— Навсегда, — повторила она, чувствуя, как внутри нарастает волна, готовая захлестнуть её с головой.

Он ускорился, и Лёля вцепилась в него, чувствуя, как тело становится струной, натянутой до предела. Она слышала свой голос, который звал его, слышала его хриплое дыхание, и когда волна накрыла её, она потеряла себя.

Она летела в темноте, чувствуя, как её тело содрогается в его руках, как он ловит её губы в поцелуе, чтобы заглушить её крик. Она слышала, как он шепчет её имя, как его тело напрягается, как он уходит за ней следом, и в этот момент они стали одним целым. Не телами. Душами.

Они лежали в темноте, переплетённые, и Лёля чувствовала, как его сердце постепенно замедляется, как его дыхание становится ровнее. Она положила голову ему на грудь, слушая этот ритм, и понимала, что никогда в жизни не была так счастлива.

— Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — сказал он, и его голос звучал мягко, почти сонно.

— Три дня? — усмехнулась она.

— Всю жизнь, — поправил он. — Просто не знал, что жду именно тебя.

Она подняла голову и посмотрела на него. В лунном свете он выглядел почти молодым — без маски бизнесмена, без брони, которую носил годами. Просто мужчина, который только что открыл ей свою душу.

— А сейчас? — спросила она. — Ты знаешь?

— Знаю, — он поцеловал её в лоб. — Я нашёл то, что искал.

Она снова положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Океан за окном тихо шумел, луна светила сквозь стекло, и весь мир был только их.

— Олег, — позвала она, уже засыпая.

— М-м-м?

— Ты... ты чувствуешь ко мне что-то? — спросила она, и в её голосе прозвучала та самая уязвимость, которую она так долго прятала. — Я не прошу слов. Просто... скажи, что это не только сейчас.

Он прижал её к себе крепче, и в этом жесте было столько нежности, что она почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам.

— Это не только сейчас, — сказал он, и его голос был твёрдым, как клятва. — Я не знаю, как это назвать. Я не привык к таким... чувствам. Но я знаю, что ты — не случайность. Ты — то, что я искал, сам не зная. И я не отпущу тебя. Просто поверь мне.

— Верю, — прошептала она, чувствуя, как его слова согревают её изнутри.

— Спи, моя хорошая, — сказал он, и в этом «моя» было столько собственнической нежности, что у неё закружилась голова.

Она уснула, чувствуя его руки вокруг себя, его дыхание на своих волосах, его сердце под своей щекой. И ей снился океан. Тёплый, бескрайний, такой же глубокий, как то, что начинало зарождаться между ними.

Глава 16 Утренняя заря

Лёля проснулась от ощущения тепла.

Сначала она не поняла, где находится. Потолок был другим — выше, светлее, и свет, который просачивался сквозь шторы, был не утренним серым, а золотисто-розовым, как бывает только на рассвете в открытом океане. Потом она почувствовала тяжесть — чья-то рука лежала на её талии, прижимая к горячему, твёрдому телу, и дыхание, ровное, глубокое, касалось её затылка.

Олег.

Она улыбнулась, ещё не открывая глаз, и потянулась, чувствуя, как её тело откликается на его близость. Он спал — она слышала это по размеренному дыханию, по тому, как его рука расслабленно лежала на её животе. Но даже во сне он держал её так, будто боялся, что она исчезнет.

Лёля лежала тихо, наслаждаясь этим моментом. За окном розовело небо, океан был спокоен, и в каюте царила та особенная тишина, которая бывает только ранним утром, когда весь мир ещё спит, а ты просыпаешься рядом с тем, кто стал для тебя всем за каких-то четыре дня.

Она медленно повернулась, стараясь не разбудить его, и замерла, глядя на его лицо. Во сне Олег выглядел иначе — моложе, беззащитнее. Тени от ресниц падали на скулы, губы были чуть приоткрыты, и в уголках рта затаилась какая-то детская расслабленность. Она провела пальцем по его брови, по переносице, по скуле, и он шевельнулся, прижимая её крепче.

— Ты смотришь на меня, — сказал он хрипло, не открывая глаз, и в его голосе прозвучала усмешка.

— А ты притворяешься спящим.

— Я проснулся, когда ты повернулась. — Он открыл глаза, и в их чёрной глубине отразился розовый рассвет. — Просто наслаждался тем, что ты рядом.

— И долго ты так лежал?

— Достаточно, чтобы понять: я хочу просыпаться так каждое утро.

Лёля почувствовала, как щёки заливает румянец. Она хотела что-то ответить, но он притянул её к себе и поцеловал — медленно, сонно, как будто у них была вечность.

Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. В нём не было вчерашней жадности, не было отчаяния, не было страха. В нём было утро, тепло, ощущение того, что всё правильно. Его губы скользили по её губам лениво, не торопясь, и она чувствовала, как её тело просыпается, как кровь начинает быстрее бежать по венам.

— Доброе утро, — прошептал он, отрываясь на секунду.

— Доброе, — ответила она, и её голос был таким же хриплым, как его.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую она видела всего несколько раз, той, что делала его похожим на мальчишку, и снова поцеловал её.

Его рука скользнула с её талии на спину, прижимая ближе, и Лёля почувствовала, как его тело откликается на её близость. Он уже не был сонным — в нём проснулось желание, которое он даже не пытался скрыть. Его пальцы пробежали по её позвоночнику, вызывая волну мурашек, и она выдохнула ему в губы.

— Ты заводишься так быстро, — прошептала она.

— Ты рядом, — ответил он, и в его голосе не было стыда. — Как я могу оставаться спокойным?

Он перевернул её на спину, навис сверху, и в розовом свете рассвета её тело казалось вылепленным из золота и мёда. Он смотрел на неё так, будто видел впервые, и в его взгляде было столько восхищения, что у неё перехватило дыхание.

— Ты невероятная, — сказал он, проводя пальцем по её ключице, по ложбинке между грудями, по животу. — Каждое утро я буду говорить тебе это. Каждое утро ты будешь просыпаться и знать, что для меня ты — чудо.

— Олег... — она не могла говорить, только чувствовать.

Он наклонился и поцеловал её плечо, потом шею, потом ложбинку между грудями, и каждое прикосновение его губ было как обещание. Он не торопился. Он изучал её, как карту, по которой хотел научиться ходить с закрытыми глазами.

— Твоя кожа, — прошептал он, проводя губами по её животу. — Она пахнет морем и солнцем. Я чувствую этот запах даже во сне.

— Ты говорил это вчера, — выдохнула она, запрокидывая голову.

— И скажу завтра. И послезавтра. И через год, если ты позволишь.

Его губы спустились ниже, и Лёля вцепилась в простыни, чувствуя, как тело выгибается навстречу. Он целовал её внутреннюю сторону бедра, медленно, мучительно, и она слышала свой прерывистый стон, который разрывал утреннюю тишину.

— Ты такая чувствительная, — сказал он, поднимая голову, и в его глазах горел тёмный огонь. — Мне нравится, как ты реагируешь на меня.

— А ты думал, я буду лежать камнем? — выдохнула она, и в её голосе прозвучала та самая дерзость, которая свела его с ума в первый день.

Он усмехнулся, и эта усмешка была полна нежности.

— Нет, — сказал он, нависая над ней. — Ты никогда не была камнем. Ты — огонь. И я хочу гореть в тебе.

Он вошёл в неё медленно, и Лёля выдохнула, чувствуя, как её тело принимает его, как они снова становятся одним целым. Он замер на секунду, глядя на неё сверху-вниз, и в розовом свете рассвета он был прекрасен — его плечи, его руки, его татуировки, его лицо, искажённое страстью и нежностью.

— Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — прошептал он.

— Представляю, — ответила она, обхватывая его лицо ладонями. — Потому что я хочу тебя так же.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, и каждое его движение было как волна, которая накатывает и отступает, накатывает и отступает, унося её всё дальше от берега. Лёля закрыла глаза, отдаваясь этому ритму, чувствуя, как её тело становится продолжением его.