Она моргнула. И в моей голове снова зазвучал голос. Тот самый, из снов. Ледяной, чужой, но теперь уже почти родной.

«Ты пришла. Я знала, что так будет».

– Кто ты? – спросила я. – Почему ты говоришь со мной?

«Я была такой же, как ты. Много лет назад. Потом меня укусили. И я стала тем, что ты видишь».

– Укусили?

«Трещина не просто место. Она живая. И она заражает. Я пришла сюда, чтобы защитить своих. И осталась тут навсегда».

Я молчала, переваривая.

«Ты не такая, как другие, – продолжила Королева. – В тебе есть свет. Настоящий. Ты сможешь то, что не смогла я».

– Что?

«Остановить это. Закрыть Трещину. Или умереть, пытаясь».

Она закрыла глаза.

«Я устала, девочка. Очень устала. Скоро уйду. И тогда они придут».

– Кто?

«Те, кто спит глубже. Мои дети. Мои твари. Им нужна будет новая мать. Не становись ею».

Королева вздохнула – тяжело, протяжно – и затихла.

Я стояла, сжимая посох, и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

– Роксана, – голос Кая прорвался сквозь пелену. – Нам пора.

Я кивнула и пошла назад.

Отряд ждал у входа. Кай смотрел встревоженно, Элира – с уважением, остальные – с недоумением.

– Что она сказала? – спросил Кай.

– Всё, – ответила я. – Она сказала всё. Расскажу позже. Нам надо срочно добраться до магистра Бертрама.

Мы вышли из Трещины.

До Академии «Скала Валерона» добрались очень быстро. Обратный путь оказался вдвое короче, необходимость спешить придавала нам сил и скорости.

Бертрам слушал молча.

Я сидела в его лаборатории и рассказывала всё, слово в слово. Про укус, про заражение, про детей Королевы, которые придут, когда она уйдёт. Про то, что я должна закрыть Трещину.

Когда закончила свой рассказ, старик долго смотрел в стену.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросил он наконец.

– Не совсем.

– Королева выбрала тебя, Роксана. Не потому, что ты сильнее. А потому, что в тебе есть свет. То, что не поддалось заразе. Ты можешь пройти туда, куда другие не могут.

– В Трещину?

– В самое сердце. Туда, где спят те, кто глубже. Если ты их разбудишь – погибнешь. Если сможешь закрыть проход – выживешь.

Я молчала.

– У тебя есть время, – продолжил Бертрам. – Королева сказала – скоро. Но сколько именно – неизвестно. Может, месяц, может, год. Мы должны основательно подготовиться.

– Я готова, – ответила просто.

– Нет, – жёстко сказал он. – Ты готова умереть. А надо – выжить. Это разные вещи.

Он встал и подошёл к окну.

– С завтрашнего дня начинаем усиленные тренировки. Не просто контроль – боевая магия на пределе. Ты должна научиться убивать. Быстро, чисто, без сомнений.

– Я умею.

– Ты умеешь защищаться. А надо – нападать. Это другое. Иди отдыхай. Завтра в шесть утра – на полигон.

Глава 26

Я вышла из лаборатории и нос к носу столкнулась с Каем.

– Ждал? – удивилась я.

– Ждал, – он не стал отрицать. – Надо срочно поговорить.

Мы отошли в сторону, в пустой коридор.

– Что сказала Королева? – спросил он. – Ты ведь не всё рассказала при отряде?

– Всё знает Бертрам, – спокойно отрапортовала своему командиру.

– А я?

Я посмотрела в его золотые глаза и вдруг поняла: он имеет право знать.

Неспешно и обстоятельно рассказала.

Кай слушал молча, не перебивая. Когда я закончила, он шагнул ближе.

– Ты не одна, Роксана. Запомни это.

– Я знаю.

– Нет, – он взял меня за руку. – Ты привыкла всё тащить сама. Думаешь, что, если не справишься – справятся другие. Но это не так. Мы справимся вместе. Или не справится никто.

– Кай...

– Я пойду с тобой. Когда придёт время. Не спорь, всё равно буду рядом. Отряд тоже. Мы об этом говорили только что. Никто не отпустит тебя одну.

– Это опасно.

– Знаю.

– Ты можешь погибнуть.

– Могу, – он чуть заметно улыбнулся. – Только если ты погибнешь, мне всё равно не захочется жить. Так что выбор простой: идём вместе и выживаем оба.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри тает лёд. Тот самый, что упрямо растила годами.

– Дурак, – сказала тихо.

– Знаю, – ответил он и поцеловал меня.

Это было неожиданно, тепло и правильно.

Я не отстранилась.

Потом мы стояли в пустом коридоре, прижавшись друг к другу, и молчали. И это молчание было лучше любых слов.

– Завтра в шесть, – напомнила я, когда отпустило.

– Буду, – он усмехнулся. – Проводить?

– Сама дойду.

– Роксана.

– Да?

– Я серьёзно. Мы вместе.

– Хорошо, – этот невозможный дракон обнял меня за талию.

Потом мы пошли в казарму. Я сразу почувствовала, как внутри разливается тепло. Не магия, не лёд, а что-то новое. Живое.

Тарин не спала. Увидев меня, она присвистнула:

– Ого! Ты светишься!

– С чего бы? – сделала я удивлённое лицо.

– Не ври подруге, – она улыбнулась. – Кай?

– Кай, – сдалась я.

– Ну наконец-то! – Тарин хлопнула в ладоши. – А то я уже думала, вы вечность будете вокруг друг друга ходить.

– Тише, – шикнула я, но сама улыбалась.

– Ладно-ладно, – она нырнула под одеяло. – Но завтра расскажешь всё! В подробностях!

– Договорились.

Я легла, закрыла глаза и вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не боюсь завтрашнего дня.

Потому что завтра – будет Кай. И тренировки. И подготовка к тому, что ждёт впереди.

Мы справимся только все вместе.

Утро после разговора с Бертрамом встретило меня серым небом за окном и противным писком сигнала. Я села на койке, потёрла лицо ладонями и попыталась собрать мысли в кучу. Не получилось. Они разбегались, как тараканы от Магды, когда она заходит на кухню с тапком.

Тарин уже не спала. Сидела, поджав ноги, и смотрела на меня с таким выражением, будто я сейчас должна выдать великую истину или хотя бы признаться, что у меня проснулся дар дракона.

– Ну? – спросила она нетерпеливо. – Что Бертрам?

– Откуда ты знаешь, что я была у Бертрама?

– Я всё знаю, – таинственно заявила Тарин. – Я же подруга. Подруги всё знают. И вообще, ты когда вернулась, у тебя на лице было написано «Только что узнала тайну мира». Рассказывай.

Я вздохнула и вкратце пересказала вчерашний разговор.

Девушка слушала, открыв рот. Когда я дошла до того места, где Бертрам назвал Трещину организмом, она присвистнула:

– Ничего себе... То есть эта штука живая? И она заражает? Как чума?

– Типа того, – кивнула я. – Только чуму лечат, а это... Бертрам сказал, что Королевы – это те, кто пытался бороться и проиграл.

– А ты? – Тарин посмотрела на меня серьёзно. – Ты не проиграешь?

Я замялась. Вчера я была почти уверена, что справлюсь. Сегодня утром, глядя в серое небо за окном, почему-то сомневалась.

– Не знаю, – честно ответила я. – Но Бертрам сказал, что у меня есть то, чего не было у неё.

– Что?

– Любовь, – я почувствовала, как щёки слегка нагрелись. – Он сказал, что я люблю. Сестру, вас... А она пришла одна.

Тарин моргнула, потом улыбнулась:

– Ну, насчёт Кая он точно прав. Ты на него смотришь так, будто он единственное тёплое место во всём мире. Но я тактично промолчу, чтобы ты меня не приморозила.

– Спасибо, – буркнула я.

– Не за что. – Тарин вскочила с койки. – Давай собирайся, а то на завтрак опоздаем. Бертрам тебя, может, и простит, а вот Магда – ни за что.

Мы оделись и вышли в коридор. Утро в Академии уже бурлило – адепты спешили на завтрак, преподаватели – на лекции, служители тащили подносы. Обычная жизнь. Как будто вчера я не узнала, что Трещина – это живой организм, который хочет нас сожрать.

В столовой было шумно. Мы взяли еду и сели за свободный столик. Я ковыряла кашу, погружённая в свои мысли, и почти не замечала происходящего вокруг.

– Роксана.

Я подняла голову. Рядом стояла Элира с подносом в руках.