Он молча снял рубашку, бросил на спинку стула, подошел к бару и налил виски. Выпил залпом, не чувствуя вкуса.

Перед глазами стояла она.

Светлые волосы, небрежно собранные в гульку, когда она выходила на сцену. Голубые глаза, которые смотрели прямо на него во время медленной песни, и ему показалось — показалось ли? — что на мгновение она пела только для него. Ее губы, произносящие испанские слова, такие чувственные, такие мягкие...

«Te quiero, mi amor».

Он сжал стакан так, что побелели костяшки пальцев.

Черт.

Он не должен был этого чувствовать. Она была никем — какой-то студенткой, подрабатывающей на каникулах на лайнере, которая надерзила ему с утра. Маленькой, худенькой, с этой ее дурацкой смелостью, которая должна была раздражать, а не... не заводить.

Но когда она запела на испанском, его накрыло. Этот голос — низкий, тягучий, проникающий куда-то глубоко, туда, где не должно быть никого. Он представил, как этот голос звучит рядом, в темноте, шепотом. Представил эти испанские слова, обращенные к нему, одному ему.

Его дыхание сбилось.

— Олег, ты какой-то напряженный, — раздался голос Натальи. Она подошла сзади, провела ладонями по его спине, по татуировкам. — Может, я помогу тебе расслабиться?

Олег не ответил. Наталья обошла его, встала напротив, расстегивая блузку. Он смотрел на нее и видел другую. Светлые волосы, голубые глаза. Хрупкие плечи, тонкую талию.

— Раздевайся, — сказал он глухо.

Наталья улыбнулась, довольная. Она сбросила одежду, потянулась к нему, но Олег перехватил ее руки, развернул и толкнул на кровать. Грубо, может быть слишком грубо, но Наталья только засмеялась — она любила такое.

Он вошел в нее резко, без предисловий, и закрыл глаза.

Перед ним было другое лицо.

Светлые волосы разметались по подушке. Голубые глаза смотрят снизу - вверх — испуганно? дерзко? он не знал, но от этого взгляда у него перехватывало дыхание. Она что-то говорит, но не по-русски — по-испански, слова льются мягко, обволакивающе, и он наклоняется, чтобы заглушить их поцелуем, чувствует, как ее губы раскрываются навстречу...

— Олег... — выдохнула Наталья, и голос вырвал его из видения.

Он замер на мгновение, а потом закрыл глаза снова.

Она поет. Медленно, тягуче. Его руки скользят по ее телу — маленькому, гибкому, такому, что умещается в его руках целиком. Она не сопротивляется, но и не уступает — смотрит прямо, голубыми глазами, и улыбается той самой улыбкой, которую он видел со сцены. Дерзкой. Непокорной.

Он начинает двигаться быстрее, и ритм этой испанской песни звучит в его голове, сливается с пульсом, с каждым толчком. Она — здесь, под ним, ее голос — в его ушах, ее запах — в его легких. И когда он чувствует, что сейчас сорвется, она произносит:

«Te quiero».

Олег кончил с глухим рыком, вцепившись пальцами в простыни. Тело выгнулось, мышцы свело судорогой, и несколько секунд он вообще не понимал, где находится.

А потом реальность вернулась.

Наталья лежала под ним, тяжело дыша, с довольной улыбкой на губах. Ее руки скользили по его спине, поглаживая мокрую от пота кожу.

— Вот это да, — прошептала она, довольно мурлыча. — Я и не знала, что ты можешь так... С чего бы это? Соскучился по мне?

Олег не ответил. Он перекатился на бок, глядя в потолок. Сердце колотилось где-то в горле, и он все еще не мог отдышаться.

Наталья прижалась к нему сзади, довольная собой.

— Завтра переговоры, — сказала она в его спину. — Надо выспаться. Ты молодец, Олежка. Хорошо снял напряжение.

Он ничего не ответил. Он смотрел на потолок каюты и видел перед собой голубые глаза и светлые волосы, разметавшиеся по подушке.

Он кончил, представляя другую женщину. И это было самым сильным ощущением за последние годы.

Наталья, уверенная, что это ее заслуга, уже засыпала, довольно посапывая рядом. А Олег лежал с открытыми глазами и думал о том, что завтра ему снова предстоит увидеть эту девчонку.

В голове все еще звучала испанская мелодия.

Он не спал до самого утра.

Глава 4 Выбор

Утро на «Princess of the Seas» встретило Лёлю солнцем, которое пробивалось сквозь иллюминатор и золотило узкие полоски каюты. Она спала беспокойно — всё ворочалась, ловила себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, а когда засыпала, ей снились черные глаза и шепот на испанском. Проснулась разбитой и злой на себя.

— Лёлька, ты где? — голос Ирины раздался из динамика внутренней связи. — Завтрак через десять минут, а у меня новости! Ты не поверишь!

Лёля натянула форменные шорты и футболку, кое-как завязала хвост и вышла в коридор. Ирина уже ждала у двери, сияющая, с кружкой кофе в руке.

— Ты выглядишь как после ночной смены, — заметила подруга, окинув ее взглядом. — Не спала?

— Снилось что-то странное, — уклонилась Лёля. — У тебя что за новости?

Ирина заговорщицки понизила голос, хотя в коридоре никого не было:

— Денис с утра сказал, что их переводчица совсем плоха. Ее укачало так, что она из каюты не выходит. А у них сегодня вечером переговоры с французами, которые подсядут в полдень. Представляешь? Они без переводчика!

— Им найдут кого-нибудь, — пожала плечами Лёля, хотя сердце неприятно кольнуло. — Лайнер международный, наверняка есть штатные.

— Вот и я о том же. — Ирина стрельнула глазами. — Денис сказал, их Олег уже побежал к капитану договариваться. Так что, может, и тебя пригласят. Ты же французский знаешь, как родной.

— Обойдутся, — отрезала Лёля слишком быстро. — Я здесь переводчик-стажер, а не для таких важных персон.

Но внутри все сжалось. Мысль о том, что ей снова придется оказаться рядом с этим мужчиной — в деловой обстановке, без возможности просто развернуться и уйти, — вызывала смесь страха и того самого странного возбуждения, которое она пыталась заглушить с вечера.

Они спустились в столовую для персонала, и Лёля уже почти успокоилась, когда в дверях показался старший помощник капитана.

— Волошина, вас капитан просит подняться на мостик. Срочно.

Ирина толкнула ее локтем.

— Я же говорила.

Лёля поднялась, чувствуя, как пол под ногами становится ватным. Мостик — это святая святых, туда редко приглашали рядовых сотрудников. Она прошла по коридорам, поднялась на лифте и оказалась перед тяжелой дверью.

— Входите, — раздался голос Алексея.

Она шагнула внутрь и замерла.

Просторное помещение мостика было залито солнечным светом. Приборы тихо гудели, за стеклом простиралась бесконечная синева Атлантики. У пульта стоял капитан Алексей в безупречной форме, а напротив него, широко расставив ноги и сложив руки на груди, возвышался Олег.

Сегодня он был в деловом костюме — светло-голубом, льняном, дорогом, сидящем на его мощной фигуре как влитой. Никакой майки, никаких открытых татуировок — только белая рубашка и строгий галстук. Но Лёля сразу узнала эти плечи, эту линию челюсти, эти черные глаза, которые при ее появлении немедленно переместились на нее и больше не отпускали.

— Лёля, проходите, — Алексей шагнул к ней, и его голос стал мягче. — У нас возникла... непредвиденная ситуация.

— Вера окончательно слегла, — произнес Олег без предисловий. Голос у него был низкий, деловой, без следа вчерашней хрипотцы. — Мне нужен переводчик на сегодняшние переговоры. Капитан говорит, у него есть три человека, владеющих французским.

— Двое штатных и Ольга, но она практикантка, мы её как переводчика с испанского принимали. — поправил Алексей. — Один из наших переводчиков сейчас на берегу, вернется только к вечеру, но не успеет к началу. Так что выбор небольшой. — Он повернулся к Лёле. — Я вызвал вас, Марину и Андрея. Марина владеет французским на разговорном уровне, Андрей — базовом. Вы же, как я понимаю, учитесь на факультете иностранных языков?

— Да, — Лёля старалась не смотреть на Олега, но чувствовала его взгляд кожей. — Французский — мой второй язык после английского. Еще испанский.