‑ Ждем – вздохнул Денис.
‑ Ждем – подтвердил я, глядя на зажатый в руке старый пистолет.
Ждать пришлось еще минут десять – пока Эдди не убедился, что замеченной им в той рощице движение было вызвано не тварями, а небольшим стадом отдыхающим в тени кабанов.
Получив добро, мы выскочили из машин и, вынужденно работая бок о бок, постоянно говоря на любые темы, а иногда просто считая и вычитая вслух двузначные числа, за считанные минуты выпотрошили содержимое машины. Пара канистр, какие‑то консервы в черном пакете, большой советский радиоприемник, телевизор с небольшой диагональю, ящик с инструментами, моток троса, коробка с предметами, в которых я с трудом опознал видео и аудиокассеты. Нашлась и коробка с компакт дисками – российская поп‑музыка двухтысячных годов и компьютерные игры тех же времен. И как странноватая вишенка на торт – игровая приставка. Вторая сонька в рюкзаке с несколькими дисками. Ну... если работает, то находка действительно стоящая – я сам с этим не сталкивался, но судя по чатам, сейчас у очень многих остро встала проблема с досугом для детей. Попробуй удержи несмышленышей взаперти, да еще и в одиночестве – по сути запер комнату и выкинул ключ. Ага... а ребенок хочет быть с мамой или папой...
В канистрах был бензин, еще с десяток литров мы слили с машины благодаря советам поселкового знатока, давшего ценные указания. Из его слов я мало что понял и запомнил. Эти топливные рампы, форсунки, сливы... но Денис разобрался лучше моего и действовал быстро, пока я занимался другим.
Из салона я взял забрызганный кровью целый блок сигарет Честерфилд и небольшую сумку с патронами. С пола салона подобрал двуствольный обрез. Все это мы честно разделили с Денисом – от двустволки он отказался, забрав себе только семнадцать патронов. Столько же досталось мне.
Минус один патрон, минус одна жизнь, плюс семнадцать патронов...
Перекурив, мы двинулись дальше, ведомые глазастым дроном.
Всего мы пробыли там в условном «снаружи» не больше трех часов. Могли бы и дольше, день еще не закончился, но мы забили обе машины под завязку – буквально самим сидеть негде было. Дело в том, что последней находкой Эдди оказалась отогнанная от дороги Газель с пробитыми шинами. Судя по всему, её так и гнали на ободах с асфальта, пока не спустили в низину заросшую молодым березняком. В ветровом стекле дыры от пули, дырки в обшивке, пробиты два передних колеса – по машине хорошо так постреляли. А судя по крови в салоне – в водителя попали. Скорей всего убили. То, что мы не увидели труп – тело скорей всего выбросили там же на трассе, а твари или дикие звери уже позаботились о остальном.
Кузов – почти пустой. Думается мне там было гораздо больше всего, но те, кто остановил машину стрельбой и убийством, забрали столько сколько смогли погрузить, а машину отогнали сюда, чтобы вернуться за остатками позднее.
Картонные коробки, кое‑где пробитые пулями, плотно стояли в задней части кузова и содержали в себе двухлитровые бутылки с растительным маслом. Масло подсолнечное блин, рафинированное, дезодорированное... никогда не понимал что значит «дезодорированное», а сейчас важность это информации вообще утеряна. Все сейчас глубоко плевать на вредность или полезность продуктов, на полезный или вредный холестерин...
В общем мы затарились маслом по самое не хочу. Выкинули лишь дырявые бутылки, а остальное распихали по нашим машинам, вытащили еще какую‑то мелочевку из кабины, развернулись и поехали домой.
Я, не совсем понимая, спросил в эфир и вообще:
‑ А нам действительно надо столько растительного масла?
В ответ я услышал озадаченное от Эдди:
‑ Совсем дурак? Это же сокровище...
Пожав плечами, я покрепче взялся за руль – сокровище ведь везу. Хотя как по мне лучше бы мы наткнулись на Газель забитую канистрами с бензином... или на худой конец консервами с тушенкой...
На обратном пути остановились только один раз – Эдди углядел впритык от дороги уже поделенные на участки будущий СНТ, где пока не было считай ни одной постройки, но где обнаружилась за невысоким забором одинокая теплица и вроде как не пустующая... ну мы заехали, заглянули. Обнаружили уже вянущие от недостатка полива какие‑то растения, пустую бочку с трубками, открывающееся с помощью смс оконце в теплице и пакеты с удобрениями. Растения выкопали, их забрал Денис, удобрения я впихивал к себе уже по принципу «да как‑нибудь» и наконец мы помчали домой.
За все это время нам встретилось только две машины. И, что очень показательно, они ехали вместе нам навстречу, но стоило им завидеть нас и они резко ушли с трассы, рванув куда‑то к лесополосам.
Люди бегут от людей – не от тварей, а от людей.
Тоже показательно...
В поселке нас уже ждали. Нескольких сидящих по своим машинам людей я вообще впервые видел. Заодно визуально познакомился и с той новоприбывшей молодой парой – широкоплечий подкачанный парень и спортивная девушка. Оба короткостриженные, оба в синяках и ссадинах, мрачноватые, но старательно улыбающиеся. Они забрали несколько бутылок масла, телевизор и радиоприемник, что‑то еще из мелочи. Остальные от них не отставали и очень быстро наши машины опустели.
Пока возвращался к себе на участок, везя в багажник бензин, чуток масла и совсем чуток инструментов, успел узнать из теперь не замолкающего поселкового эфира, что будут организовывать склад с НЗ, куда нам надо откладывать продукты долгого хранения, инструменты, бензин и все прочее критично важное для нашего выживания. Что ж... идея здравая... хотя интересно кто за всем этим будет приглядывать...
И словно мои мысли услышали, кто‑то с незнакомым хриплым голосом поинтересовался, а есть ли у нас в поселке кто‑то главный или у нас царит дружелюбная анархия.
Ну... пока что у нас именно что она – дружелюбная анархия...
Заведя машину во двор, запер ворота, разгрузил машину и вернулся в дом с изрядным облегчением – устал быть в напряжении. Надо отдохнуть хотя бы полчаса... а потом можно снова чуток напрячься уже ради собственного будущего блага...
**
Охренеть...
У нас шли выборы...
Выборы главного в поселке и в нашей медленно растущей коммуне.
Быстро же они перешли от теоретических размышления к практическим изысканиям.
Может у людей это намертво вшито в код ДНК – иметь коронованного главного. А без него им жить плохо и неуютно...
Я во всем этом никакого участия не принимал. Да там как бы и не совсем выборы шли, а тянулась вялая, но порой ожесточенная полемика о том, что нужно выбрать и назначить лидера, человека умелого, авторитетного, а потом назначить к нему еще двоих‑трех человек в качестве советников по различным отраслям. При этом надо всячески избегать военщины и диктатуры, никаких единоличных командований, любые вылазки будут решаться общим голосованием.
Для тех, кто участвовал в обсуждении, все было в прямом эфире, а я уже читал чуть ли не в качестве «вчерашних» новостей, пролистывая целые полотнища комментариев. И делал я это только во время редких перекуров – день заканчивался, время уже скоро семь вечера, а в темноте я торчать снаружи не собирался. Но мне и не придется – я успел доделать бетонные работы.
Да успел... и очень рад, что все следы «моих преступлений» надежно скрыты в толще бетона.
Понимая объем работы и очень хотя его уменьшить, ведь мне все делать в одну харю, полностью отказался от опалубки, решив, что формой ленточного мелко заглублённого фундамента послужат более‑менее выровненные стены самой канавы. Выровняв и глинистое дно, я забросал канаву обломками камня и кирпичей, положил сверху несколько линий арматуры, связав их концами на углах, а потом залил весь этот позор бетоном с щебнем.
Насколько прочной получится вся эта конструкция, которой предстоит выдерживать на себе стены из пеноблока и крышу?
Да понятия не имею. Но не испытываю ни малейшего стыда за эту халтуру – для себя же строю, а не для других. В бетон утопил поглубже обрезки арматуры в вертикальном положении, чтобы торчали наружу – увидел в одном из видеороликов и, толком даже не понимая зачем все это делаю, поступил также – когда бетон схватится уже ничего в него не утопишь.
