Я посмотрела на небо. Трещина всё выла.

Вечером я спустилась в лабораторию, как обычно. Кай уже был там. Он стоял спиной к двери, смотрел на купол с кристаллом, и даже со спины было видно: капитан в ярости. Не так, как злятся на провинившихся подчинённых. Глубже. Темнее. Так сердятся, когда сдерживают то, что готово вырваться наружу.

– Добрый вечер, – сказала я тихо, закрывая дверь.

Кай обернулся. Лицо спокойное, словно маска, но в глазах царила неистовая буря. Сдерживаемая, но от этого ещё страшнее. Я уже научилась читать его молчание. Сегодня оно кричало.

– Начинаем, – только и сказал капитан Кай Валерон.

Мы тренировались час, два, три, четыре, пять. Он был жёстче обычного, требовал идеальной концентрации, ни разу не улыбнулся. Внезапно я чувствовала: что-то не так. Каждое его движение, каждый взгляд был таким, будто он готовится к чему-то и ждёт сигнала.

Я хотела спросить. Несколько раз открывала рот. Но слова застревали в горле. Что я могла сказать? «Капитан, у вас всё в порядке»? Глупо. Мы не настолько близки. Или настолько? После той ночи, когда он рассказал мне о матери, а я – о своей, границы будто стёрлись. Но вслух этого не произнесёшь. Между нами всё ещё висела тишина, слишком хрупкая, чтобы её нарушать.

Перед уходом Кай вдруг остановил меня:

– Роксана.

Я обернулась. Он стоял у стола, и свет от кристалла падал на его лицо, делая черты ещё резче.

– Завтра… – капитан запнулся. Помолчал, будто взвешивал каждое слово. – Завтра будь готова к любым новостям.

Сердце упало куда-то вниз, в ледяную пустоту.

– Что случилось?

– Пока не могу сказать. Но ты должна знать: что бы ни произошло, это не твоя вина.

Он смотрел на меня в упор, и в его золотых глазах было что-то, от чего захотелось подойти ближе. Спросить ещё. Дотронуться. Но я не двинулась с места.

– Капитан…

– Иди, Роксана. – Кай отвернулся к приборам. – Завтра будет долгий день.

Я выскользнула в коридор и прислонилась к холодной стене. Сердце колотилось, как бешеное. Что он имел в виду? Какие новости? Почему это не моя вина?

В голове крутились обрывки разговоров, взгляды Элиры, слова Тарин. Всё сплеталось в тугой узел, который вот-вот затянется. Вот только я даже не могла предположить, вокруг чьей шеи.

Я побрела в казарму, но знала: сегодня ночью точно не усну. Что-то надвигалось. Что-то, что изменит всё.

Глава 14

Утро встретило меня непривычной тишиной.

После бессонной ночи я выбралась в коридор и первым, кого увидела, оказалась Тарин. Драконица сидела на подоконнике, грелась в бледных лучах зимнего солнца и довольно жмурилась.

– А, Рокс! – Она спрыгнула вниз и подошла ко мне. – Ты слышала? Лоркана увезли сегодня на рассвете.

Я моргнула, пытаясь полностью проснуться.

– Уже?

– Ага. – Тарин довольно оскалилась. – Ректор решение вынес вчера вечером, а утром его уже проводили. Быстро, чисто, без лишнего шума. Даже попрощаться ни с кем не дали.

– И куда?

– В какое-то дальнее поместье. На границе с Пустошами, говорят. Там даже Трещина не достаёт, но и драконам там делать нечего. Земля мёртвая, пустошь, одна стража от заражённых тварей стоит, – Тарин хмыкнула. – В общем, почётная ссылка с правом гнить заживо.

Я молчала, переваривая.

– Он признал вину? – спросила наконец.

– А у него просто не было другого выбора, – Тарин пожала плечами. – Элира прижала его показаниями, плюс артефакторы подтвердили: амулет он деактивировал вручную, своими руками. Там даже отпечатки магии остались. Лоркан, конечно, пытался отмазаться, мол, не специально, но кто же поверит? Сам хвастался, сам и сел в лужу.

Я представила, как Лоркана выводят под конвоем. Каким он был? Бледный, злой, униженный. Или наоборот – с каменным лицом, делая вид, что ему всё равно.

Наверное, второе. Таким, как он, всегда всё равно. Пока не прижмёт по-настоящему.

– И надолго его? – спросила я.

– Навсегда. – Тарин сказала это буднично, как о погоде. – Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Возвращаться ему нельзя. Даже если захочет – не пустят. Слишком громкий скандал, слишком многие видели и слышали. Род Пепел, конечно, попытался было тихо всё замять, но Элира их быстро заткнула. Пригрозила, что поднимет старые долги и вытащит наружу всё, что они лет за двести натворили. Те сразу сдулись.

Я присвистнула.

– А Элира умеет давить.

– Ещё как. – Тарин усмехнулась. – Я же говорю: она стерва, но правильная. Для неё закон и порядок – не пустые слова. Если кто-то угрожает общему делу, она его сотрёт в порошок, не посмотрит на происхождение.

Я задумалась. Элира… вчера она казалась мне ледяной статуей, идущей на заклание. А сегодня выясняется, что это она была палачом.

– А капитан Валерон? – спросила я осторожно.

– А что капитан Валерон? – Тарин стрельнула глазами. – Он при решении не присутствовал. Говорят, его даже не ставили в известность до последнего момента. Ректор сам всё решил, посоветовавшись с Элирой.

– Почему?

– Потому что Кай – капитан. Ему воевать, а не суды разводить. – Тарин вздохнула. – И потом… ты же видела его вчера. Он был в ярости. Если бы его позвали на совет, наверное, просто придушил Лоркана голыми руками. А ректору лишняя кровь в стенах Академии ни к чему.

Я вспомнила вчерашний вечер. Кай у кристалла, спина прямая, молчание красноречивое. Значит, он уже знал. Знал и сдерживал себя всю тренировку, чтобы не сорваться.

Ради меня. Чтобы я не видела, на что он способен в гневе.

– Ладно, – сказала я, отгоняя непрошеные мысли. – Пойду умываться.

– Ага. – Тарин махнула рукой. – Я в столовой буду. Если хочешь, подходи, расскажу ещё чего-нибудь интересного.

Я кивнула и побрела в общую помывочную.

Плеснула ледяной водой в лицо, и только тут я поняла, что всё это время горела изнутри. Я умылась, привела себя в порядок и замерла перед зеркалом. Из отражения на меня смотрела девушка с тёмными кругами под глазами и странным блеском во взгляде.

Лоркана сослали. Тот, кто сделал мою жизнь здесь адом, исчез. Его убрали с дороги чисто, быстро, без моего участия.

Я должна была радоваться, но вместо радости внутри клубилась странная пустота.

Слишком легко и гладко. Такие, как этот гнусный Пепел, просто так не сдаются. Даже из ссылки он может плести интриги, строить козни, искать способы вернуться или нагадить нам с Лилией посильнее.

Или просто не умею радоваться чужому горю, даже заслуженному?

Я тряхнула головой и вышла в коридор.

В столовой было шумно. Адепты обсуждали новости, переговаривались, смеялись. Тарин уже заняла столик у окна и махала мне рукой.

– Давай быстрее! – крикнула она. – А то всё остынет.

Я взяла поднос с едой и села напротив.

– Чего ещё интересного есть мне рассказать?

– А то! – Тарин подалась вперёд и понизила голос. – Ты знаешь, что Лоркана женят?

Я поперхнулась чаем.

– Что?

– Ну, не сразу, конечно. – Тарин заговорщицки блестела глазами. – Там такая история… Короче, есть одна драконица, вдова теперь. У неё один сын-наследник, старый муж умер недавно. У них с этим засранцем был роман. И ей позарез нужен новый муж, чтобы род не угас. А сынок у неё… – Тарин сделала страшные глаза, – ещё тот фрукт. Маменькин, но с амбициями. Ему нужен отчим, который не будет мешать развлекаться и жить, как захочется.

Я слушала, забыв про еду.

– И они выбрали Лоркана?

– Да. Ему выбор предоставили, – хмыкнула Тарин. – Либо изгнание из земель драконов навсегда (читай – сдохнешь в Пустошах), либо брак с ней и жизнь в поместье под присмотром. И знаешь, что он выберет?

– Брак, – сказала я без сомнения.

– Ага. Потому что трус. – Тарин откусила кусок бутерброда с бужениной и зажмурилась от удовольствия. – Только вот эта драконица… Я её мельком видела. Скажу сразу, мерзкая баба. Не удивлюсь, если она помогла неугодному супругу поскорее покинуть этот мир. Лоркан, конечно, думает, что отделался лёгким испугом. А попадёт в лапы к такой, что сама его с потрохами съест и не подавится.