— Леди Сесилия, выйдите, — приказал Рейнар.

Сесилия коротко рассмеялась, не отводя от меня взгляда. Сердце болезненно сжалось, но остановиться я не смогла. Слишком ясно представляла, как выгляжу со стороны: босая, растрёпанная, в ночной рубашке, выбегающая из спальни мужчины, чья любовница застала нас на его кровати.

Я вернулась в свои комнаты и только там заметила, что отчёт остался на столе Рейнара. Смежная дверь тоже осталась открытой настежь. Из спальни доносились приглушённые голоса — низкий мужской и холодный женский, — но слов я не разбирала.

Закрыть дверь означало бы снова подойти к ней и увидеть их обоих. Я не смогла. Так она и простояла открытой до утра.

Глава 10. Чёрный кокон

Я не сомкнула глаз до рассвета. Открытая смежная дверь темнела на дальней стене, и оттуда тянуло остывшим воздухом. Голоса в спальне Рейнара стихли вскоре после моего бегства. Потом хлопнула дверь в коридор. Я решила, что Сесилия ушла, но проверять не стала. Несколько раз вставала с кровати, собираясь закрыть створку, доходила до середины гостиной и возвращалась.

Глупо было бояться обыкновенной двери. Ещё глупее — помнить, что произошло по другую её сторону.

Губы всё ещё хранили вкус поцелуя. Стоило закрыть глаза, и я снова чувствовала влажные волосы Рейнара под пальцами, горячую кожу, тяжесть мужского тела и осторожное прикосновение, от которого задрожала сильнее, чем от любой смелой ласки. Следом возникало лицо Сесилии, освещённое одной свечой.

К утру стыд смешался с гневом. Я злилась на Рейнара, который требовал ответа о Джулиане, не дав мне никакого ответа о собственной любовнице. На Сесилию, входившую в его спальню как в свою. Больше всего — на себя, потому что одного поцелуя оказалось достаточно, чтобы забыть каждую разумную мысль.

Клара пришла с горячей водой и остановилась на пороге гостиной. Она посмотрела на меня, на смятую постель, затем на открытую дверь. Её глаза округлились, но девушка благоразумно не произнесла ни слова.

— Я поздно передавала отчёт, — объяснила я.

— Конечно, госпожа.

— Молодой господин собирался уехать до рассвета.

— Разумеется.

— И перестань так смотреть.

Клара опустила глаза, однако румянец уже добрался до ушей.

— Я принесу завтрак.

— Сначала закрой дверь.

Она направилась к смежным комнатам, но с другой стороны раздались шаги. Клара остановилась. Я ожидала увидеть Рейнара и не знала, что скажу ему при свете дня. В проёме появилась Сесилия. Она успела переодеться. Светло-серое утреннее платье было застёгнуто до горла, волосы гладко уложены, лицо оставалось свежим и спокойным. Только под глазами залегли едва заметные тени. Ни одна посторонняя душа не догадалась бы, что несколько часов назад она застала любовника с другой женщиной.

— Оставьте нас, — произнесла Сесилия, обращаясь к Кларе.

Горничная посмотрела на меня.

— Клара останется, если я попрошу, — сказала я.

Сесилия чуть улыбнулась.

— Можете собрать половину замка. Но тогда к завтраку все будут знать, почему мы разговариваем через дверь спальни Рейнара.

Это была не угроза, а точный расчёт. Я кивнула Кларе. Девушка поставила кувшин, присела в реверансе и вышла в коридор, бросив на Сесилию такой взгляд, который плохо сочетался со служебной покорностью. Мы остались вдвоём. Сесилия переступила порог и прикрыла за собой дверь, но не защёлкнула замок. Я сразу заметила это движение. Она не собиралась оставаться запертой в моей комнате и не желала, чтобы кто-то решил, будто явилась тайно.

— Вы забыли закрыть, — сказала она, оглядывая гостиную. — Я решила, что приглашение всё ещё действует.

— Это не приглашение. Я уходила торопливо.

— Я заметила путь вашего бегства.

Одного слова хватило, чтобы щёки снова вспыхнули. Сесилия заметила, но наслаждаться смущением не стала. Подошла к камину и протянула руки к огню, словно пришла обсудить погоду.

— Сколько времени вы пробыли в его постели до моего появления?

— Это не ваше дело.

— Моё. Возможно, не по закону и не по церковным правилам, зато по семи годам моей жизни.

Она повернулась. Теперь в её взгляде не было ни светской лени, ни насмешливой мягкости. Передо мной стояла женщина, которая привыкла защищать своё место всеми доступными средствами и впервые действительно почувствовала угрозу.

— Семь лет — большой срок, — сказала я. — Достаточный, чтобы выяснить отношения с самим Рейнаром, а не приходить утром ко мне.

— Вы полагаете, я не выясняла?

— Полагаю, он не дал вам ответа, который хотелось услышать.

Удар достиг цели. Сесилия опустила руки и медленно разгладила манжету.

— Осторожнее, Элиза. Одна ночь ещё не даёт вам права считать себя знатоком его ответов.

— Я и не считаю. В отличие от вас, не заявляю прав на человека только потому, что знаю дорогу в его спальню.

Её лицо осталось спокойным, но голос стал холоднее:

— Вы вошли туда в ночной рубашке.

— С отчётом.

— И, несомненно, упали на кровать, споткнувшись о хозяйственные счета.

Мне нечем было возразить, не выставив случившееся ещё более нелепым. Я подняла подбородок.

— Если пришли оскорблять, говорите прямо. Не тратьте утро на изящные обороты.

Сесилия внимательно посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло удивление, почти такое же, как в день нашей первой встречи. Она снова ожидала увидеть тихую деревенскую лекарку, которая покраснеет, опустит голову и позволит более опытной женщине определить её место.

— Хорошо, — произнесла она. — Рейнар поцеловал вас не потому, что внезапно обнаружил вечную любовь. Он ревнует к доктору и терпеть не может проигрывать. Джулиан заинтересовался вами — и вы сразу стали для Рейнара желаннее. Так он устроен.

Слова причинили боль именно потому, что в них могла быть правда.

— А зачем вы поцеловали его за ужином? — спросила я. — Тоже потому, что я стала желаннее?

Сесилия поджала губы.

— Я не скрываю ревности.

— Значит, в этом мы отличаемся. Вы считаете откровенность оправданием любого поступка, а я — только признанием причины.

— Какая правильная мысль. Запишите её в отчёт.

— Обязательно. Рядом с расходом розового масла.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Потом Сесилия неожиданно рассмеялась — коротко и зло, но почти искренне.

— Теперь понимаю, почему вы его занимаете. Под тихим голосом прячутся зубы.

— Я выросла в лесу. Там без них трудно.

Улыбка исчезла с её лица.

— Тогда послушайте женщину, которая знает Рейнара дольше. Он умеет заставить поверить, что смотрит только на вас. Запоминает любимый запах, замечает новое платье, слушает так, словно ваши слова важнее государственных дел. Потом пугается собственных чувств и делает больно первым. Вы уже видели это за ужином. Увидите снова.

— Возможно.

— И всё равно останетесь?

— Это решать мне.

— А доктор?

— Тоже не ваше дело.

Сесилия подошла ближе. Между нами осталось меньше шага.

— Вы принимаете его подарки, позволяете ухаживать, а ночью приходите к Рейнару. И после этого считаете меня порочной женщиной?

— Я не обещала любви ни одному из них. Джулиану прямо сказала, что не могу ответить взаимностью. Рейнару не обещала ничего вовсе. — Я выдержала её взгляд. — А что обещал вам Рейнар?

На этот раз она не нашла мгновенного ответа. Тишину нарушили шаги. Ручка смежной двери повернулась, и вошёл Рейнар. Он был полностью одет для дороги: тёмный сюртук, высокие сапоги, перчатки в руке. Волосы ещё оставались влажными после утреннего умывания. Увидев Сесилию возле меня, он остановился. Взгляд сразу стал настороженным.

— Я велел вам оставить Элизу в покое.

— Ты велел мне выйти из спальни, — поправила Сесилия. — Здесь, насколько я понимаю, её комнаты. Или за ночь они тоже стали твоими?

Рейнар перевёл взгляд на меня.

— Вы в порядке?