Сбоку у автобуса стояли также двое полицейских, и, увидев меня, один из них, в звании старшины, пошёл в нашу сторону.

— Добрый день, — сказал он, глядя на меня, потом на Ковалёва. — Нам поступил сигнал о террористе на борту.

— Добрый, — ответил я, доставая удостоверение. — Дебошира я забираю для дальнейших следственных действий.

— Отметку в рапорте поставите, — даже не спросил, а констатировал человек в форме.

Ох уж эти перестраховщики.

Всё это время Ковалёв огладывался и смотрел на современные самолёты, на бетонку, на их турбины, на машины аэропорта. И прямо в автобусе я чиркнул пару слов в протянутом мне сотрудниками листе.

— Спасибо за службу, — кивнул я. — Дальше мы сами.

А пока общался с ментами и службистами я держал огонёк Суй Фэна на двух уровнях: на голове — чтобы ТТ не вернулся к лейтенанту Ковалёву, и на солнечном сплетении — чтобы внушать больше доверия всем вокруг. И в целом это похоже работало.

Далее мы прошли в зону выдачи багажа. Я остановился у ленты, Ковалёв же стоял рядом, оглядываясь по сторонам с напряжённым любопытством человека, который видит будущее и не знает, как к нему относиться.

Через минуту с ленты съехала большая сумка.

— Это его вещи, — произнесли безопасники.

И я кивнул Ковалёву, мол, забирай. И он взял сумку, повесив её на плечо за длинную лямку. А в один из моментов, кто то из безопасников произнёс его новое имя, мол в следующий раз не хулеганьте. В этой жизни Ковалёв Илья Сергеевич, 1920 года рождения, оказался Соколовым Ильёй Дмитриевичем 2000 года рождения, с пропиской в Питере.

Как только Тиммейт услышал его имя, он огорошил меня в наушнике заявлением:

— Медоед. Соколов Илья Дмитриевич — это правнук Ковалёва Ильи Сергеевича.

— Ты уверен? А чего раньше молчал? — спросил я.

— А ты мне его документы не показывал. И я предлагал тебе список всех родственников Ковалёва показать. Ты отказался. А там интересная родословная!

— Давай просто и коротко, как в Библии: кто кого родил?

— Даю, — выдал Тиммейт. — У Марии Ковалёвой была дочь Дарья. Дарья развелась со своим мужем и оставила у себя фамилию своего отца, и дочерей своих — Ольгу и Елену — мало того, что записала Ковалёвыми, так ещё и отчество дала — Илья, в честь отца своего. Так вот та, что Ольга, выходит замуж за Алексея Соколова, и у них рождается Дмитрий и Анна Соколовы. А Соколов Илья Дмитриевич — сын Соколова Дмитрия Алексеевича. Он нашему вернувшемуся он получается — праправнук. Короче, есть у него легальная легенда, как со своими родственниками общаться — ведь он реально их родственник.

— А непонятность произошла, — вздохнул я, смотря на Соколова, то есть Ковалёва.

— Что-то не так? — спросил у меня Ковалёв.

— Всё так. Похоже, ты попал в своего праправнука, поэтому все твои дети, внуки и правнуки теперь — твоя реальная семья. Не самый плохой вариант попаданства.

— Я не понимаю…

— Никто не понимает, только у ИИ всё ровно. А уличишь во вранье — скажет: «Извини, ты прав, я сейчас всё перепроверю!»

— Эй! — подал голос Тиммейт. — У меня всё всегда ровно!

С Тиммейтом я спорить не стал, а то в следующий раз этот злопамятный робот построит мне маршрут через Эверест до нужной точки. И мы вышли из аэропорта через главный выход. Где морозный ветер ударил уже сильнее. Я огляделся и увидел его — тонированный минивэн, тёмно-синий, с затемнёнными стёклами, стоящий у тротуара. А рядом с ним стояло два человека.

Первый был высоким, с короткой стрижкой, в чёрной толстовке и джинсах. На его левом запястье виднелись старые механические «командирские» часы. Он смотрел на меня с нечитаемым выражением, на его лице под правым глазом проглядывал заживший шрам. Дмитрий Сергеевич Барсуков — тот, кого я завербовал в баре и с кем вёл диалоги в допросной УФСБ. На вид он не изменился — крепкий и подтянутый, что редкость для людей за сорок, пускай контузия и годы добавили ему лишнего. А рядом с ним стоял второй — коренастый, в старой чёрной дутой куртке, словно браток из 90-х. Капитан Фомин Дмитрий Сергеевич. Он выглядел лучше, чем тогда. Теперь он был словно бы крепкой машиной на человеческой тяге, а не осунувшимся наркоманом с серыми кругами под глазами, каким я его встретил. Принимающий гормоны и иммуномодуляторы, обладающий адской смесью в виде ВИЧ и ВПЧ с онкогенными маркерами, он тренировался и снова работал на благо Родины. Ну или ради девочки Арии, неформалки, которая его жена.

Я посмотрел на этих двоих, и в голове всплыла песня какой-то метал-группы, которую я краем уха где-то уловил, с таким вот текстом: «А у меня новая игрушка — бэд-гёрл, малолетка-альтушка, и когда её кусаю за ушко, говорит: у-дедди, у-дедди, я твоя шлюшка».

— Здравия желаю, товарищи опричники, — широко улыбнулся я, подходя ближе.

— ПривеД — Медоед, — произнёс Фома с лёгкой улыбкой. — Ты как обычно, с сюрпризами.

— Привет, Фома. Привет, Барсук! — выдал я. — Познакомьтесь: Илья Ковалёв. Лейтенант РККА, лётчик и обладатель особенности «Оруженосец».

Фома и Барсук посмотрели на лётчика и прищурились.

— Слав, а какой статус у человека? — спросил Барсук.

— Кандидат в ликвидаторы. Направляется в отель ОЗЛ на адаптивную программу.

— О! Коллеги значит! — окно минивэна отъехало вниз, и из-за баранки на нас взглянул Алексей Алексеевич — попаданец из Чечни, механик-водитель БТР.

— Вы тоже лётчик или офицер? — спросил Ковалёв.

— Залётчик! — выдал, улыбаясь, прапорщик.

И сев в машину, мы направились в отель. А пока ехали, как бы сам собой возник разговор между мной и ликвидаторами. Оказалось, что работы сейчас очень много. При том добавилась новая фишечка: после уничтожения цели необходимо отслеживать курирующему офицеру, на кого именно расписано это дело. Потому как убийства всё равно распределяют на расследование в разные ведомства, и чтобы не перегружать систему МВД, приходится ставить их в известность. Как в анекдоте: кого надо — того и убили. Чтобы не искали зря, а сразу писали что это не убийство, а самоубийство. А что ещё с ними делать? Идёт гибридная война с Западом, их шпионы проникают к нам и гадят, мы тоже должны на это отвечать жёстче. Вспоминая того же Скорпиона и Колибри — первых подтверждённых жертв из наших на совести «Наследия».

Прибыв в отель, я с радостью в сердце увидел, как они его оборудовали. И КПП было с отстойником для прибывающих машин, и увеличенный за счёт стальных щитов вверх забор, и рольставни на окнах второго этажа, и даже мешки с песком на крыше. Правда, на КПП всё равно никого не было, а все запоры открывались удалённо. Однако прогресс по усилению был на лицо. Мы припарковались во дворе, и дверь в отель открылась, и ко мне вышел Ярополк. Он был в камуфляже и короткой стрижке, на бедре был меч, а в руках — СР-3.

— Здравь буде, княже! — поклонился он в пояс, увидев нашу делегацию.

— Вы восстановили дворянские сословия? — спросил у меня красноармеец с подозрением.

И я хотел было пошутить, что и крепостное право, и священники у нас освещают особо важные учреждения, но не стал. У красноармейца может от такой шутки психика не выдержать. И я инстинктивно положил ладонь на карман, где лежал ТТ, но Тульского Токарева в кармане не оказалось.

— Да нет, просто человек из десятого века прибыл, ты ещё с ним наобщаешься. Ему говори, что ты ратник в дружине князя Медоеда, — произнёс я.

— Эй, я вас слышу, — развёл руками Ярополк. — Пошутить решил просто. Как у нас говорилось: «Потешимся, братие, да не скучно будет!»

— Привет. Рад видеть, — и я протянул ему руку, и наши ладони пожали предплечья друг друга.

— Это психбольница какая-то, — произнёс красноармеец.

— Именно. Оттуда я Ярополка и вытащил. И ты, лётчик Ковалёв, туда же бы и попал. Ты, кстати, заметил, как я тебе пистолет отдал?

— Ну да, ты просто положил его мне в руки, — выдал Ковалёв.