— Это мне известно, — тихо сказал Олег, и в его голосе промелькнуло что-то, от чего по спине пробежал холодок.

Алексей перевел взгляд с одного на другого, но ничего не спросил. В этот момент дверь открылась, и вошли двое — парень лет двадцати пяти, которого Лёля знала, как Андрея, и девушка Марина, постоянный переводчик лайнера.

— Прошу, — Алексей жестом пригласил их встать рядом. — Господин Олег нуждается в переводчике на сегодняшние переговоры с французской делегацией. Уровень сложности — высокий, речь пойдет о контрактах и инвестициях. Я хочу, чтобы вы все представились и обозначили свой опыт.

Марина выступила первой: отработанная улыбка, уверенный голос, пять лет работы на лайнере, французский — свободно, но с небольшим акцентом, как уточнила она сама. Андрей был честен: базовый уровень, в основном письменный перевод, устной практики мало.

Когда очередь дошла до Лёли, она сделала шаг вперед и почувствовала, как Олег подался корпусом вперед, будто принюхиваясь.

— Лёля Волошина, двадцать два года, студентка последнего курса факультета иностранных языков, — заговорила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Французский — с отличием сдала международный экзамен DALF C2, проходила стажировку в Париже, переводила деловую переписку и участвовала в переговорах на стажировке. Английский и испанский — тоже на уровне носителя.

— С акцентом? — спросил Олег, глядя на нее в упор.

— Без, — ответила она, и в этом слове прозвучал вызов.

Олег медленно кивнул, и на его губах появилось подобие улыбки — не теплой, а скорее хищной, как у человека, который наконец нашел то, что искал.

— Она, — сказал он, не глядя на остальных. — Остальные свободны.

Марина вспыхнула, Андрей пожал плечами, но спорить не стали. Алексей задержался на мгновение, переводя взгляд с Лёли на Олега, и в его серых глазах мелькнуло что-то — может быть, ревность, может быть, тревога.

— Лёля, если вам некомфортно или вы не готовы к такой ответственности, я могу попросить Марину...

— Я справлюсь, — перебила Лёля, сама, не понимая, почему так быстро соглашается. — Это моя работа.

Алексей хотел что-то добавить, но Олег уже взял ее под локоть — жест собственнический, не терпящий возражений.

— У нас мало времени. Французы подходят к остановке через два часа, а мне нужно ввести переводчика в курс дела. — Он бросил короткий взгляд на капитана. — Каюта-конференц-зал, номер 712. Нам понадобится тишина.

— Я провожу, — сказал Алексей, но Олег уже тянул Лёлю к выходу.

— Не нужно, я найду.

Они вышли в коридор, и как только дверь мостика закрылась, Олег разжал пальцы. Лёля отступила на шаг, восстанавливая дистанцию.

— Вы могли бы спросить мое согласие, — сказала она, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— Я только что спросил, — он шел рядом, и его длинные шаги заставляли ее почти бежать. — Ты сказала «справлюсь». Этого достаточно.

— Я сказала это капитану.

— Капитану? — Олег резко остановился, развернулся к ней, и Лёля едва успела затормозить, чтобы не врезаться в него. Он навис над ней, и в его черных глазах полыхнуло что-то темное. — Этот капитан, он что, твой покровитель?

— Это не ваше дело, — выпалила она, вздернув подбородок. — Я здесь работаю, а не состою в личных отношениях с начальством.

— А с кем состоишь? — спросил он тихо, и в этом «тихо» было больше угрозы, чем в крике.

Лёля почувствовала, как краснеет. Она ненавидела себя за эту слабость, за то, что не могла смотреть на него без того, чтобы не вспоминать вчерашний вечер — его взгляд с танцпола, его губы, шепчущие «ты моя».

— Это тоже не ваше дело, — повторила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мы обсуждаем переговоры или мою личную жизнь?

Олег смотрел на нее несколько секунд, и в его лице что-то неуловимо изменилось — напряжение спало, уступив место чему-то похожему на удовлетворение.

— Переговоры, — сказал он коротко и двинулся дальше. — Идем.

Каюта-конференц-зал оказалась просторной, с большим столом, проектором и панорамным окном. Олег жестом указал Лёле на стул, сам сел напротив, расстегнул пиджак и достал из портфеля папку с документами.

— Французы — компания «Duval Marine». Они поставляют оборудование для портовой инфраструктуры. Мы планируем заключить эксклюзивный контракт на поставку в Россию и страны СНГ. — Он говорил быстро, четко, как человек, привыкший отдавать приказы. — Переговоры будут сложные, потому что у них есть конкуренты, и они будут давить на цену. Моя задача — сохранить условия, которые мы обсуждали в предварительных протоколах.

Лёля слушала, кивая, и понемногу профессиональная хватка брала верх над личной нервозностью. Она раскрыла блокнот, начала записывать термины, задавать уточняющие вопросы.

— Какие именно пункты будут спорными? — спросила она. — Если я заранее переведу ваши аргументы, смогу подать их более убедительно.

Олег поднял на нее взгляд, и в нем промелькнуло удивление — смешанное с чем-то вроде уважения.

— Ты быстро входишь в роль, — заметил он.

— Я профессионал, — ответила она, встретив его взгляд. — В отличие от некоторых, я не путаю работу с личными амбициями.

Он усмехнулся — коротко, но на этот раз в усмешке не было насмешки.

— Хорошо. Давай пройдемся по пунктам.

Следующие полтора часа они работали. Олег диктовал, Лёля переводила документы на французский, выверяя формулировки, чтобы они звучали естественно, но сохраняли юридическую точность. Она чувствовала, как он наблюдает за ней — за тем, как быстро она пишет, как уверенно произносит технические термины, как поправляет его, если в русском варианте была двусмысленность.

— У тебя талант, — сказал он, когда она закончила с очередным разделом. — Ты не просто переводишь слова, ты переводишь смыслы.

— Это и есть работа переводчика, — ответила она, не поднимая глаз.

— Большинство этого не умеют.

Лёля наконец посмотрела на него. Олег сидел, откинувшись на спинку стула, пиджак уже висел на спинке, галстук ослаблен, рукава рубашки закатаны — и она снова увидела татуировки, узоры, уходящие к локтям. Он смотрел на нее не как на сотрудницу, а как на... что-то большее. И это пугало.

— Давайте вернемся к условиям оплаты, — сказала она, возвращая разговор в деловое русло.

— Давай, — согласился он. — Я предлагаю пять тысяч евро за вечер. Плюс бонус, если контракт будет подписан в том виде, в каком я хочу.

Лёля поперхнулась воздухом.

— Пять тысяч? За один вечер?

— За переговоры, которые длятся вечер, — поправил он. — Я плачу за качество. Ты мне подходишь. Если бы я нанимал переводчика на берегу, такие суммы были бы обычным делом. Устраивает?

— Я... — она запнулась. Это была огромная сумма, больше того, что она зарабатывала за все лето. Но принимать деньги от этого мужчины, чувствовать себя обязанной...

— Не надо мне говорить, что ты не возьмешь, — перебил он, словно прочитав ее мысли. — Это работа. За работу платят. Или ты считаешь, что твой труд стоит меньше?

— Нет, — ответила она, вскинув голову. — Мои знания стоят этих денег.

— Тогда договорились. — Он протянул ей руку.

Лёля секунду колебалась, потом вложила свою ладонь в его. Рука у Олега была горячей, широкой, и когда он сжал ее пальцы, это было не рукопожатием — почти захватом. Он держал ее дольше, чем требовали приличия, и в его черных глазах снова зажглось то самое — жадное, пожирающее.

— Я жду тебя в этом кабинете в 18:00, — сказал он, не отпуская. — Приходи за час, чтобы мы успели настроиться. И, Лёля...

— Что?

— Без этого твоего капитана. Переговоры — это конфиденциально.

— Капитан не имеет отношения к моей работе, — выдернула она руку, вставая. — Я приду одна.

— Знаю, — тихо сказал он, и в этом «знаю» было столько уверенности, что Лёля почувствовала, как ее щеки заливает румянец.

Она вышла из каюты, прижимая к груди блокнот, и только в коридоре позволила себе выдохнуть. Рука все еще горела там, где он держал ее.