– А нам это точно надо? – спросил Виктор, не слишком уверенный в своих силах семьянин и чересчур порядочный и стеснительный для этих времен. Хотя по характеру я был точно таким же и совсем недавно – словно в мутное зеркало прошлого глядел.
– А мы это дело потянем? – Дениса волновала только практическая сторона дела, а судя по задумчивому лицу и бросаемым на мою машину взглядам, где лежала плата за постой, он уже прикидывал возможные выгоды.
– Надо! – Игнат ответил коротко, решительно и категорично.
– Я прямо чувствую аромат прибыли! – добавил Эдди, подхватывая совкой лопатой кучу говна, стыдливо припорошенную сухой листвой – Пахнет патронами, мужики! И бензином!
Тут он не ошибся и даже недоговаривал: в просторном багажнике моего внедорожника лежала сумка с тремяста патронами к автомату АК‑105 и там же лежал сам автомат с тремя магазинами. Отдельно я положил нерабочий пистолет‑пулемет Витязь и два полных патронами магазина к нему. Там же стояло три залитые до горлышек двадцатилитровые канистры – две с бензином и одна с соляркой. Ворохом валялся грязный камуфляж – не знаю, как называлась официально эта расцветка, но он был зелено‑черным. Камуфляж был местами прострелен и в крови, но Эдди это никак не смутило, и он обещал все зашить и отстирать лично. Еще нам заплатили пятью боевыми ножами, но я лично в них ценности не увидел никакой – взял лишь потому, что давали.
Лично мне Александр распорядился выдать тридцать патронов к пистолету ТТ, когда я заставил себя спросить, но посоветовал оружие менять как можно быстрее на что‑то помощнее и посовременнее. Кроме меня без выгоды не остался Эдди, сумевший провернуть сделку по обмену своих армейских рационов на что‑то другое – я не смотрел и не спрашивал. Но немного завидовал его предприимчивости.
– Аромат говна мы чувствуем – возразил Виктор – Нет, ну давайте обсудим… вы ведь понимаете что нам предложили с нуля создать настоящее предприятие? И немаленькое! Мы должны прямо в поле построить защищенное место, способное хоть с каким‑то минимальным комфортом принимать до двухсот человек за раз! Людей, которых надо будет размещать, кормить, мыть, лечить… хоронить… ну последнее – в крайнем случае. Добавьте к этому ремонт техники… и это сегодня мы отдали сколько‑то электродов, дали попользоваться сварочным генератором, привезли бесплатно доставшиеся нам металлический профиль и сетку рабицу. Взамен… ну… взамен получили бензин и патроны. И… и золото блин…
Да… золото. Этот последний пункт меня чуток выморозил. Александр просто взял и поставил на стол маленький кухонный контейнер, примерно наполовину полный золотых ювелирных украшений. Браслеты, цепочки, серьги, что‑то там еще. Он сказал: здесь около двухсот граммов украшений. И это последняя на текущий момент твердая валюта нашего мира. Серебро почти обесценилось, патроны и бензин проходят по другой статье – это скорее самый дефицитный в наше время товар, туда же можно записать лекарства. Кстати о лекарствах – вот вам двадцать пачек аспирина, десять пачек парацетамола, пять пачек фуразалидона и одна пачка амоксиклава.
Такие вот дела…
Ну, лекарства это понятно – я сгреб их в сумку с глубокой благодарностью. У меня самого простых лекарств вроде аспирина, ибупрофена и фуразалидона в избытке пока что, но что там у остальных не знаю, плюс они семейные. Я не знал что такое амоксиклав, но Виктор пояснил, что это антибиотик широкого спектра действия и это супер ценная штука, которую надо беречь и использовать лишь в крайнем случае. Я отдал лекарство ему. Дети есть дети. А я один.
Но золото… все эти украшения вряд ли взяты с ювелирного магазина. Минимум некая их часть точно была снята с трупов… мародерство оно такое.
– Тихон! Ты тут⁈ Или в тварь уже превращаешься?
– Да тут я – опомнился я – Сорри, дженльмены. Задумался про золотое кровавое… нахрен оно нам?
– Поменяем кому‑нибудь на что‑нибудь! – уверенно заявил Эдди.
– Поменяем – поддержал его Денис – А пока что поделим поровну между всеми. Нам много кто помогал – и каждому надо что‑то занести. Но блин… патроны как делить? И автомат всего один… Еще лекарства разделим и каждому выдадим – как раз примерно по пачке в руки. Аспирин в наше время тоже ценность немаленькая… Но я не это спрашивал… Тихон, ты сам‑то что скажешь?
– Я?
– Да ты, ты! Вот ты задолбал уже! Да я спрашиваю твое мнение и я уважаю твое мнение, чувак. Поэтому скажи что ты сам думаешь об этой затее – браться или нет?
Вздохнув, я помасссировал ноющий затылок и решительно кивнул:
– Надо браться. И не просто браться всем условным поселком, там хрен что получится, многие вон даже из домов не вышли людям помочь. Нет. Браться надо конкретно нам пятерым, тем, кто прямо сейчас копает братскую могилу. И если уж возьмемся за это дело… то не прекращать пока не получится. Хотя я не ради выгоды хочу в эту затею влезать… я вам сейчас перескажу все то, что мне поведал Александр с позывным Смерч… и вас тоже проймет до самого нутра. Пока рассказываю как раз успеем закопать тех, кому не повезло, потом еще раз обсудим и проголосуем, чтобы уж наверняка, еще можете с семьями посоветоваться, это ведь я один за себя в ответе и больше ни за кого, ну а потом надо поспать несколько часов и ехать на встречу с важными людьми из Зоны А…
– Ох блядь… еще и эти – Денис обреченно застонал – Но их гребаная презентация! Шкуры херовы! Твари блядские!
– Давайте по порядку – попросил Эдди и присел на кучу свежевырытой земли, достав сигареты – Рассказывай, Тихон… чувствую, новости с полей самые неприятные…
– Тут ты не ошибся – кивнул я – Тут ты прямо не ошибся…
Александр рассказал многое. И что меня напугало и впечатлило особо сильно – он рассказывал просто, даже обыденно и при этом вообще не пытался дать какую‑то свою личную оценку происходящего.
Обычно, когда человек тебе что‑то рассказывает, то сходу становится понятно его личное отношение к случившему. Ограбили кого‑нибудь и рассказчик, повествуя об этом, добавит что‑то вроде «вот ур‑р‑роды, чтоб они сдохли!» и ты понимаешь, что он грабителей категорически осуждает и желает им самого нехорошего финала.
Александр же просто сухо перечислял известную ему информацию, держа неподвижно голову, смотря перед собой и двигая только рукой, быстро и как‑то механически перемещающейся между тарелкой и ртом. Никаких закатываний глаз, никакой театральщины и никаких попыток напугать – хотя как раз от этой бесстрастности и становилось особенно страшно.
Первое, что он озвучил сразу – в помощь государства никто из стоящих людей не верит абсолютно, равно как и в то, что государство еще существует. Прежней России больше нет. Вообще больше никаких стран нет, но нас это не касается – мы ведь не там, а здесь. И никогда не будет уже не будет прежних стран – даже если удастся преодолеть эпидемию и последствия и что‑то возродить, то это будет совсем иная страна и вряд ли она будет находиться в прежних границах. Но если что‑то и начнет подниматься из руин, то случится это не в ближайшие лет двадцать точно. Рубикон пройден, разруха будет нарастать еще долго, прежний мир возможно вообще не вернется при нашей жизни. Огромное количество мирового населения превратилось в монстров, никак не меньшее число погибло от их рук и обычные люди продолжают погибать сотнями буквально каждую минуту.
Кто такие эти «стоящие» люди, не верящие больше в силу государства и вообще в его существование?
Он ответил.
Это те, кто хоть что‑то действительно решает сейчас и решает не совсем уж в локальных мелких масштабах, а хотя бы в масштабах города или некоего достаточно солидного куска территории. И держит это все под жестким контролем. Те, у кого под началом есть обученные люди, имеется вооружение, солидный запас боеприпасов и топлива. Большинство их них руководители или военные с опытом, просто решительные и жесткие люди, сходу просекшие текущие реалии и не ставшие ничего ждать, сразу начав действовать, причем не всегда законно, а прямо говоря – наплевав на любые умирающие законы и правила. Есть смысл захватить и взять под свой контроль электростанцию – значит вперед на штурм. Минимум две атомные электростанции сейчас под частным контролем, как бы выразились раньше. А говоря прямо – они захвачены военизированными формированиями. При этом станции продолжают работать и посылать электричество по проводам, а вокруг них растут защищенные поселения. На станциях продолжают работать специалисты.
