Грядки, сколоченные из полированных мебельных досок, забитые землей корпуса холодильников и стиральных машин, грядки, выложенные из кирпичей со следами бетона и грядки из прочих чудных и абсолютно вроде как неподходящих материалов. Каждая грядка была полна земли и на каждой что‑то вовсю зеленело. Проходы были настолько узки, что не каждый пройти и не упасть сможет – логично, ведь у них крайне мало полезной площади. В самых больших заполненных землей емкости росли какие‑то совсем маленькие деревца – если это что‑то плодовое, то первое яблочко придется ждать еще лет пять, наверное. Ну а почему бы и нет? Можно абсолютно уверенно утверждать, что в ближайшее время эпидемия не закончится и я что‑то не верю во внезапное массовое вымирание тварей. Разве что зимние морозы их доконают…

Дальше камера показала выстланный черными полиэтиленовыми разрезанными мешками солидную такую емкость вроде чаши. Леся подошла ближе и показала, что там внутри плещется вода, следом пояснив:

– Был слабенький дождик, но его хватило чтобы полить огород и чуток поднять уровень в уловителе дождевой воды. Сейчас мы его накроем, чтобы влага не испарялась, землю на грядках между растениями тоже стараемся прикрывать. На верхних этажах квартиры тоже переоборудуем в фермы, там же кое‑где смонтировали солнечные панели, хотя мощностей очень мало. В общем мы живем, Тишик… мы живем! А это самое главное. Верно ведь?

– Конечно верно! Я уже давно каждое утро встречаю с благодарностью – я еще жив, и я еще не тварь.

– Умничка! Ладушки, мне надо срочно бежать по делам нашей маленькой общины. Не пропадай! И не умирай!

– И ты тоже, Лесь! Ты тоже! Если что надо – пиши!

– Ха! И как ты сможешь помочь? – озадачилась Леся.

– Не знаю – признался я – И не знаю получится ли. Но ты главное не молчи, сразу пиши, звони, кричи – а я сделаю все, чтобы помочь.

– Спасибо, Тишик! Целую!

– Взаимно!

Звонок завершился, но смартфон вовсю вибрировал, принимая видеоролики, посланные Лесей. Вот только сейчас мне их смотреть некогда – надо проверить чат, написать ободряющий пост в канале, проверить как там дела с взаимопомощью и просто помощью с помощью дронов.

От компьютера я отлип только через полтора часа, сам не заметив, как пролетели драгоценные минуты. Но ни одна не была потрачена зря: я написал два больших поста, поделившись всем полезным, узнанным в последние дни, поведал о том, что каждая община должна срочно озаботиться самообеспечением электричеством и связью, напомнил, что много кто до сих пор в дороге и нуждается в помощи. Также я проверил как там наше инициативная группа по выручке попавших в беду и с радостью узнал, что все эти дни ребята действовали, спася уже больше двух десятков людей. Жаль только я ничем им помочь не мог, но все происходило слишком далеко от нас. Искренне всех поблагодарив, напомнил, что всегда помогу чем смогу, если беда происходит в пределах нашей досягаемости. У нас ведь тоже есть пока исправные дроны, и мы можем что‑то доставить нуждающимся – лекарство, шоколадные батончики и так далее.

Покидая дом, я испытывал тягостное чувство – Велиор не ответил на звонки и уже пару дней не участвовал ни в каких обсуждениях. Возможно, случилось что‑то нехорошее. Возможно нет связи и электричества. Так и так мне остается лишь ждать. Но я оставил сообщение, попросив дать о себе знать сразу же как появится возможность.

Оставшееся время я поделил пополам. Первую половину потратил на свою пристройку, уложив имеющийся металлопрофиль на верхние края стен «колодца», наколотив досок под желоб и уложив сверху железные листы, а потом снова металлопрофиль и арматуру. Все это я связал как мог воедино с помощью стальной проволоки и в результате получил ровную как блин металлическую неподъемную крышу, где в углу имелся проем для будущего люка. Не знаю зачем он мне, но пусть будет. Главное чтобы был металлическим. Дела еще не закончились – теперь все это я намеревался залить толстым слоем бетона, но уже под вечер, если позволит время и силы будут.

Наспех перекусив печеньем и энергетиком, погрузил в Форд пеноблоки, закинул пластиковое корыто, мешки с клеем, кое‑какие резервные инструменты и выехал с участка, не забыв предварительно осведомиться как там у нас дела. Все было чисто и через несколько минут я уже был на втором участке, где сразу же натаскал воды из колодца и замесил клей.

Когда почти в одиннадцать я подъезжал к участку Прохора, все окна первого этажа уже были заложены блоками. Внутри стало гораздо темнее, свет теперь попадал лишь через дверной проем и верхние окна – туда мне пока не добраться. Инструменты и прочее я оставил внутри дома – теперь они принадлежат этому месту. Нет, я все еще не собирался переезжать, но иметь резервную берлогу в защищенном месте… это здравая идея. Хватило бы сил и материалов, чтобы успеть и там и там…

У Прохора меня встретил улыбнувшийся Мигга, притащивший канистру и баклагу с бензином. Я остался в машине, а он залил мне топливо и махнул рукой в сторону, куда надо подъехать.

– Я один поеду? – спросил я сквозь решетку окна.

– С Виктором. Как он сядет – сразу и выезжаете.

– А куда?

– Прохор знает…

На этом беседа завершилась.

Прохор знает… а остальным знать не положено? Надеюсь, у нас еще не начались всякие секреты и запреты для непосвященных в тайну так сказать? Но от кого скрывать? Тут я вспомнил про Зону А и вопросы отпали сами собой. Есть от кого скрывать… ой есть от кого…

Сильнее вжав педаль газа, я отправил могучую машину к указанным воротам, откуда мне уже нетерпеливо махал рукой Виктор. Чуть дальше по улице стояло еще четыре машины, причем две с прицепами. Да мы прямо немалым таким отрядом куда‑то отправляемся… на некую деловую встречу…

Спроси меня кто где в такие времена может проходить «деловая встреча», я бы чуток забуксовал мыслями, пытаясь подобрать что‑то более‑менее подходящее. Ну не в современном же стеклянном офисе, верно?

Но минуты через две я бы подобрал пяток подходящих вариантов: превращенный в крепость многоэтажный дом общины; частный дом вроде моего, но побольше; какое‑нибудь бывшее производственное здание, причем желательно советское, чтобы с небольшими окнами, но толстенными стенами.

Но я бы ни за что не угадал правильный вариант, хотя с «советским» и «бетонным» я угодил в точку.

Коровники.

Гигантские мать его коровники с двускатными крышами. Всего три коровника, стоят бок о бок, между ними расстояние метров по двадцать, наверное, вокруг все залито пусть старым и разбитым, но все же бетоном, сами здания точно из такого же материала плюс кирпич. И здания прямо высокие, крыши куда выше второго этажа. В длину… мы подъехали под углом к торцу крайнего коровника, плюс между ними поднялись стены из кирпича и предполагать наверняка было трудно, но, думаю, метров по сто имелось в каждом здании, а в ширину они гораздо скромнее – но больше двадцати метров. Это ж сколько голов рогатого скота вмещалось в каждый коровник в прежние времена? Настоящее месторождение стейков рибай…

Сейчас скота там уже не было и после многолетнего простоя и прозябания здания больше не пустовали – ныне тут обитали люди. Так нам рассказал по рации Прохор, сообщив, что здесь, в тридцати километрах от нас, обосновалась большая коммуна, числом почти в пятьсот человек. На их фоне мы так… не больше, чем коммунальная квартира.

Чтобы сюда добраться нам пришлось долго ехать грунтовой дорогой, пока мы наконец не оказались на территории давно канувшего в лету совхоза. Мы взбирались на поросшие травой взгорки, срывали колесами остатки дерна с древних бетонных плит – дорога была мощена не асфальтом, а бетонными исщербленными плитами. Один раз осторожно проехали через ржавый металлический мостик, перекинутый через узкую, но глубокую и быструю речушку, бегущую по дну глубокого оврага. Вот здесь, на этой дороге, проезжая через мертвую деревню, я снова вспомнил все те мудрые слова в самом начале своего «дикого» пути, когда мне отсоветовали забираться совсем уж в глушь. И как же я рад, что прислушался к этим словам…