– Круто! Слушай, расскажи об этом в моем канале. Вот все это про передвижения перечисли мне, плиз, прямо в голосовухе, а я уже отправлю.

– Договорились. Но не раньше полудня. Пойдет?

– Конечно! А эти вот доки можно я разошлю по друзьям? Ладно я одиночка, но многие ведь по соседству выживают и…

– Даже не объясняй. Да. Можно.

– Спасибо!

– До следующего созвона, Тихон.

– До следующего, Велька!

– Велиор!

– Велиор… властелин подземного муравейника… воздыхатель по прелестной Ирии…

– Вали уже спать!

– Пора, – согласился я и попросил: – Береги себя, дружище.

– И ты себя! И ты!…

**

Этим ранним утром я познал еще одну грань страха: обыденную, но с непривычки ужасающе сильно бьющую по разуму, буквально оглушая его, ввергая в леденящий ступор и заставляя тело мелко дрожать. Шока добавило и то, что весь этот кошмар мне показали внезапно – словно сначала подвели поближе, а затем резко отдернули черную штору.

И штора была живая, оглушительно орущая и яростно хлопающая…

Началось все просто: я проснулся, наспех перекусил, ощущая необыкновенно сильную тоску по простому ржаному свежеиспеченному хлебу, проверил участок на предмет опасности и вскоре уже выезжал из поселка, проехав под поднятым шлагбаумом. Рядом с кофе в подстаканнике лежал блокнот, где были указаны самые важные для меня сегодняшние цели.

Цель первая: раздобыть побольше бензина. Пустые канистры, обрезок шланга и кое‑какой инструмент лежали в багажнике.

Цель вторая: отыскать в родном поселке как можно ближе ко мне непобитую машину на ходу и доставить технику к себе на участок.

Цель третья: заехать в небольшую деревушку в двадцати семи километрах от моего поселка и передать кое‑какие лекарства от простуды и температуры. Семья из шести человек, мудро разделившаяся на два двора, вышла на связь. На всю семью был один мужик, но уже два дня как он уехал поискать лекарств и больше на связь не выходит. Измотанная ожиданием и болезнями детей женщина набрела в сети на наш чат и попросила о помощи. Отказать было никак нельзя. И цель эта у меня в блокноте располагалась под пунктом номер три не по степени важности – просто я узнал о ней уже утром и записал последней, добавив адрес и телефон. Кроме лекарств я прихватил с собой деревянный ящик из‑под овощей, забив его консервами, макаронами и не без странной мстительной радости навалив сверху десяток пакетов гречки. Ведь я так старательно ее закупал, а есть не ем, предпочитая макароны… Подумав, добавил к продуктам пару бутылок хорошей водки и совсем не полезных сладких газировок – «Колу», «Фанту», «Тархун» и все прочее, выбрав из ряда стоящих вдоль стен бутылок.

К своему истовому краткому ужасу, внезапно ощутил укол жгучей жадности, когда укладывал во второй ящик седьмую по счету бутылку «Кока‑Колы». Типа, зачем им столько, хватит и трех, да и гречки я что‑то многовато им отвалил…

И сразу завязался мысленный диалог, где я общался сам с собой, но при этом мне отвечал совсем незнакомый неприятный голос…

– Привезешь столько продуктов – сразу все и съедят, не сберегут на черный день. Потом вези снова. Так и привыкнут.

– К чему привыкнут, твою мать? Там дети! Взаперти! Их хоть чем‑то порадовать надо. Еще и мужик куда‑то пропал…

Неприятный голос в голове удивился:

– Ну а я‑то тут причем? Я ведь никак не виноват в их трудностях, верно?

– Да не в виноватости дело! Людям помогать надо!

– Всем помогать – помогалка сломается. Надо же и меру знать…

Да ну на!

Охренеть… да что со мной такое?

Назло жадному себе я добавил в посылку еще и фруктовых консерв: персиков, ананасов, мангового пюре.

Все загрузил, закрепил, чтобы не моталось и не громыхало, проверил оружие и выехал, поглядывая в блокнот. На самом деле задач у меня сегодня куда больше. А эти три – самые важные на этот день.

Остальные цели у меня были «вечными» и ежедневными: патроны, оружие, еда, медикаменты, инструменты и все то прочее, что никогда не бывает лишним. Плюс работа на участке и под домом.

День начинался ветрено, моросил почти незаметный дождь, дворники лениво ерзали по ветровухе, пустая знакомая дорога быстро уходила под колеса. Где‑то через километров пять, когда я уже ехал по асфальту, навстречу одна за другой прошли две машины: пассажирский автобус и следующий за ним фургон. Машины летели под сто, я подался в сторону на узковатой дороге и получил взамен несколько благодарных гудков. Судя по направлению, они шли от Москвы на юг, а вот куда, зачем и сколько их там – это я узнаю вряд ли. Но как‑то даже радостно, что я не совсем одинок в этом внезапно опустевшем мире.

Вырвавшись из зоны моросящего дождя, свернул на грунтовку, проехал среди молодого березняка пару километров, следуя указаниям навигатора, опять выехал по крутоватому подъему на асфальт, повернул направо и, заметив посреди дороги черную массу, сначала замедлился чутка, а затем и остановился метрах в десяти. И в этот момент черная копошащаяся масса резко… Сначала мне почудилось, что она взорвалась, но нет… масса просто взлетела, встревоженно крича и хлопая крыльями. По ветру полетели черные перья, стая взвилась в небо и с криками закружила надо мной.

– Господи… – выдохнул я, неотрывно глядя сквозь ветровое стекло.

Прямо посреди дороги находился холм из трупов. Прямо холм, с перепугу он мне показался очень большим. Нагие тела небрежно навалены друг на друга, конечности переплетены, бессильно свисают окровавленные головы, некоторые трупы в обрывках пластика, другие представляют собой мешанину рваной плоти… и все это почернелое раздутое мясо лежит себе на асфальте прямо под лучами безмятежного весеннего солнышка.

И никого живого вокруг – не считая меня и воронья.

В приоткрытое окно запоздало ударила вонь, от криков в небе резало в ушах. Переключив передачу, я медленно отъехал назад и дрожащей рукой потянулся за сигаретами.

Что это за гребаная внезапная хрень?!

Понадобилось с пару минут, чтобы я додумался осмотреться. Сначала заметил борозды на недавно уложенном асфальте и на травянистой обочине, заканчивающейся срезом кювета. Подрулив туда, перебрался на соседнее кресло и выглянул в окно. В кювете на боку лежал армейский грузовик «Урал». Разодранный брезент, сплющенная кабина, нет одного колеса. Перед грузовиком – также со сплющенной, как от удара гигантским молотком, кабиной – вверх колесами валялась фура. Чуть поодаль, перекошенный от многократного кувыркания – я понял это по следам на крутом склоне – лежал внедорожник. И тела… я насчитал три трупа в форме рядом с грузовиком, одна рука торчала из салона внедорожника, а сквозь его ветровое стекло наполовину вылетело окровавленное тело.

И что получается?

Если судить по положению и состоянию машин, то, скорей всего, два грузовика сошлись лоб в лоб на приличной скорости, после чего оба оказались в кювете. Тела наверняка из грузовика – очередной труповоз – но поразителен сам факт того, что выброшенные из кузова трупы оказались сложены в высокий аккуратный холм… который напугал меня до желудочных колик…

Труповоз…

Меня начало потихоньку отпускать и, неотрывно глядя на одного из солдат, лежащего ничком рядом с валяющимся в траве автоматом, я потянулся к телефону.

Я ведь уже знаю, куда в наших краях съезжаются армейские грузовики с трупами, и видел, что с ними там делают. Найдя нужный контакт, вжал звонок. Выждал с минуту, потом повторил. Ренат не отвечал. Ладно… сделав несколько фотографий, отправил ему и, оглядевшись, начал притираться к самому обрыву. Иначе тут не проехать: груда почернелой человеческой плоти заняла центр двухполосной дороги. Подняв стекла, медленно нажал на газ и тихонько поехал вперед, двигаясь между обрывом и трупами. Чуть сдав еще в сторону, чтобы не наехать колесами на лежащие на асфальте руки, глянул вбок и… Одно из торчащих из общей массы лиц вдруг открыло удивительное яркие синие глаза, глянуло на меня, растянуло губы в косой усмешке… и, дернувшись ко мне, резко клацнуло зубами… Я заорал…