Северт выслушал запрет.

Выразил лицом всё, что думает о медицинской профессии.

И подчинился.

Из архивной комнаты вынесли семь ящиков.

Два почти целых.

Три повреждены водой.

Один обгорел.

От последнего осталась половина.

Я стояла рядом, когда служащие раскладывали спасённые бумаги на каменном полу соседнего помещения.

Не трогала.

Северт запретил.

Сегодня я даже не спорила.

После пожара у него появились основания запечатать всё до первичной фиксации.

Морвей вошёл следом за Лавеной.

– Насколько серьёзны потери?

Северт не поднял головы.

– Пока не установлено.

– Документы комиссии?

– В другой части здания.

– Значит, уничтожены материалы расследования.

– Часть.

Морвей посмотрел на чёрные края бумаг.

– Третий подобный случай за несколько дней.

Я подняла голову.

Он говорил совершенно правильно.

Слишком правильно.

– Именно, – сказала Лавена. – Поэтому с этого момента все документы, затребованные комиссией и следствием, будут дублироваться.

Морвей повернулся.

– Где?

– В двух независимых хранилищах.

– Это создаст дополнительную нагрузку.

– Создаст.

Лавена даже не моргнула.

– Зато следующий пожар придётся организовывать сразу в двух местах.

Терен медленно посмотрел на неё.

Морвей улыбнулся.

– Вы считаете пожары организованными?

– После двери, запертой снаружи, я считаю разумным проверять эту версию.

Вот почему мне нравилась Лавена.

Не потому, что она была на нашей стороне.

Она вообще не была на нашей стороне.

Она была на стороне процедуры.

Для Морвея это могло оказаться опаснее любой личной ненависти.

– Лорд Ранн, – сказала она, – что именно вы успели получить до пожара?

Северт поднялся.

– Имя Гесса Арна.

Морвей не изменился.

Даже взгляд.

– Подрядчика?

– Да.

– Он уже упоминался.

– Теперь иначе.

Северт достал небольшой сложенный лист.

– Свидетель подтвердил, что часть фиктивных актов повреждения грузов оформлялась по распоряжениям людей Гесса.

Я почувствовала, как всё вокруг становится острее.

Фиктивные повреждения.

Вот механизм.

Товар приходит.

На бумаге часть испорчена.

Фактически исчезает.

Или уходит другим маршрутом.

Терен спросил:

– Свидетель видел самого Гесса?

– Несколько раз.

– Получал распоряжения лично?

– Иногда через управляющих.

– Деньги?

– Через дополнительную оплату за срочные работы.

– Это всё ещё может быть обычной коррупцией.

Северт кивнул.

– Может.

Морвей произнёс:

– И, полагаю, пока нет основания связывать её с текущими сбоями обороны.

Я посмотрела на него.

Не спорила.

Он был прав.

Пока.

Гесс мог воровать.

Перепродавать.

Обманывать государство.

Это не автоматически означает план разрушить Север.

Очень хотелось, чтобы плохие люди были организованы удобнее.

Один заговор.

Одна цель.

Один злодей.

В реальности каждый мог быть мерзавцем по собственной причине.

И только наверху кто-то умел складывать чужую жадность в большую катастрофу.

– Где Гесс? – спросила Лавена.

Северт ответил:

– Пока не задержан.

– Тогда это следует исправить.

Никакого пафоса.

Просто задача на день.

Гесс нашёлся сам.

Точнее, оставил след, который не успел убрать.

Пожарные разобрали дальнюю стену архивной комнаты и обнаружили узкую служебную дверь.

Не тайный проход.

Обычный выход для работников.

Он вёл в погрузочный двор.

В журнале стояла запись: утром через этот двор прошла крытая телега, оформленная на одного из подрядчиков.

Не на Гесса.

Но знак перевозчика я уже видела.

На старых документах Речного двора.

Я узнала раньше, чем успела подумать.

– Вот.

Северт посмотрел.

– Что?

Я показала.

– Эту отметку приносили посредники в Речной двор.

Нора показывала её среди временных разрешений.

Обычный маленький знак.

Не герб.

Не большая печать.

Рабочая отметка перевозчика, которой никому не приходило в голову восхищаться.

Северт взял копию.

– Уверены?

– В рисунке да. Но нужен оригинал из наших бумаг.

– Получим.

– Санна может найти быстрее.

Он кивнул.

Мне разрешили отправить сообщение в Речной двор сразу.

Не как подозреваемой.

Как хозяйке собственных документов.

Очень маленькая вещь.

Ещё месяц назад она была бы почти невозможной.

Ответ Норы пришёл через связной пункт Вейрхольма через несколько часов.

Подтверждение.

Знак принадлежал одному из перевозчиков, регулярно выполнявших работы по заказам Гесса.

Не доказательство поджога.

Но телега из закрытого служебного двора утром пожара внезапно перестала быть неинтересной.

Иара подняла дорожные записи.

Телега не покинула город через основные ворота.

Значит, осталась внутри.

– Сколько таких? – спросила я.

– В городе? – Иара посмотрела на меня как на женщину, предложившую вручную пересчитать дождевые капли. – Сотни.

– Этой фирмы.

– Сейчас узнаем.

Нашлось четыре.

Две на другом конце Вейрхольма.

Одна на ремонте.

Четвёртая числилась у складского двора возле нижней речной дороги.

Гесс использовал помещение там по государственному контракту.

Северт посмотрел на Лавену.

Она сказала:

– Основание для осмотра есть.

Морвей вмешался:

– На основании знака на телеге?

– На основании показаний свидетеля, попытки уничтожения материалов, известных связей подрядчика и возможного транспорта с места преступления.

Он слегка наклонил голову.

– Разумеется.

Не сопротивлялся.

Вот это было умно.

Если Гесс для Морвея всего лишь расходный посредник, зачем его защищать публично?

Наоборот.

Пусть государство само арестует собственного вора.

Морвей останется человеком, который всегда поддерживал строгий контроль расходов.

Я посмотрела на его спокойное лицо.

И впервые отчётливо поняла, насколько трудно будет его поймать.

Меня не взяли на задержание Гесса.

И на этот раз я даже не спорила.

Не из послушания.

Просто там действительно не требовались мои навыки.

Иара повела людей.

Северт отправился с ней.

Каэр остался в штабе.

Потому что Север продолжал сбоить.

Раньше он наверняка поехал бы сам.

Сегодня выбрал работу, которую кроме него никто не мог выполнить так же быстро.

Я сидела рядом с офицером снабжения и сводила новые данные по испорченным партиям.

Мы работали почти молча.

Каэр проходил между картой и столом.

Иногда задавал вопросы.

Мне.

Офицерам.

Связным.

Не было никакой личной сцены.

И именно поэтому я чувствовала его особенно сильно.

Не магией.

По привычке.

Я знала, когда он устал, по тому, как медленнее расправлял лист.

Знала, когда злится, по слишком коротким вопросам.

Знала, что после третьей чашки холодного чая он забывает поесть.

В какой-то момент Лоран принёс еду.

Каэр даже не заметил.

Я тоже.

Через десять минут Лоран вернулся.

Поставил тарелку прямо поверх свободного края карты.

– Нет.

Каэр поднял глаза.

– Что?

– Вы будете есть.

Я уставилась на Лорана.

Он совершенно спокойно выдержал взгляд главы Вейранов.

– Сейчас?

– Сейчас.

– Лоран.

– Милорд.

Я отвернулась, чтобы не улыбнуться.

Каэр посмотрел на меня.

– Не вмешивайтесь.

– Даже не собиралась.

– Вы смеётесь.

– Внутренне.

– Это хуже.

Он всё-таки взял хлеб.

Какая удивительная вещь человеческая жизнь.

Где-то ищут государственного преступника.