— Медоед, — кивнул мне Бережной, подходя ближе. — Наша работа сделана. Подпиши вот тут.

Он протянул мне листы бумаги — акты приёма задержанных. В актах значилось, что были приняты двое экстремистов, задержанных в ходе операции «Чудское озеро». Снизу стояли пустые строки для моей подписи и даты.

Я посмотрел на пленных. Один из них был похож на студента — лет двадцать пять. Второй был старше и подряблее.

— Ну, ты в курсе, что мы тут создаём оперативный штаб по данной операции? — спросил я.

— В курсе, — хмыкнул Бережной. — Подписывай, да я поеду. А в понедельник допросим всех.

И я расписался: «лейтенант Калинин, ОЗЛ». И отдал бумагу Бережному со словами:

— Спасибо, подполковник.

— О, поздравляю с лейтенантом. Давай до завтра, а после победы отметим! — произнёс он.

Отель работал и без меня — Носорог распоряжался, и рыцарей отвели в разные камеры, через одну от друг друга.

— Телефоны у них были? — спросил я.

— Всё изъяли — и телефоны, и оружие, — ответили мне.

— Телефоны дайте, я кабелем один разок ткну, — попросил я. — И мне бы фото прислать того, что было у них изъято.

— Добро, пойдём, — согласился подполковник, и мы пошли до его машин. Уже там он надел перчатку и вытащил из пакетов два мобильника, к которым я поочерёдно подключил Тиммейта.

— Это что за приблуда? — спросил он у меня, видя лишь шнур, идущий из кармана.

— Это у нас аналитический отдел работает в Москве, пусть покопаются с данными, может, других рыцарей найдём. Хотя мне кажется, что ЛДМ у них тут главный был, — соврал я.

— Понятно, — ответил подполковник.

И тут я увидел, как к периметру отеля подъехал большой двухэтажный синий и тонированный автобус — такие возят футболистов на матчи. Автобус был большой, и люди, которые, вероятно, сидели на втором этаже, могли видеть то, что творится за бетонным забором.

— Что за автобус? — спросил подполковник у меня.

— Я пока не знаю, — произнёс я, но автобус вдруг поморгал фарами, явно прося впустить.

Тем временем ГРУшники уже выходили из отеля, тоже наблюдая эту картину.

— Забор у вас маленький, Медоед, — произнёс мой собеседник.

— У нас высота забора компенсируется достоинством некоторых сотрудников, — произнёс я, перемещая АКМ на грудь.

— Занять позиции, — приказал подполковник своим бойцам, и те рассредоточились за бронированными машинами.

— Медоед, это Волкодав прибыл, — произнёс Тиммейт.

— Ну да, странно было бы, если бы фашисты мигали дальним светом перед штурмом, — выдал я. — Отбой, подполковник, это Москва приехала. И судя по количеству, это будет основная ударная сила нашего «Чудского озера».

— Командуй Носорогу открыть ворота, — сказал я уже Тиммейту.

— Отбой тогда, — скомандовал подполковник своим, и ребята выпрямились и опустили оружие. А сам подполковник пожал мне руку и, загрузившись в «Тигр», проговорил: — Ладно, давай, до понедельника.

— Давай если больше ничего не случится.

— Сплюнь. — выдохнул офицер ГРУ.

Автобус въезжал на территорию через отодвинувшиеся ворота, а «Тигры» выезжали. И вот из синего двухэтажного «корабля» вышел он. Собакевич Сергей Анатольевич — высокий, почти под два метра ростом, крепкий, мордатый и улыбающийся, с тонким шрамом, идущим от правого уха к подбородку. Капитан ОЗЛ с радиопозывным Волкодав подошёл ко мне, и наши руки встретились в рукопожатии.

— Привет. Поздравляю с лейтенантом, — произнёс он.

— Спасибо. Ты капитан ещё? — уточнил я.

— Майора вручили вместе с должностью контролёра по городу Москва. А ты что, решил Афган вспомнить? — спросил он, оглядывая мой АКМ и перемотанные изолентой магазины.

— Брат, в регионах люди с луками отели охраняют. Это вы там в Москве своей жируете. Штурмовые бронежилеты, шлема «Ронин» — я смотрю на всех, подсумки, и АК-105 или 12? Что это у них, я просто не разбираюсь, не успел ещё вникнуть, — произнёс я, видя, как бойцы выходят и строятся.

Все в чёрном, все в броне, все в «Ронинах», у всех современное оружие, гранаты и большие рюкзаки со спальниками.

— А у кого что, — обернулся Волкодав. — Как в целом у тебя дела?

— Ничё дела. Вот на «Наследие» у нас под носом наткнулся. Воровали наших вернувшихся, делали из них нацистов.

— Как это? — спросил у меня Волкодав.

— Если в подробностях — то я специалиста вызвал, Осьминог его позывной, он тебе расскажет. А если коротко — то с помощью ритуалов.

— Ритуалов? — повторил последнее слово Сергей.

— Неплохой слух для майора, — кивнул я. — У меня в камерах сидят три рыцаря «Наследия». У двух особенности такие себе, а у третьего такая — что в камеру к нему лучше не входить. Я красным скотчем отметил куда нельзя.

— Я читал отчёты, смотрел видео с грибницы, но не верится, конечно. Хотелось бы самому посмотреть. — произнёс майор.

— Он сейчас под наркозом, но посмотреть можно. Пойдём, твоих вначале разместим. Сколько их тут?

— Неполная рота — сотня человек.

— Погоди, сотня? У меня двенадцать комнат в подвале отеля, одну занимаю я. Двенадцать комнат на первом этаже, одну занимает смотритель, три — нацисты. Итого девятнадцать комнат. В одной сделаем штаб — уже восемнадцать. Ну, допустим, в каждую можно по двое бойцов — это тридцать шесть человек размещённых. А остальных куда?

— В столовой лягут, в холле первого этажа, — произнёс Волкодав. — Там же у тебя тепло внутри?

— Тепло и сухо, — кивнул я.

— Пойдём, построим народ и объявим всё, — с этими словами он положил ладонь на моё плечо: мол, прорвёмся.

Мы стояли пред ротой бойцов вооружённой и экипированной. Первым делом Волкодав представил меня по позывному, добавив:

— Медоед — легендарный боец, не смотрите, что молодой и лейтенант. Именно он у нас руководитель штаба операции. Далее, по размещению: смотритель Носорог расквартирует вас. Тридцать шесть человек, включая меня, получат комнаты. Получать комнаты будем по старшинству звания и выслуги лет. Тут уж молодняк — без обид, но ветераны ОЗЛ заслужили что-то мягкое под собой и кого-то тёплого и женского на себе.

По П-образному построению пошли смешки.

— Далее: на территории есть комнаты, обозначенные скотчем. Пересекать красный скотч запрещаю под страхом расстрела. Дежурства по обороне объекта нести будем согласно графику. Всем всё понятно? — произнёс он. Вопросов у новоприбывших не было. — Медоед, будет что-нибудь?

— Да нет, — выдал я.

Чего я в жизни не любил — так это все эти строевые приколы, когда какой-нибудь особо умный командир выходит перед строем и разговаривает о своём битый час. Далее они все размещались, а я повёл Волкодава к задержанному. Предварительно забрав у него автомат и пистолет. И вот мы вошли в камеру, где лежал ЛДМ. Он спал — видимо, ещё не вышел из-под наркоза.

— Вот он, — произнёс я.

— Пулевое и татуировки. Эй, просыпайся, Рыцарь, — с этими словами Волкодав похлопал нациста по щекам, и взгляд ЛДМа скучающе и пьяно упал на контролёра.

— Буян! — вдруг воскликнул контролёр, садясь перед нацистом на колени, улыбаясь во всё его широкое лицо и протягивая руки к седой голове задержанного и теребя его за щёки. — Ах ты, старый пёс! Кто заставил нас с папой поволноваться⁈ Я так рад, что ты жив! Знаешь, я неделю тебя искал! Хороший мальчик! Ты наверное кушать хочешь?

Волкодав обнял фашиста, словно это и правда был его пёс.

— О, ты ранен? Где это тебя так? Пап!!! Давай Буяна в больницу отвезём!!! — позвал отца Волкодав и обернулся на меня словно не видя и смотря насквозь. — Пап⁈

— Тиммейт, звук, — произнёс я, и камеру оглушил свист. — Хорошего понемножку, Сергей Анатольевич.