---

Олег заметил, что Воронцов проявляет к Лёле интерес, и это бесило его больше, чем он готов был признать.

— Он постоянно к тебе подходит, — сказал он вечером, когда они лежали в постели.

— Он задаёт вопросы по контракту, — ответила Лёля, хотя знала, что это не так.

— Это не вопросы по контракту.

— Ты ревнуешь? — она повернулась к нему, пытаясь перевести всё в шутку.

— Я не ревную, — сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Я не доверяю этому человеку. И я не хочу, чтобы ты была с ним наедине.

— Олег, — Лёля села, глядя на него. — Ты не можешь контролировать, с кем я разговариваю. Это моя работа.

— Я знаю, — он провёл рукой по лицу, и в его жесте было столько усталости, что она вдруг поняла: дело не в ревности. Он боялся. — Я знаю, что не могу. Но я прошу тебя. Будь осторожна.

— С Воронцовым?

— С Натальей тоже, — добавил он. — Они теперь работают вместе. И я не знаю, что они задумали.

— Ты думаешь, они что-то задумали?

— Я знаю Наталью, — сказал он, и в его голосе прозвучала горечь. — Она не прощает. И она не успокоится, пока не разрушит всё, что мы построили.

— Мы? — переспросила Лёля.

— Я и она, — поправился он. — А теперь — я и ты.

Она легла обратно, прижалась к нему, и он обнял её, утыкаясь носом в её волосы.

— Я не позволю ей причинить тебе боль, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она. — Но ты не можешь защитить меня от всего. И не нужно.

— Почему?

— Потому что я не хрустальная, — сказала она, поднимая голову. — Я могу постоять за себя. И за нас.

Он посмотрел на неё, и в его глазах появилось что-то новое — не страх, не тревога, а что-то похожее на гордость.

— Знаю, — сказал он, целуя её в лоб. — Но ты всё равно будь осторожна.

— Обещаю, — прошептала она, закрывая глаза.

---

Через три недели после начала аудита Воронцов попросил о встрече с французами.

— У меня есть предварительные выводы, — сказал он на совещании, и его голос был спокоен, почти равнодушен. — Я хотел бы представить их Жан-Полю Дювалю и его команде.

Олег нахмурился.

— Какие выводы? — спросил он. — Вы ещё не закончили проверку.

— Предварительные, — повторил Воронцов, и его улыбка стала шире. — Есть некоторые моменты, которые требуют разъяснений. Я считаю, что французы должны быть в курсе.

— Какие моменты? — голос Олега стал жёстче.

— Небольшие несоответствия в отчётности, — ответил Воронцов, раскрывая папку. — За последние два года. Ничего критичного, но... требующего внимания.

Лёля, которая сидела рядом с Олегом, почувствовала, как он напрягся. Она посмотрела на документы, которые разложил перед собой Воронцов, и её сердце ухнуло вниз.

Это были те самые отчёты, о которых когда-то говорила Наталья. Те самые, которые могли разрушить всё.

— Это старые отчёты, — сказала она, и её голос прозвучал громче, чем она ожидала.

Все повернулись к ней.

— Что вы сказали? — спросил Воронцов, и в его глазах мелькнуло что-то — интерес? опасность?

— Эти отчёты, — Лёля подошла к столу, взяла бумаги в руки. — Они были исправлены полгода назад. Я видела новые версии, когда работала с контрактом. Это — черновики.

— Откуда вы знаете? — спросил Воронцов, и его голос стал холоднее.

— Я их переводила, — ответила Лёля, и её голос не дрогнул. — Французская версия этих отчётов была подписана полгода назад. Я видела подписи.

Воронцов смотрел на неё несколько секунд, а потом улыбнулся.

— Вы уверены? — спросил он. — Это очень серьёзное заявление.

— Я уверена, — сказала Лёля, и она чувствовала, как Олег смотрит на неё, как Денис замер в углу, как Наталья, сидящая напротив, побледнела.

— Тогда, — Воронцов закрыл папку, и его улыбка стала ледяной, — нам нужно разобраться, откуда у меня эти документы. Потому что если вы правы, то кто-то пытается ввести в заблуждение и французскую сторону, и меня.

Он посмотрел на Наталью, и Лёля увидела, как та сжала ручку так, что побелели костяшки.

— Мы разберёмся, — сказал Олег, вставая. — Спасибо, что обратили внимание, Лёля.

Она кивнула, чувствуя, как дрожат колени. Она только что бросила вызов Воронцову. И она знала, что это только начало.

---

После совещания Наталья поймала её в коридоре.

— Ты думаешь, ты умная? — прошипела она, и её глаза горели ненавистью.

— Я знаю, что ты задумала, — ответила Лёля, и её голос был спокоен. — Ты хочешь уничтожить его компанию. Используя старые отчёты, которые ты же и составляла.

— Ты ничего не докажешь, — Наталья шагнула ближе, и Лёля почувствовала запах её духов. — Воронцов — профессионал. Он найдёт то, что нужно. И твой Олег останется ни с чем.

— Воронцов — мошенник, — сказала Лёля, и в её голосе прозвучала сталь. — Я знаю это. И я докажу.

— Ты? — Наталья рассмеялась, но в её смехе не было радости. — Ты — никто. Студентка, которая умеет говорить на трёх языках. Ты даже не представляешь, с кем связалась.

— А ты представляешь? — спросила Лёля, глядя ей в глаза. — Ты думаешь, Воронцов поможет тебе? Он использует тебя, а когда ты станешь не нужна — выбросит. Как Олег выбросил тебя.

Наталья побелела.

— Ты пожалеешь, — сказала она, и в её голосе не было яда. Только пустота.

— Возможно, — ответила Лёля. — Но я не позволю тебе разрушить то, что он построил.

Она развернулась и ушла, чувствуя на себе взгляд Натальи. Она знала, что только что объявила войну. И она знала, что теперь пути назад нет.

---

Вечером она рассказала всё Олегу.

— Ты была права, — сказал он, когда она закончила. — Наталья и Воронцов работают вместе. Он использует старые отчёты, чтобы создать видимость нарушений. А потом...

— А потом что? — спросила она.

— Потом он предложит сделку, — сказал Олег, и в его голосе была горечь. — Я отдаю ему часть бизнеса, он закрывает аудит с положительным заключением. Или я теряю контракт с французами.

— Ты не можешь этого допустить, — сказала Лёля.

— Я не могу, — согласился он. — Но у меня нет доказательств. Есть только твои слова.

— Моих слов достаточно? — спросила она, и в её голосе прозвучала неуверенность.

— Для меня — да, — ответил он, притягивая её к себе. — Но для французов — нет. Им нужны документы. Факты.

— Я найду их, — сказала Лёля, и в её голосе была решимость.

— Нет, — сказал он, и его голос стал жёстче. — Ты не будешь в это ввязываться. Это моя война.

— Это наша война, — поправила она. — И я не позволю тебе выгнать меня.

— Лёля...

— Нет, — она вырвалась из его объятий, глядя ему в глаза. — Ты не можешь защитить меня от всего. И не нужно. Я сильная. Я справлюсь. Но я не буду стоять в стороне, пока кто-то пытается разрушить нашу жизнь.

Он смотрел на неё, и в его глазах боролись страх и гордость.

— Ты уверена? — спросил он.

— Я никогда не была так уверена, — ответила она.

Он обнял её, и она чувствовала, как бьётся его сердце.

— Тогда мы сделаем это вместе, — сказал он. — Но ты будешь делать то, что я говорю. И если я скажу остановиться — ты остановишься.

— Договорились, — прошептала она, утыкаясь носом в его плечо.

Они стояли в темноте, прижавшись друг к другу, и оба знали: впереди — битва. Но они были готовы. Вместе.

Глава 22 Тонкая игра

После того как Лёля публично указала на подлинность старых отчётов, Воронцов изменил тактику.

Он больше не пытался работать с ней наедине. Вместо этого он стал действовать тоньше, незаметнее, как опытный шахматист, который не ставит мат в один ход, но постепенно сжимает кольцо. Он появлялся на всех совещаниях, задавал вопросы, которые казались невинными, но каждый раз оставляли после себя неприятный осадок. Он улыбался, шутил, пил кофе с сотрудниками, и все вокруг начинали считать его своим.

Лёля видела эту игру. Но доказать ничего не могла.