Как и Бизон, который ходил по отелю ОЗЛ в солнцезащитных очках, потому что всё вокруг было для него ярким.

Дни шли. Преступники, работающие с «Наследием», ловились, или люди ГРУ и УФСБ находили места их обитания и следы бегства. Командование операцией было довольно — мы, как ОЗЛ, не несли значительных потерь, кроме трёхсотых, и то двое потому, что получили новые особенности. Шульц, конечно, погиб, и ребят, охраняющих морг, жаль, но вернувшийся нацист может навести шороху, а особенно если таковых несколько в составе слаженной боевой группы.

Мои догадки подтвердились допросами: они наблюдали за отелем и думали, как бы спасти ЛДМа, а когда приехали москвичи, решили убирать их из-под удара методом, как сказал Осьминог, духовного трансфера. А замороченные больные госпиталя должны были быть отправлены на штурм отеля ОЗЛ вместе с нацистами, которые держали их в плену, пока распылялись споры по палатам. Так что если бы я не приехал, то безумные больные атаковали бы отель сами. А ЛДМ проделал бы сей фокус в другом, более многочисленном месте, например на рок-концерте. В общем, про ловушку на Медоеда он сказал для красного словца, и если бы я в неё не попался, то могло бы случиться страшное. Хотя, если верить тому же Осьминогу, до глобально опасных форм зомбирования они ещё не доросли.

А да, Осьминог часто приходил ко мне и чертил на бинтах, закрывающих рану, свои закорючки. И попутно рассказывал всякий антинаучный бред.

Например, он сказал, что Лера, она же Дикобраз, — суккуб из параллельного мира в отпуске, а то, что её пятеро изнасиловали на Оби, которых она утопила там же днём позже, — это её настигла карма этого мира. Отсюда её желание унижать, доминировать, властвовать над мужчинами методом силиконовых изделий. На мой вопрос, кто такие суккубы, он прочитал мне лекцию о демонологии, из которой я понял только то, что это типа злые духи, которые якобы приходят к мужчинам по ночам и, насилуя их вагинально, таким образом крадут жизненную силу. На них же Осьминог возложил мужской анонизм, на них же возложил внушение всех других извращений.

И тут я понял, почему мой коллега всегда такой напряжённый: он не дрочит, когда ему тяжело, нервно или одиноко, боясь привлечь суккуба или кого похуже, с его слов.

— Кто похуже суккуба? — спросил я его тогда.

— Инкуб. Дух, приходящий к женщинам, — ответил он и добавил: — а в Европе и к мужчинам тоже.

— У нас в стране такое не одобряется, — произнёс я, улыбаясь.

— Потому что крепки тут ценности семьи и веры, а Европа погрязла вся. Да ты и сам это увидишь, когда мы туда поедем.

— Я там уже был и видел частично, — ответил я. — А вопрос о поездке надо ещё согласовывать!

Каждый вечер я связывался по видеосвязи с Ирой, уединяясь в душе, чтобы камеры не следили за мной. И мы долго болтали, и даже занимались виртом — это такой виртуальный секс онлайн. Ходит слушок, что если заниматься этим не с женой, то твоя собеседница запишет тебя на видео и будет шантажировать тебя, что того Дзюбу, и требовать деньги всё больше и больше, а когда ты в какой-то момент откажешься платить, она сольёт твои видео всё равно. Когда Ира мне рассказала этот способ заработка мошенниц, я представил, что помимо и так огромного видеоматериала на меня вдруг появился бы ещё один, с сомнительным наполнением. Мне кажется, никто бы не удивился, потому как уже все окончательно уверились, что я без царя в голове. А как тут быть с царём в голове, когда мне ежедневно читают лекцию по вероятному оккультизму и кетаминовой демонологии?

— А тебя чем так зацепило? — вдруг в один из наших вечеров онлайн спросила она, глядя на моё бедро.

— Да так, — произнёс я и, видя, что ей этого мало, добавил: — порезался.

— Чем? — удивилась Ира.

— Этим, — произнёс я и достал «проклятый» меч.

— Меч? — удивилась она. — Откуда и зачем?

— Я же теперь меченосец, — произнёс я, улыбаясь.

— Это я с первой нашей ночи знаю. А железный меч тебе зачем? — спросила она.

— Колбасу резать, — произнёс я.

— Тогда носи его за спиной, как ведьмак, чтобы себе не отрезать ничего нужного, — улыбнулась она.

— Хорошо, милая, — согласился я, откладывая в сторону клинок, как делал уже сотню раз за это время.

С каждым днём рана заживала всё лучше, врачи удивлялись, Осьминог сетовал, что слишком медленно, и командировку согласовали. Рыцарей увезли в Москву, куда мне нельзя совать свой меч, оставив отель ОЗЛ в Калининграде снова пустовать. И приказ пришёл внезапный, как и всегда. Операция «Чудское озеро» закончилась для нас, и, попрощавшись с Бизоном, Носорогом и Питоном, я и Осьминог вылетели в Пекин снова.

Два человека — я и Осьминог — одетых не по погоде, оба в спортивном и с рюкзаками, двигались к аэропорту. И странно, но проходя через рамку металлоискателя, он запиликал, но я прошёл, и специально обученные люди даже не досмотрели меня, словно металлоискатель молчал. Портупею я заказал как у Д’Артаньяна — через плечо, с ножнами на бедро, на всякий случай нося его под пальто. Но все вокруг, казалось, игнорировали этот кусок заточенного и закалённого железа. Вот как это работает? А есть особенность — пистолетоносец? Дайте две и заверните в газетку!

А в Пекине всё повторилось: никто не замечал меч. Но нас снова встретили, снова эти двое — тот, что со сломанными ушами и приплюснутым носом, и уже знакомый мне Ван Юй.

И тут, направляясь в отель — на этот раз нормальный, — у меня запиликал ОЗЛ-чат. В котором Осьминог называл Ван Юя рептилией, потому что якобы от него не идёт какой-то флюид. На что я тоже в чате написал, что всё нормально, этот рептилоид перешёл на сторону властей Китая. И тем самым я успокоил напарника, что дало нам нормально заселиться в отель — как раз в те комнаты, где жил я с Ирой и где жила Лера. И это была самая чудесная ночь — на нормальной кровати, с холодным мечом правда под рукой. Но и Осьминогу было не сладко: он что-то шептал в соседнем номере, устанавливая магическую защиту, чем сводил прослушку китайских «чекистов» с ума.

А на утро нас повезли на наложение масок — по той же технологии, что и ранее, что и перед поездкой в Париж. Там же выдали одежду. На этот раз нас гримировали под японских художников, собственно, такова была легенда, но я бы не отличил себя в зеркале в образе корейского богача от японского богача. Но художники пришлись весьма кстати. Инструктировал нас тот же человек, что и инструктировал меня перед поездкой во Францию. И вот мы уже летели в Берлин, без приключений проходя все детекторы с заточенными полутора килограммами железа на бедре.

Показав поддельные паспорта и отсканировав поддельные «пальцы», сделанные из полимерной кожи там же в Пекине, мы вышли из аэропорта Берлин-Бранденбург имени Вилли Брандта в уже привычные +5 градусов тепла, и это 22 декабря 2025 года. Куда делась зима с планеты? Или это только Сибирь так наказало геолокационно?

Сейчас, под Рождество, людей было более чем достаточно, чтобы чувствовать себя частью муравейника. Вездесущие рождественские украшения — венки, гирлянды, ёлки — выглядели почти насмешливо на фоне наших целей и задач.

Мы остановились у выхода, пропуская вперёд семью с огромными чемоданами. Осьминог, закинув рюкзак на плечо, смотрел по сторонам с любопытством археолога, впервые увидевшего раскопки. Я же поправил под пальто портупею с мечом — ощущение тяжести на бедре уже стало привычным. Ощущал ли я себя Ярополком? Никакоже — что на современный переводилось как «совершенно нет».

— Тиммейт, — тихо спросил я, прикрывая рот ладонью, будто кашлянул. — Далеко ли до Вевельсбурга?

Наушник ожил, и я услышал знакомый голос, в котором на этот раз не было обычных его подколок, а скорее деловая сосредоточенность:

— До замка Вевельсбург, Медоед, примерно четыреста двенадцать километров по автобану. На машине — часа четыре, может, чуть больше, если пробок не будет. Замок находится в земле Северный Рейн-Вестфалия, недалеко от города Падерборн. Так что, если хотите успеть до темноты, лучше не задерживаться в Берлине.