И что теперь?

Ствол ружья указывал на одну из мужских голеней, расстояние между нами – метров семь‑восемь, ведь я знаю размеры пристройки, а курятник недалеко от ступеней. Но стрелок из меня хреновый. А еще я понятия не имею, сколько там этих тварей: вижу двоих, но кто сказал, что на соседних участках и дороге нет еще нескольких? Или там целая стая. И в этом случае выстрел – гарантированное средство для привлечения их внимания.

Так и что теперь?

Да ничего. Ничего я не буду делать. Пусть гребаные твари вскрывают курятник, забирают моих цыплят и уходят. А я посижу под домом, тренируя так силу воли и контроль над чувствами, а если они тут задержатся, переберусь в дом и буду наблюдать через камеры, нервно покуривая и поглаживая приклад ружья. И это единственно правильный и максимально разумный ход. И…

Надо мной и чуть сзади громко и противно зазвенело, и я враз окаменел, застыв с перекошенной улыбкой почище, чем у тварей. С‑су‑у‑ука! Это звонок мессенджера на планшете – кто‑то пытается дозвониться… а гаджет не на беззвучном режиме…

С‑с‑су‑у‑ука!

Я отвел глаза в сторону лишь на миг, а когда вернул их к прицелу, твари уже были не у курятника. Одна из пар ног стремительно сместилась в сторону, резко завернула за угол и побежала вдоль дома с другой стороны. Ноги второй твари вдруг исчезли, а через секунду появились вновь на пару метров ближе – мужик просто прыгнул от курятника и почти до самых ступеней. Спустя еще мгновение он уже не стоял, а лежал на животе и находился на метр ближе. Слишком быстро!

За моей спиной послышался шум бегущих ног – тварь обежала постройку! Мужик спереди резко подался вперед, просовывая себя под дом в пространство между сваями, а следующим движением он сократил расстояние между нами еще где‑то на метр. И только сейчас он разглядел в сумраке меня, оскалился, впился пальцами в землю и дернулся ко мне. Перехватился рукой за свайную опору, скользнул по земле, щеря зубы…

Выстрел. Ружье дернулось в руках, и я перестал что‑либо слышать, кроме звона в ушах. Стрелял я почти в упор и попал в голову. Я дернул спуск еще раз, но ружье было пустым. Мужик уронил голову на землю и не двигался. А я вспомнил о еще одной твари, резко крутнулся в сторону, привставая, и с силой ударился звенящей башкой о брус. Стволы оружия зацепились хрен пойми за что, я не смог толком повернуться, и единственное, на что меня хватило, так это опять плюхнуться в яму и выпустить ружье.

Там, где только что было мое лицо, мелькнула, как мне показалось, когтистая лапа; спустя секунду вперед с шорохом скользнуло гибкое нагое тело, дернулось ко мне и… Тварь поймала грудью две пули, а третья, из‑за того что отдача дернула ствол вверх, вошла ей между верхней губой и носом. Тварь не издала ни звука. Забившись, застучав ногами, она – с пробитой головой! – продолжала тянуться ко мне обеими руками, медленно сползая в яму. Я выстрелил еще два раза, целясь ей в голову, и не промахнулся. Чуть ли не подыхая от боли и дикого звона в ушах, я встал, откинул люк, даже не услышав его грохота, подхватил ружье, забрался в дом, где опустил крышку, навалил ящики, едва не раздавив гребаный планшет, и уселся сверху. Дрожащими руками зарядил ружье, дотянулся до планшета, положил одно оружие на колени, другое – рядом на ящики и замер, смотря на экран, куда выводилось изображение с камер наблюдения.

Никого у ворот. Никого со стороны лесополосы. Никого на участке, не считая цыплят. Пусто. Успокаивающе пусто. Но я просидел так еще четверть часа, продолжая смотреть на экран и ждать, считая про себя минуты. Если рядом есть твари, то они услышали и придут. Это неизбежно. Они придут. Но я в домике. Я в домике… и хер вы меня выцарапаете отсюда без боя!

Никто не явился ко мне в гости. Ни через четверть часа, ни через полчаса, когда я уже более‑менее пришел в себя и, массируя уши, успел выкурить пару сигарет, выхлебать энергетик и посмотреть, кто же там, мать его, звонил в такой неподходящий момент. Бажен… мне звонил Бажен. Вот когда надо, так хрен до него дозвонишься, а как твари бродят – он звонит! Хотя виноват я и только я… расслабился, поставил планшет на громкую, чтобы не пропустить сообщений. Вот и не пропустил… дебил.

Но я справился.

Справился!

Я убил двух тварей! И даже при этом не обоссался – а это я сразу проверил.

Я все же тигр, а не олень! Меня чуть не убили и не сожрали, но я все же тигр, а не олень! И кур своих сожрать не дал!

Я защитился сам и защитил свой дом.

А еще теперь у меня под полом два трупа с огнестрельными ранениями, и их оттуда как‑то надо вытаскивать, а потом куда‑то девать, ведь они начнут разлагаться и вонять на всю округу – а мне уже хорошо знакома эта страшная, неистребимая вонь мертвых тел.

Свежей струей в звенящую голову пришло понимание: не находись я в тесном пространстве, где у тварей просто не было возможности показать себя во всей красе, я бы уже был мертв. Меня спасла теснота. Они даже увернуться не могли, перли на меня ползком, и я стрелял в упор. И даже так я почти опоздал. Но теснота меня спасла.

Но я все же тигр… тигр…

Планшет зазвенел опять. Бажен. Ткнув в пиктограмму, я дождался соединения и крикнул:

– Я тигр!

Планшет вроде как выругался – не расслышал из‑за звона в ушах – и я повторил:

– Я тигр! Тигр я!

– Тихон!

– Тигр я… ох… тигр… – проведя рукой по макушке, я ощутил влагу – пот? – но когда глянул на ладонь, в свете лампочки увидел кровь.

Кровь моя? Судя по саднящей боли в макушке – да, моя. Но крови совсем немного. Но меня же вроде не зацепила ни одна из тварей? Планшет что‑то бубнил, но я все никак не мог сосредоточиться, заторможенно пытаясь понять, откуда у меня взялась рана.

Планшет рявкнул, и ко мне вспышкой пришло воспоминание, как я подскочил и ударился головой о перекрытия. Ударился больно.

И тогда же зацепился стволами пустого ружья за сваю, потеряв на этом несколько секунд и едва не потеряв собственную голову.

На хрена я цеплялся за незаряженное оружие?

И нет, ружье с переломным механизмом – это не мое. Для столь отвратного стрелка и ни хрена не хладнокровного человека, как я, два патрона – это слишком мало. Мне бы что‑нибудь автоматическое и ленточное, чтобы можно было палить, как в компьютерных играх, и даже не париться об остатке патронов…

Дайте тигру пулемет!

– Тихон!

– А?

– Твою мать! Какого хера не отвечаешь?! Ору тут!

– Да тут такое случилось… – странно, но я заговорил настолько расслабленным голосом и ощутил такое спокойствие, словно и не было ничего, будто мне просто сон кошмарный приснился.

– Что случилось?

– Две твари. Пришли прямо ко мне на участок! А я даже и не услышал! Со всех сторон забор, а они вошли беззвучно. Мужчина и женщина. На ней какие‑то обрывки, он голый.

– Да плевать, во что они одеты! Где они сейчас?

– А всё.

– Что «всё»?

– Грохнул я их, – выдохнул я и тихо засмеялся. – Охренеть… я чуть не сдох из‑за собственной тупости и твоего звонка.

Бажен понял мгновенно:

– Телефон затрезвонил?

– Ага. Планшет.

– Ну ты дебил – сам ведь осознаешь это?

– Конечно. Тебя винить и не думаю. Я накосячил.

– Сейчас ты в безопасности?

– Полностью. Заперт в своей обитой жестью коробочке, смотрю, что камеры наблюдения показывают.

– А камеры тебе оповещение не выдают, что ли, когда движение засекают?

– Да нет… не выдают.

– И плохо! Проверь их функционал – если есть возможность, то настрой, если нет, то тебе нужно минимум три‑четыре камеры получше. Хотя я бы взял десяток и развесил их тремя кругами вокруг участка.

– Где я тебе камеры возьму?

– Да хрен его знает. Ладно! Давай рассказывай все с самого начала: как засек их, что думал, как действовал. Только факты.

– Понял…

– И не сиди!

– В смысле?

– Пока рассказываешь – не сиди, не пялься в стену. Воткни наушник в ухо, рассказывай все как есть, потом еще темы обсудим, но главное – все это время делай что‑нибудь.