Толкая помятую, вихляющую колесами и все время уходящую вправо тележку, я тихо улыбался, прекрасно понимая, что за напасть приключилась со мной — и не только со мной. Достаточно взглядом окинуть парковку — и все станет ясно даже самому недалекому человеку. Хотя я это понял чуть раньше — когда одним махом приобрел чуть ли не годовой запас туалетной бумаги и влажных салфеток.
Легкая паника.
Желание запастись всем подряд и отсидеться.
Снова эта волна нахлынула на народ, облегчая их кошельки и пополняя банковские счета торговцев.
Такое уже бывало не раз и вот снова повторялось, причем такое впечатление, что это случается все чаще и чаще, уже чуть ли не каждый год.
Достаточно вспомнить коронавирус с его обязательной изоляцией, с мрачными ежедневными сводками о заболевших и умерших. Жару добавляли видео, показывающие, как по всему миру с прилавков сметали товары и в супермаркетах тянулись чуть ли не километровые пустые полки. Атмосфера тогда накалялась быстро — особенно в первый год. Я провел его дома с мамой, забив кладовку и кухню едой и напитками, нас паника никак не коснулась, хотя уже под конец мы все же переболели.
После этого подобные «волны» начали прибывать одна за другой… И привычной на них реакцией стала закупка.
Говорят, сахар пропадать начал? Срочно покупаешь хотя бы килограммов пять, а лучше десять, плюс попутно заказываешь еще столько же втридорога на маркетплейсе. Успел! Фух! И с ехидцей смотришь потом на сообщения «товар закончился». Вы опоздали — а я успел! Я буду жить сладко!
Испарилась из большинства магазинов туалетная бумага? Кошмар! Летишь в ближайший, радостно находишь вместо надушенной многослойной и мягчайшей бумаги что-то бурое, однослойное и каменное на ощупь, грозящее заднице содранной кожей, хватаешь добычу и, чуть ли не рыча на встречных, тащишь домой. Добытчик!
Любые другие «горячие» события? Тоже идешь закупаться — это в первую очередь — потом уже потихоньку разбираешься в сути случившегося, раскладывая пакеты с гречкой в шкафчик на балконе.
И так раз за разом.
Где-то читал статью, и там какой-то заслуженный психолог говорил, что для человека это нормальная реакция. Тут дело даже не в желании сделать запасы для семьи и себя — потом их еще куда-то девать приходится, когда очередная волна общей паники спадает и выясняется, что еда в продуктовых никуда не делась. Тут дело в потребности действовать. Нормальному человеку надо как-то реагировать на угрозу, как-то действовать, чтобы не свалиться в истерию и депрессию. Вот и мечемся мы по сетевым магазинам, сметая продукты, ссорясь за пачку вермишели, а заодно успокаивая нервы.
Что ж… психолог, может, и прав, но я своих намерений менять не собираюсь и продолжу закупочный тур. Пусть и не только хлебом насущным жив человек, но без чтива протянуть можно, а вот без еды будет тяжко…
И так думают многие.
Пока я шел через освещаемую вспыхнувшими фонарями асфальтированную парковку, торопясь успеть до дождя, рядом со мной двигались внешне обычные, но удивительно целеустремленные горожане, не сводящие глаз со светящихся впереди дверей магазина и успевающие зацепить по пути тележку, опередив на секунду конкурента. Едва я поднялся по пандусу и вошел внутрь, взгляду открылись нерадостные виды на рутину человеческого бытия: длинные очереди тянулись и к кассам, и к терминалам самообслуживания, у входа — ни одной свободной тележки, откуда-то уже доносится раздраженная ругань, а народ течет и течет по торговому лабиринту, хватая и хватая продукты, чтобы добавить их к растущей горе…
Долго созерцать это действо я не стал. Не позволив мальчику с доброй фальшивой улыбкой и тоненьким голоском — можно тележку, дяденька? — себя облапошить, я двинулся по тому же лабиринту, но, пользуясь недавно приобретенным знанием сего места, срезал пару углов и оказался все там же — рядом с полками сахара обетованного. И здесь обнаружил, что сахарного песка уже просто нет — не считая высыпавшихся жалких белых и коричневых кучек. Люди шустро разбирали рафинад, и я без малейших колебаний ухватил четыре пачки тростникового в кубиках. Взял бы и больше, но толстая женщина, с недовольным хриплым возгласом «Для детей оставьте!» сгребла оставшийся сахар в тележку и грозно развернулась к подошедшей работнице в зеленой жилетке:
— А еще где⁈ — в голосе женщины-башни чувствовалось невысказанное обещание разнести тут все к чертям, если ей прямо сейчас не выдадут желаемое. — Мне два пакета по пять килограмм!
Я уже укатил в отдел чаев и кофе, поэтому тихий писк работницы магазины едва расслышал, но суть уловил — сахара на складе не осталось, но дефицита нет, просто сегодня разобрали, а завтра ближе к обеду новый завоз. Женщина-башня что-то сердито загудела в ответ, но я уже не вслушивался, будучи занят выбором зеленого и черного чая, равно как и выискиванием растворимого кофе по скидке и фиксируя серьезные прорехи в строю товаров. Народ все разбирает быстро…
Из магазина я выбрался почти через час, с огромным трудом контролируя ставшую почти неуправляемой тяжело нагруженную тележку. Затарился-то я быстро, но очереди стали только больше, и пришлось подождать, вслушиваясь в разговоры стоящих рядом людей. И все их общение сводилось к одной важной для всех теме: гребаные нападения безбашенных придурков и убийства на улицах, что никак не прекращались, и поэтому вариант только один — закупиться всем необходимым, перетащить к себе родителей, запереться на все замки и отсидеться, работая удаленно, обучая детей точно также, благо опыт уже у народа есть, а на улицы не соваться ни в коем случае. И лучше всего все это делать в деревне на природе — чтобы не париться в маленькой квартире, где через пару дней любая мелкая ссора перерастает в яростную склоку, что тоже уже не раз проверено. А в деревне хорошо, дел на участках полным-полно, детям есть чем заняться, а домашним животным — где погулять, чтобы не выводить меховых на опасную улицу. И тут же следом — страшная история о том, как буквально сегодня утром убили восьмидесятилетнюю старушку, на свою беду решившую выгулять белого пуделя…
После прозвучавшей истории в руках нескольких мужиков чуть ли не синхронно щелкнули колечки пивных банок, а следом послышались звуки дружного глотания успокоительного. Даже мне хлебнуть пенного захотелось, но я просто сделал еще шаг к невыносимо медленно приближающейся кассе и скинул в тележку еще несколько бутылок спиртного, уже почти не разбирая, что я там беру…
Перегрузив содержимое усталой тележки во внедорожник, что без проблем все проглотил и даже не заметил, я, поступая несомненно низко и даже подло, задумался над тем, чтобы прихватить с собой колесную магазинную помощницу, тем самым совершая бессовестную кражу. Но ведь тележка свое уже отработала, ей бы встретить долгую спокойную и неподвижную старость на моем участке, служа хранилищем для не боящихся непогоды вещей… Додумать я не успел — ко мне подбежала высокая спортивная девушка, ослепительно улыбнулась… И я молча толкнул к ней тележку, предупредив, что она плохо управляется. Поблагодарив, она ухватила мою помощницу, потянула за собой и с улыбкой отмахнулась — пофиг, все равно парень с ней мучиться будет, который сейчас пытается добыть вина и хлеба. Совсем чуток проводив красотку взглядом — мне еще проблем с ее парнем не хватало — я отвернулся, опустил крышку багажника и со вздохом пошел к водительскому месту, все еще сожалея об упущенной тележке.
А ведь раньше о таком даже и не задумался бы.
Почему я о кривой тачке думаю больше, чем о девушке в максимально откровенном наряде?
Это последствия все той же волны зарождающейся всеобщей истерии?
Я уже вставил ключ в замок зажигания, но повернуть не успел — мне помешал раздавшийся откуда-то сзади пронзительный женский визг, а затем дребезжащий металлический грохот. Испуганно вздрогнув, я выскочил, глянул и увидел отступающую ко мне спиной ту самую девушку, а на асфальте перед ней молча возился лежащий пузатый мужик, вроде бы застрявший ногой в опрокинувшейся тележке. Он дергал ногой, с шумом таская металлическую тачку, пытался дотянуться до нее, но ему не позволяло огромное раздутое пузо, откидывая его назад. Пока я остолбенело на это все смотрел, девушка оказалась за моей спиной и цепко схватила меня за плечо, зацепив острыми ногтями шею.
