Я боялся, что дело затянется, но мужики справились минут за десять. Капец… стальную главную дверь мы даже не тронули, как и стальные ставни. Охренеть безопасность… и никакой сигнализации. Хотя электричества нет, да и за пультами давно никто не сидит.

Заторопившись, я вошел внутрь, включил фонарик на телефоне и удивленно присвистнул. Я ожидал увидеть что‑то современное, даже не знаю… но в первой комнате были лишь катушки с черным проводом. Одинаковые катушки с одинаковым черным проводом. Много. Много катушек, причем довольно крупных.

– Хватаем и грузим! – предложил Александр и возражать никто не стал.

Диана и Виктор остались во дворе, страхуя нас, а мы вчетвером живо загрузили машины до верху, еще и сверху катушки с проводами закрепили, а потом уже занялись остальными находками, впихивая все буквально в свободное пространство между катушками. Кое‑какие инструменты, понятные мне и нет, какие‑то белые квадратные плоские коробочки, металлические держатели, сложные тросовые и проволочные штуки, какие‑то блоки, снова белые коробочки, но уже поменьше размером; несколько компьютерных достаточно современных плоских мониторов, но без системных блоков; мотки провода, но уже другого и более привычного мне; и еще немало всего того, что мы буквально лишь чудом и матерным словом сумели распределить даже не в машинах, а на них, перегрузив безбожно. Самим едва места хватило, чтобы усесться обратно.

– Не этого я ожидал от офиса интернет провайдера – заметил я вслух, нервно подпаливая сигарету.

Вроде и не возникло проблем, а мандраж ого‑го…

– А чего ты ждал? – удивленно спросил Виктор.

– Ну…

– Таинственно мигающих экранов, колбу с подсвеченной зеленой жижей в углу и умирающего на полу техника, успеющего еще прошептать нам что всему виной 6G, которое они тайно тестировали в тульской глуши?

– К‑хм… тоже верно… А черт!

Старик…

Старик вышагнул из придорожных зарослей абсолютно внезапно. Вышел прямо передо мной, пропустив первую машину. И я едва удержался от того, чтобы не подать руль в его сторону. Дожили… я теперь удерживаю себя от того, чтобы не начать людей давить… Нога ударила по газам… и тут же вдавила тормоз. Я успел разглядеть его лицо. Обычное усталое лицо пожилого человека. Он что‑то говорил, тянул руку. Остановившись, я бросил Виктору:

– Приглядывай! Глупость делаю! – и выскочил.

А если западня?

Если западня – за мне башку прострелят.

– Дед! Ты чего⁈ – рявкнул я неожиданно сердито.

– Сынок… есть что покушать, а? Три дня ничего не ел…

– Ты откуда здесь?

– Здешний я. Бабку неделю назад похоронил… есть что покушать? Хлеба кусок…

– Так… – я постарался оценить состояние старика.

Стоит прямо, выглядит максимально усталым, но смотрит спокойно. Явно уже никого и ничего не боится. На нем клетчатая рубашка и штаны. На ногах сапоги.

– Давай к нам в поселок, дед? Мы тебя там накормим. И вообще решим что делать дальше. Смысл тебе здесь в одиночку сидеть?

Дед встрепенулся, но оглядел наши перегруженные машины и развел руками – куда тут мол сядешь?

Решение я принял быстро и, нагнувшись к окну, велел Виктору:

– Давай за руль! Старик сядет на твое место. Дашь ему кофе чуток и одну печеньку – не больше!

– А ты⁈ Ты куда⁈

– А я на крышу! – буркнул я, хватаясь за стягивающую груз на крыше веревку – Дед! Давай в машину! На переднее пассажирское!

– А ты как?

– Я как‑нибудь! Быстрее! Быстрее!

Минута – и мы снова тронулись, вытягиваясь из чертой путаницы здешних улиц… А я лежу ничком на стянуты вместе катушках с проводом и мечтаю, чтобы не рухнуть с машины… а еще чтобы на меня с дерева не прыгнула гребаная тварь…

Я не свалился. Меня не сожрали. Мы благополучно добрались до поселка и ввезли деда в дом, где мы лечили раненных с конвоя. Там собирались его оставить, а потом довезти горячей еды… там я его и пристрелил, когда он вышел из машины, вдруг замер, склонил голову на бок и… я буквально увидел как из его глаз ушло все человеческое, сменившись ледяной безразличной пустотой, а на губы наползла кривая усмешка.

Так уж вышло, что я оказался рядом быстрее всех – я ведь просто спрыгнул с крыши, а он как раз дверь открыл и вышел. И вот…

– Нет… – попросил я сам не зная у кого – Пожалуйста…

Дед дернул головой, начал выпрямляться, лицо ожило, глаза навелись на меня.

– Нет – попросил я еще раз.

– Тихон! Господи! – кричал Эдди из вставшей позади машины, откуда он увидел лицо деда – Отойди! Отойди!

Я отходить не стал. Просто сделал шаг чуть в сторону, поняв, что могу всадить пулю в машину, где оставался замешкавшийся Виктор, поднял пистолет и два раза нажал спуск ТТ, целясь ему в подбородок почти в упор. Пистолет все равно подбросило, никак не научусь, так что пули ушли в центр лица. Мимо лица мелькнуло нечто смазанное – потом уже я понял, что это старик успел взмахнуть рукой, но промахнулся. Видимо у простреленного мозга сбился прицел. Секунда… и скрюченное тело бешено забилось у машины, колотясь головой о колесо. С грустью посмотрев на не спасенного нами старика, я отошел от затихающего в пыли и попросил у выскочившего Эдди:

– Напиши плиз в поселковый чат, что это мы шумели. И почему. Чтобы людей не будоражить.

– А! Точно! Сейчас!

Выскочивший из машины Виктор замер с оружием в руках, глядя на затихающее тело. Медленно опустив пистолет, глянул на меня и спросил едва слышно:

– Вот как так, а? Ведь только что все было нормально… мы с ним даже посмеяться чуток над тобой успели – как ты там мол на крыше едешь и не потеряли ли тебя… он начал про внука рассказывать, гордился им очень…

– Прекрати, Вить – попросил я и начал обходить машина – Давайте все обратно в машины, парни. Едем к Прохору и разгружаемся.

– А… а он? – Эдди кивнул на окончательно затихшее мертвое тело.

– Как разгрузимся – вернусь и увезу куда‑нибудь – ответил я, усаживаясь на еще теплое после Виктора водительское сиденье – И похороню. Да прямо рядом с теми, кто в братской могиле лежит у рабочего двора и закопаю.

– Я помогу – вызвался Игнат.

– Спасибо.

– Ты как вообще, Прохор?

– Да как‑как… да никак блин… – пожал я плечами и завел двигатель – Самое сука страшное, что я почему‑то начинаю ко всему этому кошмару привыкать… Но старика жалко.

– Может есть зерно истины в той теории зомбо‑аутофагии, а? – вдруг спросил уже через рацию Эдди.

– Чего‑чего? – не понял я – Какой аутофагии? Хотя и это слово мне что‑то не особо знакомо…

– Да это даже не теория, а как бы методика как остаться человеком и не превратиться в тварь. Гремит сейчас в доступных интернетах…

– А подробней можно? – попросил Виктор – Что за методика такая? Прямо интересно…

– Как чайку сядем у Прохора выпить – так и расскажешь – предложил я.

– А это мысль. Ехали…

Разгрузиться, соблюдая нынешнюю технику безопасности не так‑то и просто – стальные поводки мешают. С непривычки мы постоянно путались этими стропами, матерились, распутывались и все же справились. Еще час назад мы бы плюнули на безопасность, но после произошедшего со старичком мы как‑то резко отрезвели и соблюдали каждый пункт.

Не успели закончить, а нас уже позвали в беседку, где каждый занял свой табурет или стул, не забыв приковаться к нему намертво. Невероятная супруга Прохора принесла поднос с полными растворимого кофе дымящимися кружками, сообщила, что муж там наверху на вышке, сейчас закончат прокладку последних метров пучка кабелей и он спустится. А через пару минут она принесет макароны с тушенкой и да – добавку спрашивать можно и нужно. Мужчины должны питаться много и быть крупными – при этих словах она смерила нас настолько жалостливым взглядом, что мне аж за себя обидно стало.