– Да.

– После чего решили, что товар исчез.

– Я решила проверить, почему цифры не совпали.

– Формулировка сегодня осторожнее.

– Я спала.

Он коротко хмыкнул.

Потом провёл пальцем по одной строке.

– Эта позиция не принадлежит одной системе учёта от начала до конца.

– Почему?

– Потому что закупает её хозяйственная служба. Принимает общий склад. Часть затем передают в гостевые корпуса, часть в мастерские, часть уходит на временное хранение в нижний двор. Если товар используется для ремонта общей инфраструктуры, списание может проходить уже через другую книгу.

Я нахмурилась.

– То есть в сводной ведомости он числится выданным, но в фактическом остатке конкретной кладовой его уже нет.

– Именно.

– А где есть?

– Иногда на промежуточном складе.

– Иногда?

Лоран поднял глаза.

– Иногда уже использован, а подтверждение ещё не внесено в сводную книгу.

Я откинулась на спинку.

Вот тебе и заговор.

– Сколько занимает задержка?

– Обычно день или два.

– А необычно?

– До недели.

– Почему?

– Потому что люди болеют, ломаются телеги, задерживаются писари, мокнут бумаги, командиры забывают подписать получение, мастер возвращает часть материала не в тот склад, а иногда служащий просто плохо делает свою работу.

– Наконец-то что-то знакомое.

– Что именно?

– Человек просто плохо делает свою работу.

Лоран посмотрел на меня несколько секунд.

– Вы говорите так, будто это успокаивает.

– Иногда обычная некомпетентность значительно приятнее преступления.

Я взяла его книгу.

– Хорошо. Первая позиция куда ушла?

Он показал отметку на поле.

– Часть передана в восточный гостевой корпус.

– Там что-то ремонтировали?

– Крышу после осеннего ветра.

– Остальное?

– В мастерскую.

– Подтверждение?

Лоран открыл вторую книгу.

Нашёл запись.

Цифры сошлись почти полностью.

Я посмотрела на свой вчерашний лист и зачеркнула первую недостачу.

Не целиком.

Поставила рядом маленький знак.

– Почему не вычеркнули? – спросил он.

– Потому что я поняла объяснение, но не проверила его сама.

– Вы мне не верите?

– Верю.

Он чуть напрягся.

Я добавила:

– Но доверие к человеку и проверка процесса не одно и то же.

Напряжение ушло не полностью.

– Леди Астен...

– Лоран, если когда-нибудь я скажу вам, что цифры можно не проверять, потому что я хороший человек, срочно выгоните меня из кабинета.

Он смотрел на меня долго.

Потом уголок рта дрогнул.

– Постараюсь запомнить.

Со второй позицией оказалось сложнее.

Товар приняли в общем складе.

Потом часть отправили в госпитальную службу.

Не сам госпиталь, а хозяйственный корпус при нём.

И здесь мои вопросы упёрлись в первую настоящую стену.

– Покажите их книгу.

Лоран закрыл свою.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что госпитальная служба не подчиняется мне полностью.

– Но она находится в Вейрхольме.

– Находится.

– И использует ваши склады.

– Иногда.

– И получает часть товаров через вашу закупку.

– Да.

Я посмотрела на него.

Он смотрел в ответ совершенно спокойно.

– И у вас нет доступа к их учёту?

– У меня есть доступ к части сводных данных. Внутренние медицинские и алхимические расходы ведёт госпитальный управляющий.

– Зачем разделять?

– Чтобы главный управляющий резиденции не мог распоряжаться лекарственными запасами по собственному желанию.

Я замолчала.

Справедливо.

Очень.

– То есть система специально построена так, чтобы один человек не контролировал всё.

– В том числе.

– И это нормально.

– Да.

Я провела пальцем по краю стола.

Вчера мне показалось удобным, что Лоран отвечает не за весь Вейрхольм.

Сегодня я впервые увидела обратную сторону.

Когда ответственность разделена, ошибки труднее собрать в одну картину.

Но и злоупотребления одного человека сложнее превратить в полный контроль.

Система покупала безопасность ценой сложности.

Знакомо.

– Кто ещё ведёт отдельные книги?

Лоран перечислил не сразу.

– Военное снабжение.

Ожидаемо.

– Государственные склады.

– Это отдельное?

– Да.

– Хотя находятся здесь?

– Некоторые.

Я уже начинала понимать, почему вчерашние три строки были не расследованием, а скорее заявлением о намерениях.

– Дальше.

– Госпиталь. Служба защитных сооружений. Казначейство. Отдельные мастерские имеют свои рабочие книги, хотя итоговые расходы затем попадают ко мне.

Я уставилась на него.

– Сколько всего систем учёта в Вейрхольме?

– Что считать отдельной системой?

– Плохой знак, если ответ начинается с этого вопроса.

Лоран неожиданно рассмеялся.

Не громко.

Но совершенно искренне.

– Теперь понимаете, почему я вчера не испугался трёх строк?

– Начинаю.

Я отложила перо.

Встала.

Подошла к окну.

Сверху складская часть города выглядела упорядоченно.

Длинные крыши.

Дворы.

Телеги.

Люди, которые знали, куда идти.

На бумаге всё тоже казалось упорядоченным.

Пока не пытался проследить один предмет через несколько рук.

Вот где всегда жила настоящая система.

Не в итоговой цифре.

Между двумя цифрами.

– Когда вы видите расхождение в своей ведомости, что делаете?

– Смотрю пояснение.

– Если оно есть.

– Обычно есть.

– Если нет?

– Запрашиваю у ответственного участка.

– А если участок отвечает, что всё выдано правильно?

– Сверяем.

– С кем?

– Зависит от товара.

Я повернулась.

– Вот.

Лоран нахмурился.

– Что «вот»?

– Именно это мне нужно понять. Не цифры. Переходы.

Он ничего не сказал.

Я вернулась к столу.

– Вчера я смотрела на итог и думала, что у вас что-то пропадает.

– А сегодня?

– Сегодня думаю, что пока даже не знаю, где у вас заканчивается одна ответственность и начинается другая.

– Уже ближе к истине.

– Не радуйтесь слишком сильно.

Он снова открыл книгу.

Следующие два часа прошли без всяких великих открытий.

И это было полезнее, чем открытие.

Лоран показывал мне систему Вейрхольма.

Не всю.

То, что относилось к его работе и что он имел право показывать женщине под следствием.

Я слушала.

Записывала.

Переспрашивала.

Часть вещей раздражала меня почти физически.

Например, одинаковый товар мог иметь разный внутренний код в двух службах.

– Зачем?

– Так исторически сложилось.

Я посмотрела на него.

– Самая дорогая фраза в любой организации.

– Не понимаю.

– Ничего. Продолжайте.

Часть системы оказалась разумнее того, к чему я привыкла.

Приёмка дорогих материалов всегда требовала двух подписей.

Отдельно учитывался товар, повреждённый в дороге.

На больших складах регулярно меняли людей, которые проводили пересчёт, чтобы один и тот же человек не годами проверял собственные ошибки.

– Это кто придумал?

– Не знаю. Правило старое.

– Хорошее.

– У нас иногда бывают хорошие старые правила.

– Никому не рассказывайте. Я могу изменить мнение о вашем мире.

Лоран покачал головой.

К полудню мне принесли еду прямо в кабинет.

Я сначала хотела отказаться.

Потом поняла, что забыла про завтрак.

Это было плохим признаком.

В прежней жизни такие дни заканчивались тем, что я в семь вечера обнаруживала на столе остывший кофе и начинала ненавидеть весь коллектив за собственную неспособность вовремя поесть.

Я отодвинула книги.

– Перерыв.

Лоран уже собирался открыть следующую.

Остановился.

– Вы приказали себе?

– Да.

– Это работает?