— Когда он приезжает? — спросила она.

— Завтра. Я хочу, чтобы ты присутствовала на первой встрече. Как переводчик.

— Думаешь, это нужно?

— Уверен. Ты знаешь контракт лучше, чем кто-либо. И французы доверяют тебе. Это будет правильно.

Она согласилась, не зная, что эта встреча изменит всё.

---

Наталья появилась через два дня после приезда Воронцова.

Лёля увидела её в коридоре офиса, когда шла на совещание. Наталья стояла у окна, поправляя волосы, и на ней был строгий деловой костюм, который делал её старше и холоднее.

— Лёля, — сказала она, и в её голосе не было ни злости, ни радости. Только спокойствие, которое пугало больше, чем крики. — Рада тебя видеть.

— Наталья, — Лёля остановилась, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Что ты здесь делаешь?

— Работаю, — ответила та, и на её губах появилась лёгкая улыбка. — Меня пригласили как внешнего консультанта. Господин Воронцов сказал, что ему нужен человек, который знает компанию изнутри. А кто знает её лучше, чем я?

— Олег знает? — спросила Лёля, и её голос дрогнул.

— Олег, — Наталья усмехнулась, — вынужден согласиться. Иначе аудит будет провален, а контракт с французами — под угрозой. Так что да, он знает. И он не в восторге. Но что поделать? Бизнес есть бизнес.

Она шагнула ближе, и Лёля почувствовала запах её духов — резкий, почти агрессивный.

— Не смотри на меня так, — сказала Наталья, и в её голосе появились ядовитые нотки. — Я здесь не ради тебя. Я здесь ради себя. И ради того, чтобы доказать, что без меня его компания — ничто. А ты... — она посмотрела на Лёлю сверху-вниз, — ты всего лишь декорация. Которая скоро надоест.

— Наталья, — Лёля заставила себя не отводить взгляд. — Я не знаю, что ты задумала, но я не позволю тебе разрушить то, что он построил.

— Ты? — Наталья рассмеялась, и в её смехе была горечь. — Ты даже не представляешь, в какую игру ввязалась. Но скоро узнаешь.

Она развернулась и ушла, оставив Лёлю стоять в коридоре с бешено колотящимся сердцем.

---

Вечером Лёля рассказала Олегу о встрече с Натальей.

— Я знаю, — сказал он, и в его голосе была усталость. — Воронцов настоял. Сказал, что ему нужен человек, который знает финансовую отчётность. Наталья была финансовым директором восемь лет. Она знает всё.

— Ты не можешь её уволить? — спросила Лёля.

— Она уже уволена, — напомнил он. — Но Воронцов нанял её как внешнего консультанта. Это его право. Если я вмешаюсь, он может подумать, что мне есть что скрывать. А это поставит под удар контракт с французами.

— Ты ей доверяешь?

— Нет, — ответил он, и в его голосе не было сомнений. — Но у меня нет выбора.

Он обнял её, и Лёля чувствовала, как напряжены его мышцы, как тяжело ему даётся это спокойствие.

— Я не позволю ей навредить тебе, — сказал он.

— Я не боюсь её, — ответила Лёля. — Я боюсь того, что она может сделать с твоим бизнесом.

— Мой бизнес переживёт, — сказал он, целуя её в макушку. — Главное, чтобы мы пережили.

Она хотела спросить, что он имеет в виду, но промолчала. Впервые за долгое время она почувствовала, что их идеальный мир дал трещину.

---

Через два дня Лёля впервые встретилась с Воронцовым.

Совещание проходило в большом конференц-зале. Олег сидел во главе стола, рядом с ним — Денис, напротив — Наталья, которая делала вид, что Лёли не существует. Воронцов вошёл последним — высокий, подтянутый, в дорогом костюме, с безупречной улыбкой.

— Александр Воронцов, — представился он, пожимая руку. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Его голос был спокойным, уверенным, и когда его взгляд упал на Лёлю, она почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— А это? — спросил он, глядя на неё с любопытством.

— Лёля Волошина, наш переводчик, — представил Олег, и в его голосе прозвучала нотка собственничества.

— Переводчик? — Воронцов поднял бровь. — Я слышал, вы также участвовали в переговорах с французами. И произвели на них неизгладимое впечатление.

— Я просто делала свою работу, — ответила Лёля, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Работу, — повторил Воронцов, и в его улыбке появилось что-то неуловимое. — Что ж, надеюсь, мы сработаемся.

Он сел напротив неё, и Лёля почувствовала на себе его взгляд — изучающий, оценивающий, опасный. Она посмотрела на Олега, но он уже погрузился в обсуждение цифр, не замечая ничего вокруг.

Совещание длилось два часа. Воронцов задавал вопросы, которые казались невинными, но Лёля, которая знала контракт от корки до корки, чувствовала в них подвох. Он копал. Не грубо, не явно, но методично, как следователь, который собирает улики.

После совещания он подошёл к ней.

— Вы говорите по-французски? — спросил он, и его голос был мягким, почти дружеским.

— Да, — ответила она.

— И по-испански, кажется? — он улыбнулся. — Талантливая девушка. Неудивительно, что французы так вас полюбили.

— Я просто переводчик, — повторила она, чувствуя, что он пытается её прощупать.

— Просто переводчик, — повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего ей захотелось отступить. — Что ж, надеюсь, вы поможете мне разобраться в тонкостях контракта. Французский язык, знаете ли, полон нюансов.

— Я всегда готова помочь, — ответила она, стараясь сохранять нейтральный тон.

— Вот и отлично, — сказал он, и его улыбка стала шире. — Я уверен, мы найдём общий язык.

Он отошёл, и Лёля выдохнула, чувствуя, как напряжены плечи.

— Держись от него подальше, — сказал Олег, подходя к ней.

— Ты ревнуешь? — спросила она, пытаясь перевести всё в шутку.

— Я беспокоюсь, — поправил он, и в его голосе не было шутки. — Этот человек... что-то в нём не так.

— Он просто аудитор, — сказала Лёля, хотя сама чувствовала, что это не так.

— Посмотрим, — ответил Олег, провожая взглядом Воронцова, который уже разговаривал с Натальей в углу зала.

Они стояли, глядя, как двое склоняются над документами, и оба чувствовали: надвигается что-то, что изменит их жизнь. Но ни один из них не знал, насколько глубокими будут эти перемены.

Глава 21 Тень над офисом

Первые две недели работы Воронцова прошли под знаком внешнего благополучия.

Он появлялся в офисе каждый день ровно в девять, здоровался с секретаршами, улыбался, пил кофе и погружался в документы. Он задавал вопросы, делал пометки, встречался с сотрудниками, и все отмечали его профессионализм. Никто не мог сказать о нём ничего плохого — он был вежлив, корректен, безупречен.

Но Лёля чувствовала.

Она чувствовала, как его взгляд задерживается на ней дольше, чем нужно. Как он находит поводы поговорить с ней наедине. Как его вопросы о контракте становятся всё более личными, всё более нацеленными на то, чтобы понять, где можно нажать.

— Вы давно работаете с Олегом Викторовичем? — спросил он однажды, когда они остались в конференц-зале после совещания.

— Я не работаю с ним, — ответила Лёля, собирая бумаги. — Я работаю с контрактом.

— Но вы же его девушка, — сказал Воронцов, и в его голосе не было вопроса. — Это не секрет.

— Это не имеет отношения к моей работе, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Конечно, не имеет, — согласился он, и его улыбка стала мягче. — Я просто отмечаю. Вы — талантливая девушка. И у вас есть доступ к информации, которая может быть полезна.

— В каком смысле? — Лёля подняла на него глаза.

— В прямом, — сказал он, подходя ближе. — Я здесь, чтобы оценить состояние компании. Вы здесь, чтобы помочь французам. У нас общие цели, не так ли?

— Моя цель — переводить, — ответила она, отступая на шаг. — Всё остальное — не моя компетенция.

— Жаль, — вздохнул он. — Я думал, мы можем сотрудничать более тесно.

Он отошёл, и Лёля выдохнула, чувствуя, как дрожат руки. Она знала, что это было предупреждение. Или предложение. Или и то, и другое одновременно.