Он был готов умереть. Они все были готовы. А я?

Я не хотела, чтобы такая неприятность произошла со мной и не была готова потерять ни одного из отряда или друзей.

Вечером, когда тренировки закончились, я пошла не в казарму, а в лабораторию Бертрама. Сама не знала зачем. Просто ноги принесли.

Седой как снег боевой архимаг сидел за столом, заваленным бумагами и артефактами. Увидев меня, он сдвинул очки на лоб и внимательно посмотрел поверх стопки книг.

– А, адептка Валь. Не спится?

– Не спится, – согласилась я, присаживаясь на табурет. – Магистр, можно спросить?

– Спрашивай. – Он отложил перо и повернулся ко мне.

– Вы сказали, что Королевы Трещин не разговаривают. Они убивают. Всегда. Но эта говорила. И она сказала, что её укусили. Что Трещина – живая. Как такое возможно?

Бертрам долго молчал, поглаживая подбородок. Потом встал, подошёл к окну и заговорил, не оборачиваясь:

– Ты знаешь, что такое Трещина? Откуда она взялась?

– Нет, – честно призналась я. – В Академии этому не учат.

– Потому что никто толком не знает, – он усмехнулся. – Есть теории. Гипотезы. Предположения. Кто-то говорит, что это рана мира. Кто-то – что портал в иное измерение. Но я... я изучал этот вопрос сорок лет. И пришёл к выводу, что Трещина – это не рана и не портал. Это организм.

– Организм? – переспросила я.

– Да. Живое существо. Огромное, древнее, иное. Оно дышит, питается, растёт. И оно заражает всё вокруг себя. Твари – это не его дети. Это его клетки. Его щупальца. Его иммунная система. А Королевы... – он повернулся ко мне, – Королевы – это те, кто пытался с ним бороться. И проиграл.

У меня похолодело внутри. И это была не моя магия.

Глава 25

– Она сказала, что была такой же, как я, – прошептала едва слышно.

– Значит, так и есть, – кивнул Бертрам. – Когда-то она пришла в Трещину, чтобы закрыть её, защитить своих, просто по глупости. Но организм победил. Переварил. Сделал частью себя.

– И я могу стать такой же?

Бертрам посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Можешь. Если пойдёшь одна. Если не будешь готова. Если потеряешь свой свет. – Он шагнул ближе. – Но ты не она, Роксана. Ты другая. Во-первых, ты знаешь, что тебя ждёт. Во-вторых, у тебя есть мы. А в-третьих... – он помолчал, – в тебе есть то, чего не было в ней.

– Что?

– Любовь, – просто сказал Бертрам. – Ты любишь. Сестру, подруг, этого дракона, который на тебя смотрит так, будто ты весь мир. А она... она пришла одна и умерла в гордом одиночестве. Теперь эта магичка стала тем, что ты видела. Гордыня ещё никого до добра не доводила. Все благодарны, что ты успешно излечила Элиру от этого страшного межрасового недуга.

Я сидела, не в силах пошевелиться.

– Иди, – сказал Бертрам устало. – Завтра тяжёлый день. И запомни: мы все однажды умрём. Важно только как. С пустым сердцем или с наполненным любовью и желанием защищать.

Я поблагодарила одного из моих наставников и вышла из лаборатории на ватных ногах.

В коридоре было пусто. Только факелы горели ровно, и где-то далеко слышались шаги ночного патруля. Прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

«Ты любишь».

«Люблю ли»?

Я думала о Лилии. О её тихой улыбке, о том, как она гладит по голове своего мальчика. О Тарин, которая пихает меня в бок и орёт: «Вставай, опоздаем». О Таринне, который прикрыл меня стеной, когда твари лезли со всех сторон. Об Ирме, которая улыбается и наливает всем нам травяной чай, даже когда устала. О Кае.

Особенно о Кае.

– Роксана.

Я открыла глаза.

Он стоял в трёх шагах, смотрел встревоженно. Видимо, шёл с ночного обхода.

– Ты что здесь делаешь так поздно?

– С Бертрамом говорила, – ответила я. – Выходила – и вот.

Он шагнул ближе, взял меня за руку. Ладонь у него была горячая, надёжная и такая родная.

– Холодная, – сказал он тихо. – Замёрзла?

– Нет. Просто... задумалась.

– О чём?

Я посмотрела в его золотые глаза и вдруг сказала то, чего не планировала:

– О том, что Бертрам сказал, будто во мне есть свет. Потому что я люблю. А я не знаю, люблю ли. Я никогда не думала об этом. Просто жила. Выживала.

Кай молчал, слушал.

– А если он ошибся? – спросила я. – Если во мне ничего нет? Если я такая же, как все – просто лёд и пустота?

– Ты не пустота, – ответил он просто. – Я вижу.

– Что ты видишь?

– Тебя. – Он чуть заметно улыбнулся. – Не ту Роксану, которую ты показываешь всем. А ту, которая ночью тащит раненого Таринна, рискуя собой. Ту, которая плачет по Королеве, хотя должна её ненавидеть. Ту, которая простила Элиру, хотя та её чуть не убила.

– Откуда ты знаешь про Элиру?

– Академия маленькая, – усмехнулся Кай. – Слухи разносятся быстро. И потом... она сама сказала. Таринну. А Таринн – мне.

Я не знала, что ответить.

– Роксана, – Кай взял моё лицо в ладони. – Ты не пустота. Ты самое живое создание из всех, которых я знаю. Просто привыкла прятать это за льдом. Но он стремительно тает. Я видел.

Он поцеловал меня. Легко, почти невесомо, в уголок губ.

– Иди спать, – сказал он, отпуская. – Завтра выход в Трещину. Я буду рядом. Отряд тоже в полном составе.

Я кивнула и пошла отдыхать.

В казарму влетела, когда Тарин уже дрыхла без задних ног. Легла, уставилась в потолок и долго смотрела, как лунный свет ползёт по стене.

«Ты не пустота. Ты самое живое создание из всех, которых я знаю. Просто привыкла прятать это за льдом».

Интересно, он прав?

Уснула я с этим вопросом. И впервые за долгое время мне ничего не снилось. Ни Королева, ни ледяная женщина, ни Трещина. Только темнота и покой.

Утром я проснулась отдохнувшей. Впервые за две недели.

Через три дня пришёл приказ – возобновить выходы.

Кай собрал отряд утром, выглядел серьёзным и собранным:

– Идём в тот же сектор. Задача – разведка. Королева может вернуться, но теперь мы хотя бы знаем, чего ждать. Работаем парами, не отрываемся друг от друга, при первых признаках опасности – отход. Вопросы?

Вопросов не было.

Мы выдвинулись.

Сектор семь встретил нас тишиной. Ещё более плотной, чем в прошлый раз. Воздух стоял неподвижно, камни молчали, даже твари не выли.

– Ну и местечко, – тихо сказал Лен. – Как в могиле.

– Не каркай, – шикнула на него Ирма.

Мы двигались медленно, проверяя каждый угол. Кай вёл группу к тому месту, где мы впервые встретили Королеву.

– Здесь, – сказал он, останавливаясь.

Я смотрела на груду камней, на тёмный провал в стене. Оттуда тянуло холодом и чем-то ещё. Чем-то знакомым.

– Я схожу, – сказала негромко.

– Роксана! – Кай повернулся ко мне. – Совсем с ума сошла?

– Она меня знает, – ответила я. – В прошлый раз она меня не тронула. Может, и сейчас...

– Исключено, – отрезал Кай. – Мы не знаем её мотивов. Идём все вместе.

Мы вошли в расщелину.

Внутри было темно. Таринн зажёг светляк, и мы двинулись вперёд. Стены сужались, давили, но я шла, сжимая посох и слушая тишину.

– Там, – вдруг сказала Элира, указывая вперёд.

В свете магии мы увидели её.

Королева лежала на груде камней, огромная, старая, покрытая шрамами. Она не двигалась, только смотрела на нас.

Нет. Смотрела на меня.

– Роксана... – начал Кай.

– Тихо, – перебила я. – Она не нападает.

Я сделала шаг вперёд.

– Роксана, – голос Кая стал жёстче. – Назад.

– Она ждёт меня, – сказала я. – Чувствуете? Она ждёт.

Королева медленно подняла голову и издала тихий, низкий звук. Не рёв, не рык – что-то похожее на вздох.

– Я подойду, – сказала уверенно и, не слушая возражений, шагнула к ней.

Кристалл в посохе пульсировал ровно, спокойно. Королева смотрела на меня, и в её глазах не было злобы. Только усталость. Бесконечная, древняя усталость.

Я остановилась в трёх шагах.

– Ты звала меня, – сказала я вслух.