Голос Лёли дрогнул на высокой ноте, и она прикрыла глаза, пытаясь справиться с внезапной слабостью в коленях. Когда она открыла их снова, ее взгляд встретился с другим — совсем иным.

За столиком у окна сидел капитан лайнера. Алексей, молодой мужчина лет тридцати семи, с короткими русыми волосами и внимательными серыми глазами, которые всегда светились спокойствием и уверенностью. Лёля знала его как строгого, но справедливого начальника, всегда погруженного в рабочие вопросы. Но сейчас в его взгляде не было привычной деловой отстраненности. Сейчас он смотрел на нее так, как мужчина смотрит на женщину — с восхищением, с легким удивлением, словно видел впервые. Его губы чуть приоткрылись, и он медленно поставил бокал, боясь сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть это наваждение. В серых глазах капитана читалось что-то большее, чем просто интерес — там было искреннее потрясение.

Лёля ощутила себя между двух огней. С одной стороны — Алексей, с его спокойной, уверенной силой человека, привыкшего нести ответственность за тысячи жизней на борту, с другой — тот наглый брюнет, чей взгляд обещал бурю. И оба смотрели на нее так, что песня стала не просто песней, а чем-то интимным, личным, почти запретным.

Она допевала последние аккорды, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Ее голос звучал все тише, все нежнее, и последняя фраза — «te quiero, mi amor» — сорвалась с ее губ почти шепотом, потерявшись в тишине зала.

Несколько секунд никто не двигался. А потом зал взорвался аплодисментами.

Лёля открыла глаза, сделала шаг назад и поклонилась, стараясь не смотреть в сторону танцпола. Но когда она подняла голову, ее взгляд все равно наткнулся на Олега. Он стоял, слегка отстранив от себя Наталью, и смотрел на Лёлю так, будто только что решил для себя что-то очень важное. Его губы шевельнулись, и она почти прочитала по ним: «Ты моя».

Сердце пропустило удар.

Лёля быстро сошла со сцены, чувствуя, как дрожат руки. Она нашла глазами Ирину — та сидела в баре с Денисом, они о чем-то оживленно говорили, не замечая ничего вокруг. Подруга была счастлива, и это было прекрасно.

Но Лёля сейчас чувствовала только одно: она только что вышла на сцену, чтобы помочь подруге, а теперь оказалась в центре чего-то гораздо более опасного, чем она могла представить. И эти двое мужчин — тот, кто смотрел на нее с танцпола, и тот, кто не сводил глаз от столика у окна, — были тому причиной.

— Это было невероятно, — раздался голос сбоку.

Лёля обернулась. Капитан Алексей стоял рядом, и в его глазах уже не было той откровенной одержимости — только искреннее восхищение и легкое смущение, будто он сам только что удивился силе собственных эмоций. В форме капитана, с золотыми нашивками на рукаве, он выглядел подтянуто и элегантно.

— Спасибо, капитан, — выдавила она, чувствуя, как краска заливает щеки.

— Алексей, — мягко поправил он. — Мы не на мостике. Я и не знал, что у нас такое сокровище работает. Где вы учились петь? Или это природный дар?

— Я... нигде не училась, — Лёля смущенно улыбнулась, все еще не придя в себя после выступления. — Просто иногда подменяю Ирину.

— Тогда это тем более поразительно. — Алексей сделал паузу, и в его серых глазах мелькнуло что-то решительное. — Знаете, Лёля, я уже несколько лет хожу в этих рейсах, и ни разу... — он запнулся, подбирая слова. — В общем, если у вас будет время и желание, я бы пригласил вас на ужин. Завтра, например. Вон там, у правого борта, есть тихий ресторанчик, пассажиры его почти не знают. Вид на океан открывается сказочный.

Лёля растерянно моргнула. Капитан — и вдруг приглашает ее на ужин? Это было так неожиданно, что она не сразу нашлась с ответом.

— Я... я подумаю, — выдохнула она, не зная, что еще сказать.

Алексей кивнул, и в его улыбке промелькнуло что-то мальчишеское, совсем не соответствующее его серьезному званию.

— Я буду ждать, — сказал он и, вежливо коснувшись ее локтя, отступил, давая ей пространство.

Лёля проводила его взглядом и только сейчас заметила, что с танцпола на нее продолжают смотреть. Олег стоял там же, Наталья уже отошла в сторону, обиженно надув губы, и теперь ничто не мешало ему смотреть на Лёлю в полную силу. В его черных глазах горел вызов — он видел разговор с капитаном, и это явно не добавило ему хорошего настроения.

Лёля отвернулась первой, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Этот вечер явно обещал стать началом чего-то такого, с чем она не знала, как справляться.

Глава 3 Призрак на коже

Лёля вышла на палубу, жадно вдохнув соленый воздух. Золотистые огни ресторана остались позади, и здесь, на корме, было почти темно — только луна серебрила воду за бортом да редкие фонари разгоняли мрак у лестниц. Она прислонилась к поручням, пытаясь унять дрожь в руках.

Что это было?

Она выходила на сцену десятки раз. Перед пассажирами, перед экипажем, перед кем угодно. И никогда еще ее тело не реагировало так странно на взгляды из зала. А сегодня — два взгляда, два разных, два тяжелых, два таких, от которых хотелось одновременно бежать и остаться.

Олег.

Она произнесла это имя про себя и тут же одернула себя: какое ей дело до этого наглого, самовлюбленного мужчины, который с первой минуты повел себя как последний хам? Который смотрел на нее так, будто она была вещью, которую можно взять, не спросив? У которого, между прочим, была женщина, обвивающая его шею руками прямо при всех.

«Ты моя», — прочитала она по губам, и эти слова до сих пор жгли где-то под ребрами.

Лёля закрыла глаза, и перед внутренним взором снова возникло его лицо. Темные волосы, влажные после тренировки, черные глаза, которые днем смотрели на нее с ледяным презрением, а вечером — с таким жаром, что, казалось, можно было обжечься. Эти широкие плечи, руки в татуировках, которыми он с такой силой скинул блины со штанги... и то, как он стоял на танцполе, отстранив от себя Наталью, но продолжая смотреть только на нее.

— Дура, — прошептала она себе. — Дура, дура, дура.

Но сердце продолжало биться где-то в горле, и тело помнило тот полуметровый промежуток между ними в спортзале, когда от него исходил такой жар, что воздух, казалось, плавился.

Она не знала, сколько простояла так, глядя на лунную дорожку, пока не услышала шаги.

— Лёля?

Она обернулась. Капитан Алексей стоял в нескольких шагах, уже без кителя, в простой белой рубашке с закатанными рукавами. В темноте его серые глаза казались почти черными, но в них не было тяжести взгляда Олега — только теплота и легкая тревога.

— Вы здесь? Я искал вас. Все в порядке?

— Да, — Лёля постаралась улыбнуться. — Просто... захотелось воздуха.

Алексей подошел ближе, остановился рядом, тоже глядя на воду.

— Я понимаю. После такого выступления трудно сразу прийти в себя. — Он помолчал. — Я не шутил насчет ужина. И не только потому, что вы потрясающе поете. Вы... мне нравитесь.

Лёля подняла на него глаза. В его словах не было напора, не было собственнических ноток — только искренняя симпатия и какая-то почти мальчишеская робость, которая так странно сочеталась с его статусом капитана.

— Я подумаю, — повторила она, и на этот раз в ее голосе не было растерянности.

Алексей кивнул, не настаивая. Они еще немного постояли в тишине, глядя на море, а потом он проводил ее до каюты и пожелал спокойной ночи, даже не попытавшись поцеловать.

Лёля закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. С капитаном было легко. Спокойно. Надежно.

Тогда почему она все еще чувствовала на себе чужой черный взгляд?

Олег зашел в каюту, даже не взглянув на Наталью, которая семенила следом, что-то щебеча о том, какая Вера — дура, умудрилась морской болезнью заболеть, а эта девка со сцены вообще выглядит как подросток, и что Олег, конечно, просто устал от вечных переговоров, вот и смотрит невидящим взглядом.