— Ты слишком много на него смотришь, — заметила Ирина, когда они встретились в кафе на Арбате. Лёля рассказывала ей о событиях последних недель, и подруга слушала, нахмурившись.

— Я за ним слежу, — поправила Лёля. — Он что-то задумал. Я чувствую.

— Или ты просто ревнуешь Олега к Наталье? — Ирина подняла бровь. — Они же теперь работают вместе.

— Я не ревную, — отрезала Лёля, хотя где-то глубоко понимала, что это не совсем так. Наталья появлялась в офисе каждый день, и хотя она держалась холодно и профессионально, Лёля видела, как её взгляд задерживается на Олеге. Как она ищет поводы подойти к нему. Как она улыбается, когда он вынужден с ней разговаривать.

— Ты бледная, — сказала Ирина, накрывая её руку своей. — Ты высыпаешься?

— Не очень, — призналась Лёля. — Я всё время думаю о том, что они замышляют. И о том, что я не могу это остановить.

— Ты не одна, — напомнила Ирина. — У тебя есть Олег. И Денис, кстати, говорит, что Воронцов что-то ищет в документах. Что-то конкретное. Он не просто так копается.

— Что именно?

— Денис не знает. Но он сказал, что Воронцов каждый день заказывает всё новые и новые папки. Особенно те, что касаются финансов за последние три года.

Лёля задумалась. Три года. Именно столько Наталья была финансовым директором, прежде чем её повысили. Три года, в течение которых она имела доступ ко всему.

— Он ищет что-то, что она ему подсказала, — сказала Лёля. — Что-то, что она знала. Что-то, что может разрушить компанию.

— Или кого-то, — добавила Ирина.

Они посмотрели друг на друга, и обе поняли: Наталья не просто хочет вернуться. Она хочет уничтожить.

---

На следующий день Лёля пришла в офис раньше обычного. Она хотела просмотреть документы, которые Воронцов запрашивал в последние дни, прежде чем он появится. Но когда она вошла в архив, дверь была уже открыта.

Воронцов стоял у стеллажа, перебирая папки.

— Вы рано, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я тоже так думаю, — ответила Лёля, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Вы здесь с шести утра?

— С пяти, — он повернулся к ней, и на его губах играла лёгкая улыбка. — В отчётах много цифр. Я люблю работать в тишине.

— И что вы нашли?

Воронцов посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не смогла прочитать.

— Много интересного, — сказал он. — Например, то, что вы очень талантливая переводчица.

— Это не входит в вашу компетенцию, — ответила она.

— Входит, — он шагнул ближе, и Лёля почувствовала запах его парфюма — дорогого, но холодного, как его улыбка. — Французы довольны вашей работой. Они упоминали вас в нескольких письмах. Говорят, что вы — лучший переводчик, с которым они работали.

— Я просто делаю свою работу, — повторила она свою мантру.

— Вы постоянно это говорите, — заметил Воронцов. — «Я просто делаю свою работу». Но мы оба знаем, что это не так.

— И что же мы оба знаем?

— Что вы — ключ, — сказал он, и его голос стал тише. — Французы доверяют вам. Олег доверяет вам. А я... я пытаюсь понять, почему.

— Потому что я не вру, — ответила Лёля, глядя ему в глаза. — В отличие от некоторых.

Он замер на секунду, а потом рассмеялся — тихо, беззлобно.

— Вы смелая, — сказал он. — Это редкость. Обычно люди, которые оказываются в вашем положении, либо боятся, либо льстят. Вы не делаете ни того, ни другого.

— Чего вы хотите, Воронцов? — спросила Лёля, устав от игры.

— Правды, — ответил он, и в его глазах вдруг исчезла насмешка. — Я хочу понять, что здесь происходит на самом деле. Отчёты, которые мне передали, не совпадают с теми, что я вижу. Кто-то пытается меня обмануть. И я хочу знать, кто.

— Может быть, тот, кто эти отчёты передал? — предположила Лёля.

Воронцов посмотрел на неё долгим взглядом.

— Может быть, — сказал он. — Но я ещё не решил.

Он взял папку с документами и вышел из архива, оставив Лёлю одну. Она стояла, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она не знала, верить ему или нет. Но одно она поняла точно: Воронцов не просто аудитор. У него были свои счёты, свои цели, своя игра. И Наталья была лишь частью этой игры.

---

В полдень Лёля поймала момент, чтобы зайти к Олегу в кабинет. Денис был там, они обсуждали что-то вполголоса, но при её появлении замолчали.

— Что случилось? — спросила она.

— Садись, — сказал Олег, и его лицо было напряжённым.

Она села напротив, чувствуя, как тревога сжимает грудь.

— Воронцов запросил полную выписку по всем международным переводам за последние три года, — сказал Денис. — Это не стандартная процедура для предварительного аудита.

— Он что-то ищет, — добавил Олег. — Что-то конкретное.

— Наталья, — сказала Лёля. — Она знает, где копать.

— Возможно, — кивнул Олег. — Но мы не знаем, что именно она ему сказала.

— Может быть, я смогу узнать? — предложила Лёля.

Олег посмотрел на неё, и в его глазах мелькнул страх.

— Нет, — сказал он. — Ты не будешь с ним играть.

— Я не собираюсь играть, — ответила Лёля. — Я хочу поговорить с Натальей.

— Лёля...

— Олег, — она перебила его, и её голос был твёрже, чем она ожидала. — Я не хрустальная. Я могу за себя постоять. И я хочу понять, что она задумала. Если я поговорю с ней не как соперница, а как... как человек, который пытается понять, почему она это делает, может быть, она скажет что-то важное.

Олег смотрел на неё, и она видела, как он борется с желанием защитить её, спрятать, оградить от всего.

— Она тебя ненавидит, — сказал он.

— Она ненавидит тебя, — поправила Лёля. — Я для неё — только символ того, что она потеряла. Если я покажу, что не боюсь, что я не враг, может быть, она раскроется.

— Это опасно, — сказал Денис.

— Всё, что мы сейчас делаем, опасно, — ответила Лёля. — Но сидеть и ждать, пока они нанесут удар, ещё опаснее.

Олег молчал несколько секунд, а потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Поговори с ней. Но я буду рядом.

— Это не поможет, — возразила Лёля.

— Я буду рядом, — повторил он, и в его голосе не было вопроса.

---

Она нашла Наталью в коридоре, когда та выходила из кабинета Воронцова. Женщина была бледна, её губы были плотно сжаты, а в глазах горел тот самый огонь, который Лёля помнила по лайнеру.

— Наталья, — окликнула её Лёля. — Можно поговорить?

Наталья остановилась, посмотрела на неё, и в её взгляде было столько ненависти, что Лёля на мгновение пожалела о своём решении.

— О чём? — спросила Наталья, и её голос был холодным.

— О том, что вы делаете.

— Я работаю, — ответила Наталья. — В отличие от некоторых, я умею работать.

— Вы работаете на того, кто хочет разрушить компанию, — сказала Лёля. — Вы это знаете.

Наталья усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что Лёля невольно поёжилась.

— Разрушить? — переспросила она. — Я её строила. Восемь лет. Я вкладывала в неё всё — время, силы, нервы. А он... — её голос дрогнул, — он вышвырнул меня, как ненужную вещь. Ради тебя.

— Это не из-за меня, — тихо сказала Лёля. — Вы сами знаете.

— Не из-за тебя? — Наталья шагнула ближе, и её глаза сверкнули. — Он был со мной два года. Два года, Лёля. Я ждала, надеялась, верила, что когда-нибудь он посмотрит на меня так, как смотрел на тебя. А ты появилась — и всё рухнуло.

— Он не любил вас, — сказала Лёля, и слова вырвались прежде, чем она успела их остановить. — Простите, но это правда. Он не мог дать вам то, что вы хотели. И вы это знали.

Наталья смотрела на неё, и Лёля видела, как в её глазах борются ненависть и боль.

— Думаешь, он полюбит тебя? — спросила Наталья, и её голос был тихим, почти беззвучным. — Думаешь, ты особенная? Он такой же, как все. Когда ты надоешь, он найдёт другую. Моложе, красивее. И ты будешь стоять на моём месте и проклинать тот день, когда поверила ему.

— Может быть, — ответила Лёля, и её голос не дрогнул. — Но сейчас я здесь. И я не позволю вам разрушить то, что он построил. Не из-за того, что он меня выбрал. А потому, что это неправильно.