Сколько длилась моя потеря сознания по времени, я не знал.

Но свет проблесковых маячков ворвался в мой разум, и звуки суетящегося народа в броне и масках был повсюду, а меня куда-то катили, катили прочь, говоря, что нужна кровь для переливания. Я слышал, как спорил Волкодав с подполковником, куда меня надо отвезти и что не надо никуда, потому что мы и так уже в госпитале, а оперирующий хирург уже едет. Меня спрашивали, что там было, почему я пошёл туда один? Но я не мог ответить шуткой, потому что во рту что-то мешало, но это что-то подавало мне кислород от какого-то переносного прибора. И наконец меня ввезли в светлое помещение, где было много людей в белом и синем, мужчин и женщин, все они были в масках, а один — в странной цветастой шапочке с сюжетом какого-то мультика на ней. И на этой приятной картинке я окончательно потерял сознание.

Когда я пришёл в себя вокруг была моя лишь комната — та, что в отеле ОЗЛ, — и первым делом я произнёс:

— Тиммейт!

— Да, Медоед⁈ — отозвался ИИ откуда-то сбоку.

— Меня укусили. Я же не превращусь в них? — спросил я.

Почему-то эта мысль меня очень волновала.

— О, ты слышал разговоры у твоей кровати! — поразился Тиммейт. — Осьминог сказал всем, что нет, не превратишься, нацисты до этого ещё не доросли.

— Сколько времени я лежал? — спросил я.

— Несколько суток. Сейчас 11-е декабря 2025-го.

— Там были другие вернувшиеся рыцари. Их убили? — спросил я.

— Как я понял, они почти сразу же сдались без боя.

— И теперь все они в ОЗЛ? — спросил я.

— А где их ещё содержать? — спросил у меня Тиммейт.

— Они же отсюда свалят, также как те, просто переместятся! — прохрипел я.

— Осьминог сказал всем, что оказывается, они общались ментально с помощью рун в их татуировке, которые были нанесены и замешаны с живыми спорами грибов квадрицепса. С научной точки зрения это звучит как бездоказательный бред, но татуировки им выжгли лазером. Опять же, со слов Осьминога, теперь они не выйдут даже духом. Знаешь, Медоед, он так убедительно убалтывает людей, я не удивлюсь, что у вас Распутин в стране был столь популярен. Но я отвлёкся. С рыцарями работают специалисты ГРУ и ФСБ, и есть положительная новость.

— Какая? — спросил я.

— Вы формально уничтожили всех рыцарей в Калининграде, но осталось порядком трёхсот человек агентуры, которые скорее всего засядут на дно. Осьминог опять же говорит, что это ещё не конец, что тут где-то есть источник некой силы, который позволил фашистам всё это сделать. Я его спросил, про майнеры ли он говорит. На что он мне сказал, что из-за таких, как я, и погибнет цивилизация, и дельфины будут править человечеством. Тебе точно нужен этот псих в штате? — закончил повествовать Тиммейт.

— Он хотя бы как-то это всё объясняет, — произнёс я, вдруг замечая на столе меч. — А это что тут делает?

— Что делает? — спросил Тиммейт.

— Меч на столе лежит у меня, — произнёс я, понимая, что Тиммейт видит далеко не всё.

— Ты же вернувшегося с мечом убил?

— Убил, — произнёс я.

— А фильмы ужасов про проклятых кукол смотрел? Ну, когда семья въехала в дом, а там на чердаке была найдена раритетная кукла, и они её выбросили, а она потом появилась снова.

— Давай короче, спать снова тянет, — произнёс я.

— Как ты раньше говорил? «Я ебал», — произнёс Тиммейт. — Я звоню мистеру «Всё знаю о бреде»!

— Ало? — раздался голос Осьминога по громкой связи через Тиммейта.

— Что меч у меня делает? — спросил я без приветствия.

— Особенность такая, называется «Меченосец», — произнёс Осьминог.

— А давай он у нас где-нибудь в другом месте лежать будет? — произнёс я.

— Давай. Только ты сам его таскаешь с собой везде, даже на операционном столе. У тебя его забирали пару раз, но потом он снова был у тебя.

— Как это возможно? — уточнил я.

— Меч на самом деле не забирали. Им всем просто казалось, что они его забирают. Короче, он с тобой теперь надолго.

— Как я в самолётах буду с ним летать? — спросил я.

— Не удивлюсь, если его и на металлодетекторе не будет видно. Точнее, видно будет, просто в аэропорту не будут замечать, что у тебя оружие, — произнёс Осьминог.

— Как мне с этим теперь жить? Зачем мне меч? — спросил я, вспоминая как «таксист» меня им ловко пырнул, что я его даже не заметил.

— У меня нет ответа на этот вопрос. Это надо ковыряться в глубинных циклах особенности, а у меня маны нет на это всё. Но я знаю, где есть! — произнёс он тоном заговорщика.

— Где? — спросил я.

— В замке Вевельсбург. Рыцари на допросах говорят, что именно там хранится самая большая их «батарейка». И кстати, там корень всего «Наследия». Там же и редакция СиСР. Я, кстати, попросить тебя хотел о диверсионно-разведывательной командировке туда, — выдал Осьминог.

— ДРК, говоришь? — усмехнулся я.

— Говорю.

— Что за батарейка? — спросил я.

— Янтарная комната. — начал он, — С ней я смогу наверное твои особенности подкрутить, хрен стоять перестанет в болевых приёмах, голова болеть не будет после вспышек, живот не будет крутить, ну и меч можно будет вообще отставить.

— Ты же туда, в Германию, не ради меня, или ради России хочешь? Да? — спросил я.

— Не ну если тебе понравилось с зомби чисто в рукопашную бороться… — протянул мой собеседник.

— Всё. Дай подумать, и поспать за одно. — проговорил я, командуя Тиммейту отбой.

Ко мне ежедневно приходили доктора и перевязывали мне прооперированный укус, и вскоре дренажи были убраны, а синеющая нога перестала болеть, но зато стала чесаться. Руководство операцией «Чудское озеро» взял на себя Волкодав. И если рыцарей поместили в отель ОЗЛ, то их служки ловились и доставлялись уже в казематы УФСБ и ГРУ. Последние прям взялись за эту нечисть и днём и ночью, рыцарей «Наследия» допрашивали специально обученные люди, выявляя всё новые и новые контакты. Состояние было сносное, и я, хромая, иногда выходил на первый этаж, чтобы подышать свежим воздухом. Замечая, что в холле да и в столовой спецы завезли двухъярусные кровати, окончательно превратив отель ОЗЛ в казарму.

А вот напротив комнат с рыцарями стояли часовые из московских ликвидаторов — по бойцу у каждой из шести. Заходить в комнаты было разрешено только следователям ведомств с разрешения штаба операции. Помимо кроватей на первом и на втором этаже, все окна были усилены железными рольставнями, которые, в свою очередь, были оборудованы электроприводами на закрытие, так что смотритель отеля, а по сути вечный дежурный по базе, мог нажать кнопку и получить результат в виде закрытия всех окон железом. Нет, не пуленепробиваемым, но хотя бы противодронным, если вспомнить, как воевал, не к ночи помянутый, Тим. Взбесившиеся тела ЛДМа и тело ликвидатора с особенностью Бориса Бритвы, после того как мы в штабе убедились все, в том числе следователи, что они невменяемы, мы усыпили подмешанным в еду снотворным, а Осьминог по традиции отрубил им голову моим мечом, кстати, который я какого-то хера теперь таскал с собой, с произнесением коронной фразы про запрет входа в мир.

Это была отдельная приколюшка. Выходя из комнаты, я мог умышленно оставить меч и выйти за дверь, но эта проклятая железяка оказывалась в моей руке. А на камерах было видно, как я оставляю меч, а потом как бы украдкой беру его снова, словно бы новое психическое расстройство. Это было весело, пока это не начинало мешать. И я заказал с какой-то кузницы для реконструкторов к нему кожаную портупею, или, как говорят ролевики, ножны. Но я был упорен: я применил огонёк Суй Фэна, чтобы оставить его в комнате, но как только забывал об огоньке, меня начинало трясти, словно пьяницу с похмелья, тело словно бы требовало вернуться и забрать этот уродский меч.

Осьминог при этом сказал, что это я ещё не видел проклятых клинков, которые навлекают на себя и своего хозяина беды. Но пока что я ощущал, что словно бы получил новое психическое расстройство, которым не знаю, как управлять.