— А вы заметили? — спросил я у Фомы и Барсука.

И те помотали головами.

— Особенность «Оруженосец» в действии. Оружие практически неотторжимо от вернувшегося, его невозможно увидеть, если человек его прячет, и оно всегда возвращается к носителю.

— Мистика какая-то, — произнёс Барсук.

— Мистика — не мистика, а так оно есть, — выдохнул я, и мы пошли в отель расселять лётчика. А по пути я вдруг понял, что если я «плаваю» в этих умениях, то что делать ликвидаторам, которые будут сталкиваться с другими вернувшимися противника?

И, передав Ковалёва «отелю», я пошёл на второй этаж и, найдя там холодильник, открыл его и, вытащив оттуда яйца, решил приготовить себе яичницу из пяти яиц. И попутно говорил с Тиммейтом.

— Тиммейт, у тебя же архивы «Наследия» и китайцев есть?

— Так точно, Медоед.

— Мне нужно создать видео — методические описания всех известных видов вернувшихся. Осьминог говорил, что их не так много — около сотни, — попросил я.

— Кстати, дневник Осьминога тоже оцифрован и доступен к прочтению, — произнёс Тиммейт. — А видео я верстаю уже! Будет в виде мультика в стиле аниме, ничего?

— Почему аниме? — спросил я.

— По данным ПорнХаба, Россия занимает первое место по просмотру хентай-видео. И я решил, что именно аниме лучше зайдёт твоим сотрудникам.

— Что такое ПорнХаб и хентай-видео? — спросил я.

— У-у-у-у… — протянул Тиммейт. — Давай я тебе расскажу, но показывать не буду, а то подсядешь на лисодевочек!

Я готовил яичницу и слушал, что, оказывается, в этом времени есть практически легальная порнографическая индустрия, и люди, такое ощущение, свыклись с этим, и это вовсе не является чем-то совсем уж постыдным, потому как даже существует такое правило, что какой бы ни был твой запрос в интернет, в сети уже есть порно на эту же тему.

Но особо меня удивило, что японские мультики для взрослых сейчас на пике — по версии того же ПорнХаба в России.

То есть мы первые в мире по просмотру возбуждающих картинок, первые вывели человека в космос и первые в просмотре хентая. Вот «круто». Этого мне было не понять. Что сексуальная революция шагнёт столь далеко. Нет, я подозревал, а первые мысли проникли в мою голову, когда где-то в начале наших отношений Ира шагнула в мою душевую с электробритвой и в добровольно-принудительном порядке состригла всё, что ей мешало на мне, наслаждаться моим телом.

Но что мультики — те самые, которые веселили детей в «Спокойной ночи, малыши», — обретут своего японского порнографического брата, не думал и не предполагал.

— Хорошо, Медоед, тогда я тебе, что такое мультики «яой», не скажу.

— Не надо, — помотал я головой. — Я за русские традиционные ценности! Даже не хочу знать, что за дрянь ты там в своём интернете откопал снова.

— Я откопал? — удивился Тиммейт. — Это вы, обезьяны лысые, сначала наполнили интернет всякой фигнёй, а потом оскотинились. Кто мог знать да, что мемы с котиками так далеко зайдут?

— Так, дай поесть, а? — попросил я, присаживаясь за ближайший столик с яичницей на сковородке и стаканом кваса, бутылок с которым было тьма-тьмущая в холодильнике.

— Включить тебе мою озвучку дневника Осьминога?

— Давай, — произнёс я.

И Осьминог заговорил. Это Тиммейт скопировал его голос и теперь озвучивал его же записи:

— «Здравствуй, мой дорогой дневник номер восемнадцать. Сразу скажу, что дело не в тебе, а во мне, и тебя ждёт судьба твоих семнадцати братьев. Я очутился тут, в теле самоубийцы, и уже обрадовался, что тут можно дышать воздухом, но этот мир стал для меня настоящим кошмаром. Тут совершенно нет маны и нет магии в широком смысле этого слова. Однако я нашёл выход, и вскоре я накоплю достаточно силы, чтобы покинуть этот дрянной мир. Лишь бы следующий из миров был не такой убогий. А пока я работаю наёмным убийцей на одну спецслужбу. Занятное место, и главное — платят хорошо. А нет, не так, главное, что они дают выбор: убивать или не убивать преступника. Но если ты не убиваешь — не платят. Эх, всё как всегда — на одной чаше весов совесть, на другой — деньги. Благо, цели для ликвидаций часто — полнейшие уроды. Но я снова ушёл в сторону от линии разговора. Мало того, тут мало маны, тут ещё и…»

— Тут ещё и какая-то истерия по поводу изучения их прошлого, — продолжал Тиммейт голосом Осьминога. — Под старым каждым городом на этой планетке есть другой подземный город, система высокотехнологичных подземных ходов, и куча руин прошлых цивилизаций, стыдливо вписанных в их историю. Всё очень похоже, что они тут живут под пятой у другой высокоразвитой цивилизации, которая запрещает им вникать в артефакты древности. Ну да, это их проблемы, я-то отсюда скоро свалю. А ещё у них попаданство имеет какой-то массовый характер. Примерно один попаданец на три миллиона жителей. Они их тут называют вернувшимися, но, как и всё на этой планетке, это засекречено, хотя написаны целые трактаты по реинкарнации, написана и Махабхарата, в которой они описывают, как предыдущая цивилизация друг друга крошила. Но то книжки — кто их читает?.. И вот у каждого вернувшегося есть особенность, и вместо того чтобы расширять свои знания и растить в себе навык использования этой особенности, они дошли лишь до того, чтобы убивать друг друга, потому что эта особенность наследуется.

Мало того, у особенности есть противовес, который передаётся тоже. Беда целая. Но я придумал, как это обойти, и испытал на коллеге по спецслужбе — вроде работает, а я не был уверен. Прилагаю чертежи, чтоб не забыть, хотя я же один чёрт сожгу и этот дневник. О! А следующий эксперимент будет с подкруткой антиособенности. Жезл у меня есть, осталось найти столько маны, чтоб сил хватило. Сейчас спровоцирую начальника на крупную диверсионную операцию и напрошусь в малую боевую группу. А да, суккуб ко мне клеится — дожили. Но чукча не дурак, чукча себе либидо подкрутил, так что хер она от меня что получит. Ну и что, что хер теперь не стоит, зато я скоро отсюда выберусь!'

— Тиммейт, схемы, которые он создал, скопируй куда-нибудь, — произнёс я.

— Там как бы много всякого бреда у него, — произнёс Тиммейт. — Психопат был тот ещё. Он считал, что домашние животные — это души-спутники и они обычно тоже перерождаются у тех же хозяев, и иногда, когда набирают достаточно силы, перерождаются уже в детях.

— Совсем плох был Осьминог… — произнёс я. — Иногда кот хорош как кот, а как человек — будет совсем плох.

— Погоди. Не говори, что ты ему веришь?

— У меня хер перестал вставать… — начал я рассказывать про то, что во время опасных приёмов больше не появляется эта анти особенность.

— Записать тебя к урологу? — спросил Тиммейт.

— Да ты дослушай! Я говорю, хер больше не встаёт…

— На понедельник, 29 декабря, удобно тебе будет? — не унимался Тиммейт.

— А, с-сука, — выдохнул я, вставая и направляясь к посудомойке, чтобы поставить туда сковороду и распределить вилку и стакан по пластиковым нишам. — Слов цензурных на тебя, Тиммейт, у меня нет.

— Очень жаль, ведь настоящему джентльмену всегда есть что сказать! — процитировал он «Человека с бульвара Капуцинов».

— У меня отрицательных побочек больше нет после его манипуляций, — наконец нашёл я слова.

— Плацебо это. Тебе сказали «абра-кадабра» — и у тебя перестало что-то болеть.

— Он говорил, что рак у меня убрал и опухоль тоже, — докинул я в топку диалога.

— А до этого суперлечения у тебя их диагностировали? Нет же! Вот и не верь шарлатанам всяким, в науку верь.

— Он, кстати, как и ты, считал, что миром нашим кто-то правит, — продолжал я на накидывать.

— Ну, Медоед, сломанные часы два раза в сутки тоже показывают правильное время. Ты к Ире-то когда собираешься? — уточнил он.

— Сейчас, кое-что попробую. Тем более у меня распоряжение от княжны Берёзы.