Я проснулась, резко вдохнув. Огонь почти погас. Дождь продолжал шуметь. Рейнар лежал рядом и уже смотрел на меня.

— Сон, — прошептала я.

— Знаю.

Он не мог знать, что именно мне приснилось, и не притворялся. Просто поднял свободную руку и остановил её возле моего плеча, оставляя мне выбор.

Я придвинулась сама. Рейнар обнял меня поверх одеяла. Осторожно, без силы, которой я так испугалась днём. Я положила голову ему на грудь. Под щекой чувствовалось биение сердца, от рубашки пахло дымом, дождём и лесом.

— Не уходите далеко, — попросила я, не поднимая головы.

Его рука замерла у меня на спине.

— Не уйду.

— Я не только про эту ночь.

После этих слов стало страшно уже по другой причине. Я сказала слишком много. Почти призналась, что его скорый отъезд пугает меня не меньше пустого дома. Рейнар долго молчал.

— Я не знаю, сколько смогу остаться здесь, — ответил он наконец. — Но не исчезну без объяснения.

Это было не то обещание, которого хотелось. Зато честное.

— Хорошо.

Я закрыла глаза. Его ладонь медленно двигалась по моей спине — не лаская, а успокаивая, одним и тем же размеренным движением. Через несколько минут тело перестало ждать опасности. Сон вернулся. Утром я проснулась одна под двумя одеялами. Несколько мгновений лежала неподвижно, чувствуя разочарование. Потом услышала во дворе голоса.

Не один и не два — несколько мужских голосов, стук копыт и скрип колёс. Я вскочила. Платье после вчерашнего было порвано, поэтому пришлось накинуть поверх рубашки старый шерстяной халат. Волосы рассыпались по плечам. Не тратя времени на косу, я выбежала в общую комнату.

Рейнар стоял у окна спиной ко мне. Он успел одеться, застегнуть плащ и даже надеть сапоги. На столе лежали его серебряная застёжка, кольцо и кошель, которые всё это время хранились в буфете.

— Кто приехал? — спросила я.

Он не ответил сразу. Я подошла к окну. У калитки остановилась большая чёрная карета. На дверце не было герба, окна закрывали плотные занавески. Четыре вороных коня тяжело дышали после быстрой дороги. На козлах сидел кучер в тёмной ливрее, рядом — вооружённый мужчина. Ещё двое всадников проверяли лесную тропу. Рыжка не лаяла. Она стояла у крыльца и настороженно принюхивалась.

— Вы их знаете, — сказала я.

Рейнар прикрепил серебряного волка к плащу.

— Да.

Впервые он надел свой знак открыто.

— Это те люди, которые вас искали?

— Не те.

— Тогда кто?

Один из всадников спешился и направился к дому. Высокий мужчина с проседью на висках шёл быстро, но возле калитки всё же остановился, ожидая разрешения войти. Рейнар смотрел на него с явным облегчением. И с тревогой.

— Мои люди, — ответил он.

Это короткое слово изменило всё. У простого охотника не было «своих» вооружённых всадников, чёрной кареты и слуг в одинаковой ливрее. У Рейнара Рейна, кем бы он ни являлся, была жизнь, о которой он не рассказал мне ни слова.

— Они нашли вас, — произнесла я.

— Да.

— Значит, теперь вы уедете.

Он повернулся. Взгляд скользнул по моему распущенному волосу, старому халату, забинтованной ладони и синяку на щеке.

— Мы уедем.

Я не сразу поняла.

— Что?

— Харроу знает, что я жив. Человек, наблюдавший за домом, вероятно, знал это раньше. После вчерашнего сюда вернутся — он сам, его люди или те, кто искал меня. Оставаться опасно.

— Для вас.

— Для нас обоих.

Снаружи постучали. Три ровных удара.

Рейнар подошёл к двери, но не открыл. Сначала посмотрел на меня.

— Я должен был рассказать больше. Расскажу, когда мы окажемся в безопасном месте.

— Вы снова решаете за меня.

Боль мелькнула в его лице. Он опустил руку с засова.

— Тогда решайте сами. Карета может отвезти вас к госпоже Элмер, в ближайший город или туда, куда вы назовёте. Но здесь я вас не оставлю.

— Последняя фраза опять похожа на приказ.

— Потому что я боюсь.

Признание прозвучало тихо и совершенно не походило на Рейнара. Я смотрела на него, забыв о людях за дверью.

— Чего?

— Что в следующий раз не успею.

Стук повторился.

Дом вокруг меня был знаком до последней трещины. За стеной висели травы маменьки, в спальне лежали её очки, под восточной яблоней темнела свежая земля. Здесь находилась вся моя жизнь — и человек, который вчера вошёл без разрешения, чтобы забрать её себе.

У двери стоял другой человек. Он тоже скрывал правду и пытался повести меня неизвестно куда. Но ночью, когда я попросила не уходить, он не воспользовался страхом, не потребовал обещаний и не солгал, что останется навсегда. Этого было мало для доверия. Но достаточно для выбора.

— Куда вы хотите меня отвезти? — спросила я.

— В дом моей семьи. Там есть охрана, врач и люди, которым я доверяю.

— Далеко?

— До вечера доберёмся.

— Я возьму книги маменьки, травы и Рыжку.

— Берите всё, что хотите.

— Всё не поместится.

— За остальным вернутся.

— Кто?

Рейнар на секунду задержал взгляд на чёрной карете.

— Мои люди.

Слово снова прозвучало непривычно. Я подтянула пояс халата.

— Тогда откройте дверь, господин Рейн. Полагаю, нам обоим предстоит познакомиться с вашей настоящей жизнью.

Он взялся за засов.

— Боюсь, вам она не понравится.

— Ваша каша мне тоже не понравилась. Я пережила.

Рейнар коротко рассмеялся. Напряжение в его плечах немного ослабло. Потом дверь открылась, и человек у калитки склонил голову перед простым охотником гораздо ниже, чем кланялись сэру Седрику жители Уиткомба. Я заметила это. Рейнар тоже понял, что я заметила. Но объяснения снова пришлось отложить.

Глава 6. Зимняя резиденция

Человек у калитки поклонился Рейнару так, как не кланяются простым охотникам. Не почтительно — почти с облегчением. Словно последние несколько дней он готовился сообщить кому-то о смерти своего господина, а теперь получил право отложить этот разговор.

— Слава Создателю, вы живы, — произнёс он, выпрямляясь. — Мы нашли место нападения, лошадь и кровь у оврага. После этого след оборвался. Его светлость…

— Гидеон.

Одного имени оказалось достаточно. Мужчина замолчал и быстро посмотрел на меня. Я стояла в дверях, придерживая полы старого халата. Волосы были распущены, на щеке темнел синяк, забинтованная ладонь лежала на засове. Не лучший вид для встречи с человеком, одетым в безупречный тёмный сюртук и дорожный плащ из дорогого сукна. Гидеону было около пятидесяти. Высокий, сухощавый, с проседью на висках и глубокими складками у рта. Он держался прямо, но не по-военному: скорее так привыкал стоять человек, которому часто приходилось сохранять достоинство за двоих. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на повязке и вернулся к Рейнару.

— Прошу прощения, — сказал он уже осторожнее. — Я позволил себе лишнее.

— Как обычно, — отозвался Рейнар.

В голосе прозвучала усталость, но не раздражение. Он вышел во двор и протянул Гидеону руку. Тот сначала сжал её, потом, забыв о сдержанности, притянул Рейнара к себе и крепко обнял. Рейнар замер от неожиданности, однако не отстранился.

— Вы заставили нас прочесать три графства, — пробормотал Гидеон ему в плечо. — В следующий раз, когда решите пропасть, предупредите хотя бы коня.

— Конь предупреждён. Он вернулся раньше меня.

— И выглядел разумнее.

Они разошлись. Гидеон быстро провёл ладонью по лицу, будто стирал след недопустимого волнения, и снова стал безупречным слугой или управляющим — кем бы он ни был. Рейнар представил нас.

— Госпожа Элиза Мур спасла мне жизнь. Элиза, это Гидеон Вейл. Он управляет большей частью моих дел и всеми моими неприятностями.

— Вторая обязанность занимает больше времени, — сухо заметил Гидеон и поклонился мне. — Я перед вами в неоплатном долгу, госпожа Мур.

— Неоплатные долги неудобны. Назовём его благодарностью.