Неторопливо и степенно шагнула вперёд.

Лилия взяла меня под руку – по человеческой традиции, сестра ведёт невесту к алтарю, если отца нет. Мы шли медленно, и каждый шаг отдавался в груди эхом. Шлейф тянулся за мной по каменному полу, ленты на букете трепетали от лёгкого ветерка, залетавшего в открытые окна.

– Красивая, – шепнула Лилия. – Очень красивая.

– Спасибо, – ответила, не разжимая губ.

Я ловила взгляды – восхищённые, удивлённые, тёплые. Таринн одобрительно кивнул. Элира чуть склонила голову – у неё это значило высшую похвалу. Магда уже не скрывала слёз. А Каэл замер и смотрел на меня круглыми глазами, словно видел впервые.

Когда мы подошли к алтарю, Лилия передала мою руку Каю. Его пальцы – горячие, надёжные – сомкнулись вокруг моих.

– Здравствуй, невеста, – сказал он тихо, и в голосе его было столько нежности, что у меня подкосились колени.

– Здравствуй, жених, – ответила я, сжимая его ладонь.

Жрец Верховного бога света – пожилой человек с добрыми глазами и седой бородой – начал обряд. Голос его лился ровно, спокойно, но я почти не слышала слов. Всё моё внимание было приковано к Каю. К его глазам, в которых плескалось золотое пламя. К его улыбке, которую он не смог сдержать. К его рукам, которые так крепко держали меня, словно боялись потерять.

– Дорогие гости, – донеслось до меня. – Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз двух сердец. Союз, который не признаёт границ между расами и народами.

Кто-то всхлипнул – кажется, Магда.

– Роксана и Кай прошли долгий путь. Путь испытаний, битв и потерь. Но они прошли его вместе, рука об руку. Сегодня они готовы скрепить свой союз перед лицом богов и людей.

Жрец посмотрел на нас.

– Согласна ли ты, Роксана, взять в мужья Кая? Быть ему верной спутницей в радости и горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Я выдохнула. Вот оно. Тот миг, который решит всё.

– Да, – ответила я, и голос мой прозвучал твёрдо, несмотря на дрожь в коленях. – Согласна.

– Согласен ли ты, Кай, взять в жёны Роксану? Быть ей верным спутником в радости и горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Да, – ответил Кай, и в этом коротком слове было столько силы, что, кажется, стены часовни дрогнули. – Согласен.

– Тогда обменяйтесь клятвами, – кивнул священник.

Кай повернулся ко мне. Взял мои руки в свои, посмотрел в глаза – глубоко, пронзительно, так, что у меня перехватило дыхание. Тишина в часовне стала абсолютной – даже Каэл замер, боясь шелохнуться.

– Я, Кай Валерон, клянусь тебе, Роксана Валь, – начал он, и голос его звучал негромко, но каждый слог отдавался в каменных сводах. – Быть твоей опорой и защитой. Быть рядом в бою и в мирной жизни. Делить с тобой радость и горе, победы и поражения. Я клянусь любить тебя, пока бьётся моё сердце. И даже после – я буду ждать тебя там, куда уходят драконы.

У меня защипало в глазах. Я сморгнула, прогоняя слёзы – нельзя, нельзя сейчас плакать. Я же Ледяная Язва, я сильная и упрямая...

– Я, Роксана Валь, клянусь тебе, Кай Валерон, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Быть твоей верной спутницей. Быть твоим другом и соратником. Делить с тобой всё, что пошлют нам боги. Я клянусь любить тебя всегда. Пока во мне есть сила. Пока бьётся моё сердце. И даже когда оно остановится – моя душа будет помнить тебя.

Голос дрогнул на последних словах, но я договорила. Договорила, глядя в его золотые глаза, в которых сейчас отражалось всё моё счастье.

Кай сжал мои руки крепче. Я чувствовала, как дрожат его пальцы. Он тоже волновался, мой сильный, несгибаемый дракон.

– Кольца, – напомнил жрец, и голос его показался мне далёким, словно из другого мира.

Тарин метнулась вперёд с подушечкой в руках. На ней лежали два кольца – серебряное, с голубым сапфиром, и золотое, с рубином. Лёд и пламя.

– Лёд и пламя, – шепнула подруга, сверкнув глазами, и я увидела, что по её щекам текут слёзы, которые она даже не пытается скрыть.

Я взяла золотое кольцо. Оно было тёплым на ощупь, словно впитало в себя саму суть Кая. Я надела его на его палец – осторожно, бережно, словно совершала самый важный ритуал в своей жизни.

Кай взял серебряное кольцо. Его пальцы чуть дрогнули, когда он надевал его на мой палец, и я поняла: он тоже помнит, как когда-то я была ледяной статуей, как он отогревал меня. Теперь лёд и пламя навсегда соединены.

– Объявляю вас мужем и женой, – торжественно произнёс жрец, и его звучный голос разнёсся под сводами часовни. – Кай Валерон, теперь вы можете поцеловать невесту.

Кай шагнул ко мне. Одним движением обнял за талию, притянул к себе и поцеловал. Долго, нежно, так, что у меня подкосились ноги, и пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не упасть.

Где-то сзади засвистели, захлопали, закричали: «Горько!». Таринн что-то улюлюкал, Элира сдержанно улыбалась, а Каэл топал ногами и орал громче всех:

– Тётю Роксану поцеловали! Тётю Роксану поцеловали!

Когда мы оторвались друг от друга, я была красная как маков цвет. Щёки горели, сердце колотилось где-то в горле, но я улыбалась – широко, счастливо, глупо.

– Я люблю тебя, – сказал Кай одними губами.

– Я тебя тоже, – ответила я, и это было самой главной правдой в моей жизни.

После обряда был небольшой праздник в чайной у Магды.

Старушка расстаралась – столы ломились от угощений. Пирожки горами возвышались на блюдах, рядом дымились мясные пироги, фрукты, сыры, какие-то невероятные закуски. А в центре красовался огромный торт, украшенный ледяными и огненными узорами – точная копия наших колец.

– Это вам, детки, – прослезилась Магда, вытирая глаза фартуком. – Живите долго и счастливо.

Я обняла её, чувствуя, как ком подступает к горлу.

– Спасибо, Магда. За всё. За поддержку, за пирожки... За то, что ты была рядом, когда мне было одиноко.

– Иди уже, – отмахнулась она, шмыгая носом. – Вон жених заскучал без тебя.

Кай и правда стоял в стороне, разговаривал с Гаррэтом, но то и дело поглядывал в мою сторону. Я поймала его взгляд и улыбнулась.

Ко мне подлетела Тарин – раскрасневшаяся, с бокалом ягодного компота в руке и пирожком в другой.

– Рокс! Это было прекрасно! Я чуть не разревелась, когда вы клятвы говорили!

– Я видела, – усмехнулась я. – Ты и разревелась.

– Ну и пусть! – бесстрашно заявила подруга. – Такие моменты надо оплакивать! То есть обмывать! То есть...

– Тар, иди уже поешь, – засмеялась я. – А то язык сломаешь.

Она махнула рукой и умчалась к столу, где Таринн уже наливал ей что-то в бокал.

Рядом возник Корин. Полукровка выглядел задумчивым, но довольным.

– Поздравляю, Роксана, – сказал он, протягивая мне какой-то свёрток. – Это от меня. Не открывай сейчас, потом посмотришь.

– Спасибо, Корин, – я взяла подарок. – И спасибо, что приехал. Что присматриваешь за Каэлом.

– Мальчик безумно талантливый, – Корин покосился туда, где Каэл носился между столами, пытаясь стащить пирожок со стола. – Беспокойный, но талантливый. Из него выйдет толк.

– Только ты его не бей сильно, – усмехнулась я.

– Не бью, – улыбнулся Корин. – Убеждаю.

Я посмотрела туда, где Тарин уже вовсю флиртовала с каким-то адептом, и перевела взгляд на Корина. Интересно, заметил ли он, как подруга на него поглядывает? Или он из тех, кто не замечает очевидного?

Но спрашивать не стала – не время.

Кай уже шёл ко мне, лавируя между гостями.

– Устала? – спросил он, обнимая за талию.

– Есть немного, – призналась я. – Но это приятная усталость.

– Пойдём, посидим.

Мы устроились в уголке, откуда было видно весь зал. Гости веселились, пили, ели, поздравляли друг друга. Каэл, наконец-то, спёр с тарелки Таринна ещё один пирожок и теперь с довольным видом жевал его, прячась за спиной Корина. Магда разносила новые блюда. Лен и Ирма танцевали – медленно, красиво, глядя друг другу в глаза.