже — я ведь думал, ты действуешь умнее! Короче! Если дадут — возьми кредит! Или займи у друзей хотя бы на фундамент ленточный, ведь под него еще место подготовить надо, опалубку, арматуру… потом все это заливать бетоном и еще ждать, пока все застынет как следует! А ты теряешь время и деньги на постройку фанерного скворечника! Совсем дурак⁈

— Да нет у меня пока возможностей финансовых!

— Так найди их! — отрезал Бажен. — Или пересмотри свою стратегию. Несколько моих знакомых перебрались в северные полумертвые города, где полно брошенных квартир. Выбрали себе подходящие по всем параметрам квартирки и подвалы. Сейчас, не палясь перед тамошней общественностью, потихоньку завозят все необходимое для долгой отсидки и закладывают кирпичами оконные и дверные проемы. Это дешевле, чем строиться с нуля. Единственная проблема — вода. Ну и электричество в перспективе. Но и эти проблемы можно решить, если подойти к вопросу грамотно. И ты давай решай свои проблемы срочно, Тихыч! Хватит быть блаженным! Не трать свое время на тупую херню! Вот сейчас что делаешь?

— Ну… шашлыки жарим… — промямлил я. — Познакомились сегодня и решили устроить что-то вроде пикника на природе…

— Шашлыки? Пикник? Ясно… слушай сюда, придурок, — пока не возьмешься за ум и не продвинешься в обеспечении собственной безопасности, мне не звони. Не хочу впустую тратить время на тех, кто не хочет выжить. Пока, Тихыч.

— Погоди, Бажен! Я…

Связь прервалась. Посмотрев на экран телефона, я со вздохом убрал аппарат в карман и взглянул на свое отражение в зеркале машины. И в чем Бажен не прав?

Да твою же мать…

Вот в чем Бажен не прав?

Да во всем он прав!

Неспешно строю фанерный курятник, беззаботно раскатываю по округе с новыми знакомыми, веду себя, как обычный дачник, думающий лишь о пивке и шашлыках, а нависшую надо мной темную страшную волну грядущих бедствий воспринимаю как нечто отстраненное и, возможно, меня вообще не касающееся. Я действительно придурок. Щеки и уши обожгло стыдом. Невероятно свежее ощущение — последний раз я так полыхал из-за стыда в далеком детстве, когда натворил уж не помню каких дел, потом соврал и был пойман на вранье мамой.

— Этого не повторится! — твердо заявил я, глядя в обманчиво мирное звездное небо над головой и крепко сжимая в пальцах продолжающий вибрировать от поступающей информации телефон. — Больше такого не повторится! Обещаю!

Внезапное осознание было болезненным и отрезвляющим. В ленивом темпе выполняя мелкие задачи, неспешно ожидая продажи квартиры, не пытаясь хоть как-то ускорить события, я, по сути, не сделал для себя ровным счетом ничего полезного. Не считать же за полезные деяния покупку инструмента в качестве оружия! Хотя так я и считал, обманывая самого себя ложными выводами. Это как купить книгу о полезном умении, но так не прочесть ее или не использовать на практике почерпнутую информацию.