Терен вмешался впервые:

– Это не провалы центральной системы как политической идеи.

Морвей повернулся.

– Я и не утверждал.

– Формулировка подразумевала.

Вот.

Терен не защищал Каэра.

Он защищал собственную позицию.

Централизация может быть разумной.

Преступления внутри центрального ведомства не делают автоматически правильной полную автономию Вейранов.

Наконец взрослые люди в политике.

Почти непривычно.

Лавена ударила пальцем по столу.

Один раз.

Все замолчали.

– Господа, мы здесь не для старого спора в новом оформлении.

Она посмотрела на Каэра.

– Состояние Севера действительно неудовлетворительно.

– Да.

Он не стал отрицать.

– Три узла за ночь.

– Да.

– Проблемы в запасах.

– Да.

– Задержанные обозы.

– Да.

– И вы хотите утверждать, что всё это связано с диверсией?

Каэр ответил:

– Пока нет.

Морвей чуть повернул голову.

Лавена спросила:

– Тогда что утверждаете?

– Что одновременность требует проверки.

– Ваши действия?

Каэр перечислил.

Резервные группы.

Повторная проверка критических запасов.

Защита ближайших узлов обслуживания.

Проверка маршрутов.

Усиление контроля над тихой солью.

Никаких красивых речей о том, что он спасёт Север.

Работа.

Морвей слушал.

– И всё это после нескольких недель, когда вы были заняты частным расследованием.

Каэр посмотрел.

– Нет.

– Нет?

– Север не переставал управляться потому, что Ранн пересматривал дело Лиоры.

– Но вы лично участвовали.

– Да.

– И оставляли Вейрхольм.

– Да.

– В момент, когда система снабжения уже показывала нестабильность.

Я увидела точность удара.

Морвей не обвинял в любви.

Он обвинял в плохом управлении.

И часть фактов существовала.

Каэр действительно ездил в Речной двор.

Действительно занимался расследованием.

Действительно был эмоционально вовлечён.

Если сейчас защищаться только тем, что мы оказались правы насчёт Лиоры, это не ответит на вопрос, не пропустил ли он угрозу Северу.

Я посмотрела на него.

Он сказал:

– Это будет установлено проверкой.

Ничего больше.

Не стал перекладывать на заместителей.

Не сказал, что всё контролировал идеально.

Лавена записала.

Терен тоже.

Морвей чуть откинулся.

Кажется, ждал сопротивления.

Не получил.

Заседание прервали из-за нового сообщения.

Не о диверсии.

О драконе.

Молодой офицер вошёл слишком быстро и остановился возле Каэра.

– Милорд.

– Говори.

– У патруля возле третьего северного участка двое драконов не смогли обратиться.

Морвей стал внимательнее.

Каэр уже поднялся.

– Ранены?

– Нет. Один потерял сознание после попытки.

Мираэль была далеко.

Но слово не требовалось.

Тихая соль.

Или что-то похожее.

– Где они ели и пили? – спросила я.

Все повернулись.

Офицер растерялся.

– Что?

– До патруля. Последняя еда, вода.

Каэр сразу понял.

– Проверьте.

– Уже…

– Не только склад.

Я встала.

– Где они ночевали, кто выдавал воду в дорогу, чем пополняли фляги.

Морвей смотрел на меня.

Я почувствовала.

Не как на странную бывшую невесту.

Как на проблему.

Или мне хотелось так думать.

Опасная ошибка.

Я заставила себя вернуться к фактам.

Каэр сказал офицеру:

– Сделайте. Иара идёт с вами.

Она уже встала.

– Я найду тех, кто был рядом.

– И не давайте остальным драконам ничего из той же партии до проверки, – добавил Каэр.

Офицер ушёл.

Комиссия только что получила живой пример того, что кризис не существует на бумаге.

Лавена поднялась.

– Я хочу видеть штаб.

Каэр кивнул.

– Сейчас.

Морвей сказал:

– И склады.

– После штаба, – решила Лавена.

Никаких просьб.

Терен собрал бумаги.

Я собиралась уйти.

Морвей остановил:

– Леди Астен.

Я повернулась.

– Да?

Он подошёл ближе.

В пределах приличия.

– Вы действительно сильно изменились.

Вот.

Личное.

Тихо.

Лавена уже разговаривала с Каэром у двери.

Северт остался достаточно близко, чтобы слышать.

Морвей знал.

– Мне говорили.

– Лиора, которую я встречал раньше, значительно болезненнее относилась к сомнениям в собственной компетентности.

Я смотрела.

Он действительно знал её.

Не хорошо.

Но встречал.

– Возможно.

– А вы легко признаёте, что можете ошибаться.

– Учусь.

– После травмы?

Вот это прозвучало почти мягко.

– После опыта.

Морвей улыбнулся.

– Иногда это одно и то же.

Я не ответила.

Он наклонил голову.

– Надеюсь, для вашего же блага, что люди рядом способны отличить одно от другого.

Слова выглядели заботой.

Смысл нет.

Не угроза.

Не «я тебя уничтожу».

Значительно тоньше.

Он говорил:

если ваши новые решения окажутся следствием повреждённого разума, государство имеет право вас не слушать.

И хуже всего то, что формально был прав.

Именно поэтому мне нужны не слова.

Доказательства.

Я улыбнулась.

– Поэтому я и люблю цифры, лорд Морвей.

– Они тоже лгут.

– Да.

Я вспомнила Лиору.

«Цифры не могут лгать одинаково в трёх местах».

– Но обычно им для этого нужен человек.

Впервые его улыбка стала чуть менее естественной.

Совсем немного.

Потом вернулась.

– Очень рад нашему знакомству, леди Астен.

– Взаимно.

Неправда.

Но вежливость вообще редко требует полной искренности.

Штаб комиссия смотрела почти два часа.

Лавена задавала процедурные вопросы.

Кто принимает решение.

Кто фиксирует.

Где дублируются данные.

Кто проверяет отказ узла.

Что происходит, если Каэр недоступен.

Мне всё больше нравилась её манера.

Она не пыталась доказать, что Вейраны плохи.

Пыталась понять, где система зависит от одного человека слишком сильно.

Каэру некоторые вопросы явно не нравились.

Он всё равно отвечал.

Терен интересовался автономностью запасов.

Вот здесь начинался настоящий политический спор.

– Север не может держать неограниченные резервы без внешней проверки, – сказал он.

Каэр показал на карту.

– Север не может ждать восемь дней разрешения из Тейрана, если резерв нужен сегодня.

– Для этого существуют чрезвычайные процедуры.

– Которые проходят через людей, не видящих поле.

– А ваша система проходит через дом, заинтересованный в сохранении собственной власти.

– Да.

Терен остановился.

Наверное, ожидал другого.

Каэр продолжил:

– Именно поэтому независимый контроль нужен. Но контроль и управление не одно и то же.

Лавена посмотрела.

Запомнила.

Морвей вмешивался реже.

Но каждый раз точно.

Спрашивал о потерях.

О том, почему исчезновение трёх процентов не остановили раньше.

Почему складские проверки проводились выборочно.

Почему после первой диверсии не пересмотрели всю систему снабжения.

Все вопросы хорошие.

Вот что бесило.

Настоящий противник не обязан говорить глупости.

Если Морвей замешан, он построил политическую атаку на реальных слабостях.

Часть материалов действительно исчезла.

Контроль действительно дал сбой.

Каэр действительно пропустил проблему.

Государству действительно было что проверять.

Преступление пряталось не вместо реальности.

Внутри неё.

К вечеру я устала так, будто лично разгрузила Речной двор.

Хотелось еды.

Воды.

И десяти минут без человека, который оценивает каждое слово.

Не получилось.