Она не ждала беспомощно. Она вела меня. Через несколько переходов мы услышали стук за стеной. Офицер из дворцовой охраны пытался открыть заржавевшую решётку. Он сообщил, что женщина кричала о короле и герцоге Блэкморе, затем её оттащили.

— Точные слова, — потребовал я.

— «Король отравлен, герцог Блэкмор…» Дальше не расслышал, ваше высочество.

Внутри стало пусто. Аларик. Я вспомнил его руку на плече в галерее, советы не поднимать панику, готовность вести стражу к восточному крылу. Вспомнил девять лет заботы, первые приступы, поездки, женщин, которых он предлагал пригласить ко двору. Его письма всегда приходили после моих неудач. Его человек рекомендовал Мерсера отцу. Всё складывалось. Я не хотел видеть картину.

— Найдите герцога, — приказал я.

Посланный солдат вернулся через несколько минут.

— Его светлость покинул галерею сразу после закрытия дверей. В покоях его нет. Люди Блэкмора тоже исчезли с постов.

Надежда на ошибку умерла. Капитан Грей выругался.

— Нужно доложить королю.

— Отец без сознания. Командование дворцом принимаю я. Арестовать всех людей Блэкмора. Мерсера взять живым. Лечебницу опечатать, флаконы передать трём независимым лекарям.

— А принцесса Элиза?

Я посмотрел на белую стрелку.

— Идём дальше.

Переход вывел к старому жилому крылу. Здесь следы борьбы стали заметнее: сорванная ткань на гвозде, вода на полу, следы мужских сапог. Возле лестницы лежала красная шёлковая роза с платья Элизы.

Я поднял её и сжал в кулаке. За следующим поворотом нас ожидал мальчик в форме пажа. Тот самый светловолосый, которого искала стража. Он сидел на полу, прижимая платок к разбитому носу, и дрожал. Увидев меня, мальчик побелел.

— Я не хотел, ваше высочество. Они сказали только провести даму. Обещали деньги.

— Кто?

— Человек герцога. Я не знаю имени.

— Куда её увели?

Он протянул сложенный лист.

— Велели отдать, если вы найдёте розу.

Письмо не имело подписи. Она не требовалась. На чёрном сургуче отпечатался волк среди ветвей тёрна.

«Старый тронный зал. Один. Без оружия и стражи. Если обратитесь прежде входа или приведёте людей, девушке перережут горло».

Капитан прочитал через плечо.

— Это ловушка.

— Разумеется.

— Тогда мы войдём через боковые переходы.

— После того как я окажусь внутри. Дайте десять минут. Следуйте по меткам Элизы и перекройте все выходы. Если услышите борьбу, не ждите.

— Ваше Высочество, они требуют прийти одному именно потому, что собираются убить обоих.

— Если не приду, убьют её первой.

Я снял меч и отдал капитану. Затем кинжал из сапога, второй из-за пояса и маленький клинок, спрятанный в рукаве. Грей посмотрел на оружие.

— Надеюсь, это всё.

— Я тоже.

— Вы можете обратиться после входа.

— В закрытом зале волк станет большой мишенью. И они знают, что превращение оставляет меня без оружия.

Капитан спрятал украшения.

— Десять минут.

— Ни секундой больше.

Я пошёл один.

Старый тронный зал располагался под северной башней. Им не пользовались со времён прадеда: новый дворец вырос вокруг старого, парадные комнаты перенесли, а этот зал оставили памятником прежней династии. В детстве мы с Алариком тренировались здесь на деревянных мечах. Он вставал возле трона и заставлял меня подниматься после каждого падения.

«Король остаётся один, даже когда вокруг тысячи людей» , — говорил дядя.

Теперь он сам позвал меня туда одного. На последней двери белела роза, нарисованная пальцем. Пудра почти стёрлась, но я узнал знак. Элиза прошла здесь. Я толкнул створку.

Элиза

Старый тронный зал был похож на могилу королевской власти.

Высокие окна закрывали деревянные щиты, с потолка свисали потемневшие знамёна, вдоль стен стояли пустые доспехи. На возвышении под чёрным балдахином сохранился древний трон — узкий, тяжёлый, вырезанный из почти чёрного дуба. Перед ним горели жаровни. Их красный свет двигался по каменным лицам прежних королей.

Аларик ждал возле трона. Он снова надел перстень Блэкмора. Починенный край блестел, но новый шип отличался цветом от старого серебра. Сесилия остановилась справа от него. Джулиан — слева, сжимая медицинский саквояж. Двое вооружённых людей держали меня за связанные руки. Ещё четверо стояли у боковых дверей.

— Ваша светлость, — сказала я, глядя на перстень. — Ювелир работал быстро.

Аларик улыбнулся.

— Вы тоже.

— Недостаточно. Король всё ещё отравлен.

— Пока жив. Мерсер ошибся с дозой.

— Элиза вмешалась, — поспешно произнёс Джулиан. — Я объяснял.

Герцог даже не посмотрел на него.

— Ошибка остаётся ошибкой независимо от причины.

Джулиан замолчал. Теперь я ясно видела: Аларик не считал его союзником. Только полезным орудием, которое можно обвинить первым.

— Рейнар узнает правду, — сказала я.

— Именно поэтому мы здесь.

— Чтобы убить его?

— Чтобы предложить выбор.

Дверь в конце зала открылась. Рейнар вошёл один. Без меча, плаща и охраны. На костяшках правой руки запеклась кровь, тёмные волосы растрепались, в голубых глазах горел звериный свет. Он сразу нашёл меня среди вооружённых людей. Взгляд прошёл по связанным рукам, порванному платью и следу пощёчины на щеке.

Волк внутри него поднялся так близко, что я почти услышала рычание. Рейнар посмотрел на дядю. В его лице не осталось ни гнева, ни удивления. Только боль человека, который наконец увидел, откуда все эти годы приходили удары.

— Отпусти её, Аларик.

Герцог медленно спустился с возвышения.

— Добро пожаловать, племянник, — произнёс он. — Теперь мы можем поговорить о цене одной человеческой жизни.

Глава 21. Жизнь за жизнь

Аларик остановился в нескольких шагах от Рейнара, словно и в самом деле собирался вести обычный семейный разговор, которому случайно помешали связанные руки жены наследного принца, шестеро вооружённых людей и умирающий в соседнем крыле король.

— Цена человеческой жизни обычно зависит от того, кому она принадлежит, — негромко произнёс герцог. Красный свет жаровен скользнул по его лицу, подчеркнув глубокие складки у рта. — Жизнь солдата казна оценивает в несколько серебряных монет. За похищенную наследницу Розвудов можно потребовать земли, поместья и место в совете. Но твоя жизнь, Рейнар, стоит целого королевства.

Рейнар не ответил. Он стоял посреди зала, опустив пустые руки, и смотрел только на меня. Этот взгляд я чувствовала почти физически: он задержался на ссадине у виска, на разорванном рукаве, на верёвке, врезавшейся в запястья. Мне хотелось крикнуть, что я жива, что они ещё не победили и ему нельзя соглашаться ни на какие условия. Однако мужчина, державший меня справа, сжал пальцы на моём плече, а второй приставил к боку короткий клинок.

— Я пришёл, — наконец сказал Рейнар. Голос его прозвучал спокойно, но спокойствие было таким плотным, что под ним угадывалась ярость. — Один и без оружия. Ты получил то, чего требовал. Отпусти Элизу.

— Ты всегда торопился, — почти с сожалением заметил Аларик. — В детстве бросался на противника, не изучив его стойку. На войне преследовал отступающих, не проверив лес. Теперь явился спасать женщину, не спросив, что я потребую взамен.

— Мне неинтересно, как ты назовёшь убийство.

— А мне неинтересно твоё презрение. Оно никогда не отличалось рассудительностью.

С этими словами герцог протянул руку к Сесилии. Она открыла длинный футляр из чёрного дерева, который до сих пор держала прижатым к юбке. Внутри, на выцветшем бархате, лежал кинжал. Его узкое лезвие изгибалось, напоминая стебель с шипами, а в рукояти темнел камень цвета запёкшейся крови. Металл не отражал света. Казалось, он поглощал красные отблески жаровен и от этого делался ещё чернее. Кулон у меня на груди внезапно потяжелел. Тонкая цепочка натянулась, медальон обжёг кожу, и я невольно вздрогнула.