Устроив себе капитальную горячую помывку после земляных работ, с удобством умостившись в любимом кресле, посмотрел чуток мегастрашных мировых новостей, полюбовался грустными видами различных аэропортов с замершими на стоянках реактивными лайнерами – капец убытков! – и собрался уже было что‑нибудь почитать, как раздался звонок.

– Привет, Велька! – с искренней теплотой поприветствовал я его.

– Велиор! – с все тем же занудством, сохранившимся со времен школы, поправил он меня.

– Нас тут всех сожрут скоро, а ты все к мелочам цепляешься, – с зевком заметил я и потянулся за помятой сигаретной пачкой. – Как у тебя дела, дружище?

– Дежурный вопрос? Деланное беспокойство?

– Вот чего ты начинаешь?

– Хоть бы раз позвонил… может, меня действительно уже сожрали…

Я беззвучно рассмеялся и потрясенно покачал головой. Велиор всегда был таким. Максимально эгоцентричный парень. Может, поэтому и добился таких невероятных высот. Но вслух я сказал совсем другое:

– Ну не нагнетай саспенса, плиз. Мне тут своих переживаний выше крыши. К тому же я знал, что с тобой все в порядке, что ты активен в виртуальном социуме, даже прочитал твои сообщения в чате, пару постов сохранил себе, а пару часов назад заметил, что ты, как и я, внимательно слушаешь доклад доблестной Леси Павловны. Видел тебя в списке подключившихся к голосовому чату.

– Прочитал? – голос Вельки смягчился. – Что скажешь? Это моя инициатива…

– Ну… попахивает сюром чуток, конечно, это ваше начинание, но при этом у тебя все дельно расписано и до самых мелочей, – признал я.

При этом я живо вспомнил подробнейшее, мать его, расписание детской жизни Велиора на стене в его комнате. Там все чуть ли не по пятиминуткам было расписано…

И сейчас ничего не изменилось: Велиор взял и вывалил свою привычку в общий чат в виде личного расписания, сложившегося в последние дни. Начиналось у него там все примерно так:

«Подъем в 5:30 утра. Прием большого стакана теплой и слегка подсоленной воды. Десятиминутная мысленная благодарность миру…»

Дальше я пока не прочел. У меня‑то самого все куда проще: продрал глаза, выкурил сигарету, запил все кофе или энергетиком – и понеслось по хаотичной ломаной до поздней ночи. И так каждый день. И без десятиминутных мысленных благодарностей миру.

– Леся Павловна – это, конечно, величина, – признал Велиор. – Если в мире все наладится – предложу ей работать на меня. Она вполне способна возглавить один из моих стартапов.

– Леся способна возглавить что угодно, – согласился я. – Хоть космическую программу. Так ты чего звонишь‑то? Если денег занять – то у меня почти ничего не осталось, а те, из риэлторского агентства, пока молчат.

– Денег занять, – повторил Велиор, и следующие несколько минут мы почти беспричинно заливались хохотом на разных полушариях нашей всерьез заболевшей планеты.

Хотя нет… планета‑то в порядке, а вот человечество заболело не на шутку.

Да и мы с Велиором находим в одном и том же полушарии, если я правильно помню.

– У меня тут в углу тачка, заваленная баксами, евро, батами и рублями, – Велиор тяжело вздохнул. – Бесполезная макулатура. Прямо абсолютно бесполезная. Ты вообще можешь себе представить, чтобы за деньги больше ничего нельзя было купить?

– Невероятная хрень, – подтвердил я. – Либо не продают, либо требуют вдесятеро дороже. Как‑то внезапно все миллионеры… даже не знаю, как сказать…

– Превратились в тыкву! – пискнул Велька. – Полночь пробила… и золотая карета превратилась в тыкву. И больше никуда не едет. Те, у кого из активов только деньги… они в сложной ситуации. У меня почти также, но благодаря последнему стартапу я внезапно оказался в шоколаде. А звоню я просто так – проверить, как там у тебя дела, рассказать о своих, чутка поболтать. К себе уже не зову…

– Передумал?

– Самолеты больше не летают. Во всяком случае, обычные пассажирские.

– Это да‑а‑а…

– Ты там в чате упомянул, что занимаешься какими‑то выматывающими земляными работами. Еще жаловался, что с непривычки очень тяжело.

– Тяжело – это мягко сказано, – вздохнул я, полулежа в кресле, дымя сигаретой и радуясь, что благодаря паре таблеток ушла наконец ноющая боль в запястьях и локтях.

– Так что ты там копаешь?

– По сути – погреб, – ответил я. – Дополнительное убежище, хранилище и еще один выход на случай экстренной ситуации.

Сделав затяжку поглубже, я стряхнул пепел в хрустальную пепельницу и заговорил оживленнее, радуясь чужому вниманию. Минут за пять я описал все свои текущие скромные свершения и еще минут десять рассказывал о своих будущих планах: максимально расширить пространство под домом, прокопать один ход за дом и за соседский забор, второй ход провести в лесополосу плюс обезопасить как‑то это все от обваливания. Ну и стоит задуматься о гидроизоляции, чтобы меня не затопило. Я был рад вывалить это все на слушателя – помогает упорядочить хаос в голове. Леся тоже это знает и не зря так долго хвасталась своими достижениями. И дофамин, и проговаривание вслух, и критика… если кто‑то осмелится…

– Такой вот я новатор одиночного выживания, – скромно признался я, закончив свое выступление.

– «Новатор»? – скрипуче повторил Велиор и нехорошо захихикал.

– А ну хватит изображать куклу Чаки, – буркнул я.

– Сам ты Чаки!

– А чего ржешь? Похвалил бы лучше! Я тут вкалываю как проклятый! Сплю по пять часов в сутки, мотаюсь на внедорожнике, ворочаю тяжести, копаю канавы, лью бетон, вывожу тачки…

– Вот теперь ты осознал разницу не в теории, а на практике, Тихон. Возможно, впервые в жизни, – тихо обронил Велька.

– Ты это о чем?

– Я про разницу между работой на дядю и работой на самого себя. Ты ведь сейчас пашешь только и только на себя, верно?

– Ну… да… если это можно назвать работой. По сути, я пытаюсь выжить.

– Любая работа – это выживание, бро, ведь так ты обеспечиваешь себе проживание и пропитание. Просто у некоторых норма выживания – это холодильник со жратвой, стабильная линия интернета, нормальный комп и свободное время вечерком. А для кого‑то минимум совсем на другой высоте…

– Звучит прямо как панихида по моим загубленным в офисе годам. Там я не особо впахивал. Скорее, наоборот…

– Ну, я пахал над своими первыми стартапами как проклятый, пахал, как гребец на рабских галерах! Иногда сутками не спал, выполнял все, что в расписании, а дальше творческий хаос, работа до радужных кругов перед глазами, когда даже не помнишь, что ты там закидываешь себе в желудок. Да и плевать – лишь бы топливо было. Я работал на самого себя, работал на желаемое будущее – и поэтому пахал беспощадно. Ощущаешь?

– Разницу между нами? Ощущаю.

– Да нет! Разница между нами была прежде – а вот теперь мы с тобой пашем с одинаковым ражем. Мы оба стараемся выжить. И я тоже сплю по пять часов, таскаю тяжести, сижу за рацией… и чего я только не делаю. Так ты читал доки, которые я тебе тогда скинул, новатор?

– Ну… не успел, – признался я. – А потом тупо забыл. Раньше у меня времени хватало на все… а теперь ни на что.

– Именно так ощущается подлетающий к лицу шлагбаум дедлайна после профуканного времени. Не задумывался о том, что ведь у тебя, головастого парня с уймой свободного времени, были все шансы заранее подготовиться к этим временам?

– Не трави душу! Знал бы где упадешь – матрас из Икеи бы постелил!

– Ха! Сидел бы сейчас в монолитной берлоге с названием Сота‑7АЭль, а я бы был по соседству в Соте‑8Аби.

– Да о чем ты? Какие еще «соты»? Какие еще «эль» и «аби»?

– Достань уже доки и прочти, – попросил Велиор. – А я прокомментирую.

– А давай, – согласился я, понимая, что сон ко мне так и не идет.

Слишком много событий, слишком много нервов и слишком много энергетиков и растворимого кофе.

Нужные PDF‑файлы отыскать труда не составило, я вывел их на большой экран на столе, но прежде проверил, что там с моими закачками сериалов, фильмов, книг и прочего – а я уже сгребал все подряд, раз закон и порядок рухнули. Докинув задач, отправил под сто папок копироваться на резервный хард, посмотрел, что показывают камеры наблюдения, и затем уже начал читать вслух. И чем дальше читал и рассматривал профессионально сделанные схемы и фото, тем сильнее охреневал. Пищащий мудрым комаром Велька – вслух я так его никогда не назову – добавлял огненной информации. И вскоре я жадно дымил новой сигаретой, подкуренной прямо от окурка предыдущей, и на самом деле очень сильно жалел, что не сумел заработать за свою жизнь существенных средств – чтобы вложить вот в такой вот проект.