Сопутствующий ущерб? О, он чудовищный – десятки тысяч людей как минимум уже погибли этим утром от последствий атомных бомбардировок. И ущерб будет нарастать – ведь люди тоже не почувствуют радиацию, пока она не ударит по их телам. У нас кто‑то носит с собой счетчики Гейгера? Нет, не носит. Мы можем прямо сейчас ехать через принесенное ветрами радиоактивное облако и не поймем это пока кровью блевать не начнем – но уже не здесь, а проехав куда дальше.

По привычке закрепленный в держателе смартфон запищал, я ткнул пальцем и прочел пришедшее сообщение, за которым последовали новые:

«Панама, город Колон. Цель: ликвидация особо крупного очага, отсечение возможности миграции тварям по маршруту 'восток‑запад» и «юг‑север».

«Коста‑Рика, город Сан‑Хосе. Цель: ликвидация особо крупного очага».

«Мексика, город Монтеррей. Цель: ликвидация особо крупного очага».

«Мексика, город Сьюдад‑Хуаррес. Цель: ликвидация особо крупного очага».

«Китай, город Шэньян. Два удара. Цель: ликвидация особо крупного очага».

«Китай, город Гонконг. Несколько ударов тактическим ядерным оружием. Цель: ликвидация особо крупных очагов».

«Пакистан, город Исламабад. Несколько ударов тактическим ядерным оружием. Цель: ликвидация особо крупных очагов».

«Ливан, город Бейрут. Несколько ударов тактическим ядерным оружием. Цель: ликвидация особо крупных очагов».

«Соблюдайте противорадиационные меры безопасности!».

– Блядь! – эмоционально высказался смотрящий в свой телефон Эдди, сидящий в салоне рядом с вытянувшимся на матрасах спящим Виктором – Они продолжают херачить ядеркой! И Китай… это ведь гораздо ближе к нам, чем Мексика, да?

– Ближе – кивнул я – Прямо ближе… и Пакистан – тоже ближе.

Смартфон молчал и я, чтобы нарушить тягостное молчание, снова заговорил, торопясь досказать последнее из услышанного от Бажена и остальных в его общине.

Коалиция государств – кто в неё входит? Тут они были единодушны в одном – все атомные державы. Все страны, обладающие внушительным и готовым к использованию атомным арсеналом. У этих же государств самые весомые решающие голоса. Так навскидку можно сходу назвать Россию, США, Китай, Пакистан, Индию, КНДР, возможно Израиль и еще несколько стран, владеющих не столь серьезными запасами ядерки. Остальные могут входить в коалицию, но вряд ли их голоса имеют решающее значение.

– Знаешь… – тихо сказал Эдди – Это даже звучит как бред сумасшедшего, но впервые за все время прямо сейчас возможно некоторые еще сохранившие остатки центральной власти страны обрывают телефоны и прямо умоляют ударить по их территории ядерным оружием – чтобы выжечь наступающих тварей и отсечь их от еще более менее держащихся районов с людьми.

– Как бы по нам не шарахнули – вздохнул я – Но раз пока не шарахнули, значит, еще держимся?

– А хрен его знает. Но мы здесь в России живем не настолько скученно – земель океан, людей всего сто пятьдесят миллионов. А есть страны, где на пару квадратных метров по три человека обитает… как в том же Гонконге… а если взять какой‑нибудь крупный город Индии? Ты представляешь скученность?

– Даже думать не хочу…

– Да и я не хочу… я больше опасаюсь радиоактивных дождей на свою плешь… думаю начать закапываться под дом в свободное время… если оно у меня будет.

– Надо закапываться – кивнул я – И чем глубже – тем лучше.

– Твари!

– Ты о тех, кто бомбы кидает?

– Слева! Двое!

Я едва не дернул руль в сторону противоположную от указанной, но удержался и, схватив пистолет, посмотрел налево… и чуть успокоено выдохнул. Две обнаженные фигуры выскочили из‑под брошенного в поле грузовика и бежали к нам наперерез, но не успевали. Больше никого не было, Эдди с огромным облегчением крикнул, что дрон ничего не видит, а еще через десяток секунд твари отстали, резко свернули и ушли в зелень березовой опушки.

– Эти уже достаточно пожили, чтобы поумнеть – заметил Эдди и наклонился над застонавшим Виктором.

– К сожалению – согласился я, еще раз глянув на место, где исчезли эти монстры – К сожалению…

Виктора оперировали. Мы ужинали.

Виктора оперировали не бесплатно, мы отдали за все необходимые процедуры нехилый такой пакет с различными лекарствами, плюс все перевязочные средства были нашими. А вот кормили нас бесплатно и вкусно. Сегодня в меню была перловка с неплохим количеством мяса, плюс чай. Больше ничего не предложили, мы поздновато приехали, но зато порция была очень солидных размеров. Сидящие недалеко от меня прикованные к полу парни ели с большим аппетитом, я старался не отставать, но изредка тайком ежился, когда на меня бросали слишком долгий взгляды другие посетители.

А все тот мужик!

Когда мы подъехали к военному городку, я, следуя указаниям одного из бойцов, сдал в сторону и встал впритирку к забору из рабицы с колючкой поверху. Двое с носилками подскочили почти сразу, Виктора быстро и четко выгрузили, и шустро унесли. Мы с Эдди только взглядами и успели его проводить встревоженно – под конец дороги Виктор стонал уже куда чаще, его трясло и мы боялись, что не довезем. Казалось бы, всего лишь пуля в руку – в фильмах этот сущий пустяк… а тут человек на глазах умирает. Но все тревожные мысли вылетели у меня из головы, когда из вставшего у ворот ПАЗа повалили пассажиры и один из них скакнул как‑то по козлиному в мою сторону, поднял руку, ткнул в меня пальцем и заорал буквально на весь военный городок:

– Вот он! Он застрелил мою жену! Я обвиняю! И я свидетель! И остальные тоже это видели! Они подтвердят! Этот человек – убийца! И он должен быть наказан! Вы слышите меня⁈ Он – убийца! Убийца! Убил мою жену! – и снова он сорвался на надсадный визг, закашлялся, согнулся, но продолжал тыкать в меня пальцем и сквозь кашель что‑то выдавливать из передавленной спазмом глотки.

Вот дерьмо…

Я молча вышел из машины, пристегнул себя карабином к оконной решетке и прислонился к Форду плечом. Ну чисто на всякий случай так поступил – вдруг сочтут, что хочу убежать.

Откашлявшийся мужик выпрямился, утер побуревшее лицо, набрал побольше воздуха в грудь и, осекся, когда перед ним встала плотная фигура военного в камуфляже, в разгрузке и с автоматом на груди. Не знаю что он там сказал крикуну, но тот как‑то сник, повернулся и медленно зашагал к воротам, не сводя с меня ненавидящего взгляда.

Да… теперь я познал на практике и на собственной шкуре и это книжное выражение – неистово ненавидящий взгляд.

Блядь… мужик… ну не хотел я убивать твою жену. Не хотел! И попал я в неё, когда она вскочила, а не сидела. Вот какого хрена ты все это время рядом скрюченный сидел, а не обнимал её? Почему не сбил её с ног, когда она подскочила? Почему не выдирал из лап тащащей её наружу твари? Ведь отбей и втащи ты обратно жену – может и спасли бы!

У меня много таких мыслей злыми осами гудели сейчас в голове, но я промолчал. И продолжил молчать до тех пор, пока все пассажиры катафалка не втянулись в военный городок по направлению к карантинному отделению и пока ко мне не подошел тот самый военный, что каким‑то волшебным образом заткнул крикуна.

– День добрый – кивнул я – Судить будете? Оружие сдать?

– День добрый, Тихон. Мы в курсе произошедшего. Знаем подробности. Никаких претензий к тебе не имеем. А хотел я сказать только две вещи. Первое: ты молодец. Второе: столовая предупреждена, вас накормят. Потом можете уезжать.

– Спасибо… понял… стоп! Как это – уезжать? А Виктор?

– А ему придется здесь переночевать как минимум – военный едва улыбнулся и постучал ладонью по рации – Как мне только что сообщили, ситуация с рукой у него прямо нехорошая.

– Черт… все так плохо?

– Это решать врачам. Покушайте, зайдите в Бартерку, если требуется – и в добрый путь обратно.

Я кивнул:

– Ясно. Спасибо еще раз.

– Вам спасибо. И удачи, парни.

Он развернулся и ушел, оставив после себя запах пота и сигарет.