– Ваша помолвка, – поправила Иара.

– Бывшая.

– Да.

– А вы были против?

Она посмотрела в окно.

– Это имеет значение?

– Для меня имеет.

– Почему?

– Потому что я пытаюсь понять людей, среди которых собираюсь жить.

Иара повернулась ко мне.

– Не вернуть то, что было?

– Что именно?

– Положение будущей леди Вейран.

Я откинулась на спинку.

– Вы все серьёзно считаете, что после всего произошедшего первая моя цель должна быть вернуть мужчину?

– Прежняя Лиора считала этот союз важным.

– Это не ответ.

– Нет. Не все.

– Вы?

– Я считала союз политически разумным.

– Какая страсть.

– Для оценки договора страсть не требуется.

– И почему вы мне нравитесь всё больше?

На этот раз она действительно улыбнулась.

Совсем немного.

– Это последствия повреждения узора.

Я засмеялась.

И впервые за эти дни смех не пришлось выдавливать.

Он просто случился.

Наверное, именно поэтому я не сразу заметила, как Иара снова стала серьёзной.

– Я не считала вас виновной до расследования.

Смех исчез.

– А потом?

– Потом погибли трое.

Дален.

Его товарищ.

Тихая соль.

Архив.

– И доказательства показались убедительными.

– Да.

– Каэр тоже так сказал.

– Потому что они были убедительными.

Я посмотрела на поля за окном.

– А если окажутся неправильными?

– Факты не обязательно неправильные. Может оказаться неправильным вывод.

Я резко повернулась.

Иара нахмурилась.

– Что?

– Ничего.

Просто это была очень важная разница.

И впервые её сформулировал не я.

– Вы допускаете, что Лиора могла быть невиновна?

– Я допускаю, что расследование не завершено.

– Вы всегда так осторожно разговариваете?

– Когда речь идёт о государственной измене, стараюсь.

Справедливо.

На первой стоянке мы остановились у небольшого дорожного двора.

Я ожидала, что Каэр первым зайдёт внутрь, сядет за лучший стол и начнёт принимать еду как естественное приложение к титулу.

Вместо этого он сначала обошёл двор вместе с Иарой.

Проверил смену лошадей.

Выслушал человека, отвечавшего за охрану.

Потом долго разговаривал с хозяином о дороге впереди.

Я стояла возле кареты и наблюдала.

Дален заметил.

– Что?

– Ничего.

– Вы уже несколько минут смотрите на лорда Вейрана.

– Не волнуйтесь. Я не собираюсь возвращать помолвку.

Он неожиданно покраснел.

Совсем чуть-чуть.

Я получила мстительное удовольствие.

– Я этого не говорил.

– Зато подумали.

– Я думал, что вы пытаетесь понять его решения.

Теперь настала моя очередь удивляться.

– И?

– Поняли?

Я снова посмотрела на Каэра.

Он указал на одну из телег, потом на ворота. Двое его людей сразу ушли выполнять.

– Он проверяет всё лично?

– Нет.

– А выглядит так, будто да.

– Он проверяет то, что считает критическим.

– Чем тогда занимаются остальные?

Дален ответил без раздражения:

– Своей работой.

Хорошо.

– Например, вы?

– Сейчас слежу, чтобы вы не ушли за пределы двора без сопровождения.

– Очень ответственная должность.

– После вчерашнего?

Я перестала улыбаться.

– После вчерашнего да.

Он кивнул.

Без торжества.

Мне стало немного стыдно.

Только немного.

За обедом Каэр сел напротив меня.

Не рядом.

Понравилось.

Перед нами поставили густой суп, хлеб, запечённое мясо и что-то похожее на тушёные корнеплоды.

Я попробовала суп.

Вкусно.

Мозг почти обрадовался знакомому бытовому удовольствию.

– Что? – спросил Каэр.

Я подняла глаза.

– Что что?

– Вы выглядите удивлённой.

– Еда вкусная.

– И это удивительно?

– В моей жизни бывало по-разному.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

– Вы всегда так отвечали на простой вопрос?

Проклятье.

– А Лиора?

– Она бы сказала, нравится ей суп или нет.

– Тогда давайте считать, что теперь я сложнее отношусь к супу.

Каэр отложил ложку.

– Не к супу.

Я замерла.

Иара за соседним столом не повернула головы.

Но я была уверена, что слышит.

– Что вы хотите спросить?

– Пока ничего.

– Неправда.

– Вы стали задавать вопросы иначе.

Вот.

Пришли.

– Потеря памяти.

– Нет.

– Вы специалист?

– По вам в течение десяти месяцев у меня накопился определённый опыт.

– Очень лестно.

– Лиора спрашивала о людях.

– Я тоже.

– Она спрашивала, кто занимает должность, кому принадлежит право, какие отношения связывают дома.

– А я?

Каэр посмотрел прямо.

– Вы спрашиваете, кто принимает решение на самом деле.

Мне стало холоднее, хотя в помещении горел очаг.

– Это плохо?

– Это иначе.

– Удобное слово.

– Точное.

Я взяла кружку.

– Допустим, после обвинения я стала практичнее.

– За шесть дней?

– Люди меняются и быстрее.

– Иногда.

Он не давил.

Не обвинял.

От этого разговор становился неприятнее.

– Что ещё? – спросила я сама.

Каэр несколько секунд молчал.

– Вам почти безразлично, что о вас думают окружающие.

– Неправда.

– По сравнению с Лиорой.

– Возможно, мне сейчас есть о чём беспокоиться кроме светских сплетен.

– Для Лиоры общественное мнение никогда не было только сплетнями.

Я вспомнила разорванную помолвку.

Друзей, которые отступили.

Отца, который не забрал дочь из судебного комплекса.

– Потому что от репутации зависело слишком многое.

– Да.

– Тогда она была права.

Он чуть прищурился.

– Что?

– Заботиться о репутации. Если здесь одно ваше заявление способно лишить человека половины поддержки, игнорировать мнение общества было бы глупо.

Что-то изменилось в его лице.

– Вы не защищаете её.

– А должна?

– Раньше защищали себя.

– Я не знаю, виновна она или нет.

– Вы говорите о Лиоре так, будто она посторонняя.

Я поставила кружку.

– Для меня большая часть её жизни именно такая.

Каэр не отвёл взгляда.

– И всё же вы носите её лицо.

– Я заметила.

Ответ вышел резче, чем хотелось.

Он замолчал.

Я тоже.

Потом Каэр сказал:

– Я не пытаюсь вас оскорбить.

– А я не пытаюсь быть загадочной.

– Тогда кто вы?

Слишком рано.

Слишком прямо.

Я почувствовала, как пальцы на кружке напряглись.

– Женщина с повреждённой памятью, которую дважды пытались убить.

– Это описание положения.

– Пока мне хватает.

Он некоторое время смотрел.

Потом вернулся к еде.

Разговор закончился.

Но я знала, что он не поверил.

И впервые его подозрение показалось мне не раздражающим, а опасным.

Потому что он был прав.

Я действительно была не Лиорой.

И если продолжу задавать вопросы так, как привыкла, однажды он перестанет объяснять различия травмой.

К вечеру второго дня дорога стала хуже.

Карету трясло.

Я пересела верхом только потому, что ещё час внутри грозил превратить мой позвоночник в отдельный следственный материал.

Оказалось, тело Лиоры умело ездить.

Не идеально.

Но достаточно уверенно.

Очередной автоматический навык.

Я старалась не думать о том, сколько ещё её умений прячется в мышцах без единого воспоминания.

Каэр ехал впереди.

Не рядом со мной.

Он несколько раз менял порядок отряда.

Отправлял двоих всадников вперёд.

Возвращал.

Проверял боковую дорогу.

На ночной стоянке первым делом спросил не про комнату для себя, а сколько входов у двора, кто менялся на карауле и откуда привезли воду.

Я слушала случайно.

Потом уже специально.