‑ А они?
‑ А они сегодня днем, нарушив весь наш регламент, вперлись в столовую, где я обедала, вразвалочку подошли и, дыша перегаром, сходу начали предъявлять претензии, как вы мужчины любите говорить. И главная их претензия звучала очень просто – им мол поперек горла, что тут какая‑то баба ими правит. Что все мол бабы бляди, уж прости за мой французский, думают только о себе, а у штурвала должен стоять крепкий мужик. Ну... мне к обсуждениям и критике не привыкать. Я поднялась, вежливо спросила что конкретно их не устраивает в моем стиле управления и... получила кулаком в лицо, а пока падала прилетел окрик, что какого хера я так нагло себя веду и всех баб жизни учить надо, чтобы наглость выбить. Потом меня пнули. Потом еще раз. И все это случилось секунд так за десять, думаю.
‑ Вот же суки!
‑ Меня раньше так не били и ногами не пинали. Так что какое‑то время в голове мыслей вообще не было. Скорее животная паника... ну я как‑то начала вставать, еще эта цепь на мне вокруг пояса, которая поводок сдерживая, если в тварь превратишься. Пока там ползала, на меня сбросили тарелку с борщом.
‑ Суки!
‑ Старший схватил меня за волосы и начал поднимать... вот это было по‑настоящему больно. Он еще и выкручивал кулак, я прямо слышала как волосы из скальпа выскакивают... и ведь сам не особо богатырь, а сильный... все вы мужики сильные, сильнее нас женщин. Младший влепил мне пощечину и... тут в столовку влетели остальные мужики. Из родного подъезда. Те обернулись к ним, старший картинно так держит меня за волосы, я на коленях, изо рта и носа кровь льет – в общем я как киношная жертва насилия.
‑ Не смешно...
‑ Да вообще не смешно. Короче Васнецов старший вбежавшим начинает говорить, что хватит под бабами жить, бабы лишь для одного годятся и тут их начинают бить. Я сам не поняла как оказалась в стороне, а там в центре полетели столы и стулья, звенит посуда, а этих уродов избивают по страшному. Я опомнилась, кое‑как встала, ору «хватит, хватит!»...
‑ Я бы не останавливал – процедил я.
‑ Ну кое‑как получилось их все же остановить. Смешно, но я больше боялась знаешь чего?
‑ М? – я продолжал осматривать лицо Леси, раз за разом находя следы новых ушибов.
‑ Боялась что из‑за накала эмоций в ком‑то из нас может пробудиться вирус твари. Говорят же, что нервничать не надо, эмоции лучше сдерживать, потому что любая вспышка гнева может пробудить спящий вирус. Вранье, наверное, но пишут о таком много сейчас везде. И что есть надо меньше и постное, всего скоромного избегать, лучше вообще кушать лишь раз в день и только каши. Многие верят. Даже у нас в подъезде есть такие. Прямо пропаганда счастливой монашеской жизни отшельнической – где живешь где‑нибудь в келье, кушаешь раз в день постную кашку, запиваешь жидким чаем и счастлив до невообразимости...
Лесю опять несло не туда, но я молчал, слушал и кивал. А она, прижимая к челюсти компресс, постепенно возвращалась к теме:
‑ Их скрутили, стащили вниз и... выгнали из подъезда наружу. Представляешь? Я пока доковыляла вниз по лестницам все уже было кончено. Впервые мужики меня не послушали. А один, Сергеич, ему под шестьдесят, но крепкий, каждое утро раньше гирями занимался на спортивной площадке перед домом, мне прямо заявил – ты говорит руководи, и мы слушаем тебя, а вот наказывать уродов будем по‑своему, тут уж не обессудь. Я бы поспорила, но мне поплохела и я сползла на ступени прямо там. Дальше... дальше постель, врач, лекарства, пара уколов, тугая повязка на ребра, много слез обиды и боли... прямо расклеилась я... аж стыдно.
‑ Да чему тут стыдиться? – тихо произнес я – Два озверелых мужика накинулись на привязанную к стулу женщину... уроды... Лесь... будь я там... я бы их пристрелил. Без малейших колебаний.
Эту последнюю фразу я неосознанно «украл» из выступления лидера крепости Коламбус. Но душой я не покривил. Пристрелил бы. И стрелял бы прямо в спины ублюдков. Даже представил как навожу ствол пистолета промеж лопаток и нажимаю спуск. Твари...
‑ Как ты вообще, Лесь? Вопрос глупый, но...
‑ Я? Больно. Но настроение отличное. Чуть слезливое, но радостное. Знаешь, я как в себя пришла, как болеутоляющие подействовали, так ко мне вообще все пришли поодиночке и все сказали столько теплых слов... я за всю свою жизнь столько хорошего о себе не слышала.
‑ Еще бы нет – хмыкнул я – Ты там творишь чудеса, Лесь. Ты спасаешь жизни.
‑ Все мы тут друг друга спасаем. Ну кроме некоторых...
‑ А тех по доске – и за борт! – буркнул я – Вообще ноль жалости! И ты не жалей! Будь жестче, Лесь. Они бы тебя забили до смерти! И если вернутся вдруг... а они просились?
‑ Уползли куда‑то... избили их серьезно.
‑ Если вернуться – не пускайте уродов! А эта их сожительница? С ней что?
‑ Она пока вроде и не в курсе даже. Лежит пьяная вусмерть и со следами как новых, так и старых избиений. Мужчины ее проверили, доложили. Как проспится будем сообщать о случившемся...
‑ Ты поосторожней с ней – посоветовал я.
‑ Она же жертва, Тишик!
‑ Может да. А может у нее стокгольмский синдром или как там это называется. Не подпускай ее к себе.
‑ Вот не нагоняй тучи!
‑ Я серьезно, Лесь – с нажимом произнес я – Не подпускай ее к себе! Хотя бы первый месяц или два. Не поймешь что у человека в голове творится.
‑ Уф... ладно уж... ой... как же я рада, что мне зубы не выбили. Лицо разбито, а я рада, что зубы целы. Стоматологии нынче закрыты...
‑ Это да – я фыркнул и мы оба тихо засмеялись.
Два запертых в ставшем очень чужим и опасном мире человека, разделенные парой сотен километров, смотрели друг на друга на экранах и тихо искренне смеялись.
‑ Я рад что ты жива, Лесь.
‑ А я рада что ты жив. Увидела что ты не спишь и видео шлешь – и решила позвонить. Как думаешь, мы еще хотя бы однажды свидимся? Не по связи, а вживую?
‑ Не знаю – честно ответил я и пожал плечами – Да и не стоит думать пока об этом. Время и жизнь покажет, Лесь.
‑ Согласна...
‑ А ты продолжай в том же духе. И свяжитесь с Коламбусом. Похоже у них там большая крепость.
‑ Ну мы пока никуда не собираемся. С продуктами у нас хорошо, даже врач есть собственный.
‑ Все же свяжитесь – попросил я – У них есть дроны. У них есть профессиональные военные. Кто знает что преподнесет завтрашний день... лучше быть на связи.
‑ А о себе ты больше не заботишься?
‑ Я не в Москве. Я в глуши. Тут стаи тварей бывает появляются, но куда реже. Что им тут в лесах и полях делать. А вот в городах... Опять же мародеры и грабители... Свяжитесь с Коламбусом. Ты же умеешь налаживать отношения как никто другой, Лесь. У тебя дар. Так пользуйся им.
‑ Я подумаю – сказала Леся и, едва приоткрыв рот, зевнула – Вот и спать захотелось... тебе выговорилась и резко полегчало. А Коламбус... я подумаю... он не так далеко от нас. Я постоянно там раньше джинсы покупала...
‑ Выспись хорошенько – улыбнулся я.
‑ И ты отдохни. Спасибо что живой, Тишик.
‑ Спасибо что жива – в тон ответил я и мы опять рассмеялись, глядя друг на друга.
Экран погас. Я вдавил сигарету в советскую тяжелую пепельницу и некоторое время задумчиво смотрел как гаснут в пепле редкие искорки. Так и в нас гаснут искорки доверия друг к другу...
Люди порой хуже тварей...
Куда мы катимся?
Или так было всегда, просто я жил в своем идеализированном мирке и просто не замечал всей это гребаной чернухи?
Покосился в сторону своего более чем богатого бара – деревянной полки, заставленной различными бутылками с алкоголем – но сдержал это желание. На сегодняшний день у меня большие планы и я хочу быть максимально свежим.
Мне и до этого не хотелось спать, а после беседы с Лесей сон окончательно испарился из моей головы. Наведавшись к отхожему ведру, справил нужду, налил себе еще чаю, плюхнув пакетик прямо в холодную воду, постоял немного посреди комнаты и решил, что если через полчаса не захочу резко спать, то минимум на час отправлюсь под пол – расширять свои подземные владения. Ну а пока продолжу просмотр присланных Баженом видео... хотя... а может хватит созерцать видосики по‑царски, вальяжно сидя в кресле‑троне и чаек попивая?
