— Как мы, — повторил он.

Они вышли из аэропорта, и дождь уже закончился, и сквозь тучи пробивалось солнце — робкое, осеннее, но такое тёплое. Олег взял её чемодан, Ирина отдала свой Денису, и они пошли к машинам.

— Мы поедем вместе? — спросила Лёля.

— Мы поедем домой, — сказал Олег, и от этого слова у неё перехватило дыхание.

— Домой?

— Ко мне. Я приготовил ужин. Тот самый салат, который ты любишь. И вино. Белое, сухое. Ты же пьёшь белое?

— Ты запомнил? — она не верила своим ушам.

— Я запомнил всё, — сказал он, открывая перед ней дверь машины. — Каждое слово, которое ты сказала. Каждую деталь. У тебя есть любимое кафе на Арбате, ты любишь гулять по набережной, когда идёт снег, и ты ненавидишь, когда кто-то называет тебя золотцем.

— Ты меня называл.

— Больше никогда, — пообещал он, и в его глазах была такая серьёзность, что она невольно улыбнулась.

— Даже если я буду тебя бесить?

— Даже тогда.

Она села в машину, и он обошёл её, сел за руль, и Лёля смотрела, как его руки, сильные, татуированные, держат руль, и думала о том, как она скучала по этим рукам.

— Я скучала по тебе, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он, заводя мотор. — Я тоже.

Они выехали из аэропорта, и город встретил их золотыми листьями и низким солнцем, которое пробивалось сквозь облака.

— Олег, — сказала Лёля, глядя на дорогу.

— Что?

— Ты правда приготовил мой любимый салат?

— Правда.

— И вино?

— И вино.

— И что мы будем делать после ужина?

Он покосился на неё, и в его глазах зажёгся тот самый огонь, который она помнила с лайнера.

— А что ты хочешь делать после ужина?

— Я хочу, чтобы ты меня обнял, — сказала она. — И не отпускал до утра.

Он взял её за руку, поднёс к губам, поцеловал.

— Договорились, — сказал он.

Они ехали по Москве, и Лёля смотрела в окно на знакомые улицы, на людей, которые спешили по своим делам, и чувствовала, что наконец-то вернулась домой. Не потому, что самолёт приземлился в Шереметьево. А потому, что рядом был он.

Ирина писала ей сообщения: «Денис сказал, что Олег готовил ужин три часа. Три часа, Лёлька! Он даже гуглил рецепты. Ты только представь».

Лёля улыбнулась, глядя на телефон, и Олег заметил её улыбку.

— Что там?

— Ирина говорит, что ты гуглил рецепты, — сказала она.

— Я ничего не гуглил, — ответил он, но его уши покраснели.

— Олег, ты покраснел.

— Это ветер.

— В машине нет ветра.

— Тогда это аллергия.

— На что?

— На тебя, — сказал он, и в его голосе была усмешка. — Аллергия на светловолосых переводчиц, которые смеются надо мной.

— Я не смеюсь, — сказала она, хотя смеялась. — Я просто счастлива.

Он посмотрел на неё, и в его глазах отразилось то же самое — счастье, которое не нужно объяснять, которое чувствуешь каждой клеткой.

— Я тоже, — сказал он.

Они остановились у светофора, и он повернулся к ней, взял её лицо в ладони, и поцеловал — нежно, медленно, как будто у них была вечность.

— Я так ждал этого момента, — прошептал он, отрываясь от её губ.

— Я знаю, — ответила она. — Я тоже.

Сзади засигналили, светофор сменился на зелёный, и Олег выругался, но в его голосе не было злости. Только смех.

— Поехали, — сказал он. — Я хочу показать тебе дом.

— Дом, — повторила она, и это слово стало самым красивым в её жизни.

Они ехали по городу, который встречал их огнями и дождём, который уже почти закончился, и Лёля знала, что это — начало. Начало их истории, которая была длиннее, чем четыре дня на лайнере. Длиннее, чем месяц разлуки. Длиннее, чем они могли себе представить.

Потому что они нашли друг друга. И теперь — не отпустят.

Глава 20 Новая реальность

Первая неделя в Москве прошла как в тумане.

Лёля просыпалась в его постели, чувствуя тяжесть его руки на своей талии, и каждый раз ей казалось, что она всё ещё на лайнере, что за окном — океан, а не осенняя Москва. Но когда она открывала глаза, то видела его потолок, его стены, его город за окном. И улыбалась.

Олег вставал рано — у него были встречи, переговоры, дела, которые накопились за время его отсутствия. Но каждое утро он задерживался на несколько минут, чтобы поцеловать её, прежде чем уйти.

— Ты могла бы спать дальше, — сказал он в один из утренних дней, когда она, сонная, провожала его до двери.

— Я хочу тебя видеть, — ответила она, кутаясь в его рубашку, которую надела вместо пижамы.

Он посмотрел на неё — в его рубашке, с растрёпанными волосами, сонную и счастливую — и что-то дрогнуло в его глазах.

— Если ты будешь так на меня смотреть, я никуда не уйду, — сказал он, притягивая её к себе.

— И что в этом плохого?

— У меня через час совещание. С французами.

— С французами? — она вдруг проснулась окончательно. — Какими?

— Тебе какими? — усмехнулся он. — Нашими. Жан-Поль прислал письмо, хочет обсудить следующий этап контракта. Они довольны сотрудничеством, говорят, что никогда не видели такого профессионального подхода.

— Это из-за того, что я переводила? — спросила она, и в её голосе прозвучала гордость.

— Это из-за тебя, — поправил он, целуя её в лоб. — Они просили передать, что будут рады видеть тебя на совещании. Если ты, конечно, захочешь.

— Хочу, — сказала она, выбираясь из его объятий. — Дай мне десять минут.

Он смотрел, как она бежит в душ, как на ходу собирает волосы в хвост, как надевает строгую блузку, юбку, и думал о том, что никогда в жизни не был так счастлив.

---

Совещание проходило в офисе Олега — в здании на набережной, откуда открывался вид на Москву-реку. Лёля сидела рядом с ним, переводила, когда это было необходимо, и чувствовала, как по-новому смотрят на неё коллеги. Если раньше в их взглядах было любопытство («девушка Олега»), то теперь — уважение. Она знала контракт, знала цифры, знала нюансы, о которых никто, кроме неё и французов, не помнил.

— Mademoiselle Lolia, — сказал Жан-Поль в конце совещания, и его голос звучал тепло, по-отечески. — Nous sommes ravis de travailler avec vous. Votre professionnalisme est exceptionnel. (Мы очень рады работать с вами. Ваш профессионализм исключителен.)

— Merci, monsieur, — ответила Лёля, и её голос не дрогнул. — C'est un honneur pour moi.(Это большая честь для меня.)

После совещания Олег задержал её в кабинете.

— Ты была великолепна, — сказал он, закрывая дверь.

— Я просто делала свою работу, — ответила она, но в её глазах светилась гордость.

— Твоя работа теперь — это мой бизнес, — сказал он, подходя ближе. — Как тебе такое?

— Мне нравится, — призналась она. — Я чувствую, что приношу пользу. Что я не просто...

— Не просто что?

— Не просто девушка, которая спит с боссом, — сказала она, и в её голосе прозвучала горечь.

Олег замер.

— Кто тебе сказал такую чушь? — спросил он, и его голос стал жёстче.

— Никто не говорил. Я сама чувствую, как на меня смотрят. И это нормально, — добавила она, когда он хотел возразить. — Я должна доказать, что я здесь не из-за того, что я твоя женщина. И я это сделаю.

Он посмотрел на неё, и в его глазах было столько гордости, что у неё перехватило дыхание.

— Ты уже доказала, — сказал он. — Всем. Даже мне, хотя я и так знал.

— Значит, я продолжу, — улыбнулась она.

---

Через неделю в компании появилось объявление о проведении независимого аудита.

— Это стандартная процедура, — объяснял Олег за ужином, видя её вопросительный взгляд. — Французы хотят убедиться, что всё идёт по плану. Они прислали своего человека.

— Кого?

— Аудитора. Воронцов Александр Сергеевич. Говорят, профи высокого класса, работал с крупными европейскими корпорациями.

Лёля кивнула, не придавая этому значения. Такие вещи были частью большого бизнеса, в который она только начинала погружаться.