— Узнал меня? — спросил мертвяк.

— Узнал, — выдохнул я. — Ты бандит номер 231.

— Т-ц-к, — цыкнул он языком, покачав головой. — Я Антон. Я ебал твою Иру до тебя. И ребёнок у неё родится от меня, на твои деньги, потому что ты лох, которого обвела вокруг пальца шлюха!

— О, говорящая мертвечина, — улыбнулся я, выбирая, какой бы уступ подобрать, чтобы низвергнуть и этого персонажа моего сна.

— Ладно бы ты не знал, что она стрипуха и едет в Дубай на заработки, но ты же знал! Ты не просто лох, ты куколд! Жаль, что ты никогда больше не взглянешь в её глаза, чтобы увидеть её лживую душу!

— Всё-таки — герметик, — покачал я головой и, пока мертвечина гадал, что я имею в виду, я прыгнул вперёд и вверх, хватая его правой рукой за штанину. А зацепившись левой рукой за уже проверенный мной каменный выступ, я дёрнул Антона на себя.

И альфа-самец — Антон, который пытался меня убедить, что запертая в комнате девушка с вооружённой охраной летит в Дубай сама, спикировал в кровавую грязевую кашу с высоты, которой никто бы не пережил.

— Ошибки, Антон, у всех бывают, — произнёс я, вылезая на плато. — Только вот я в тебе не ошибся. Жопа Крота теперь твоя единственная радость! Нашёл кого лохом и куколдом называть…

Скальное плато оставалось пустым, ну почти. Я шёл к следующей скальной стене потому что тут оставался лишь один, и он стоял ко мне спиной. На его плечах был рюкзак, голова была лысой, а уши прижатыми. Он одет был, как и тогда, в яркую гавайскую рубашку и широкие шорты. Тим повернулся ко мне — его голова всё ещё была в шрамах, а глаза мерцали, постоянно расширяясь и сужаясь.

— И тебе привет, Тим, — произнёс я, вспоминая его позывной. — ТиДи-622.

— В-494. Здравствуй, напарник. Я скучал, — ответил он.

— Ну давай, говори мне гадости, — кивнул я.

— Зачем? — удивился он.

— Ну, как я понял, у вас тут у всех принято.

— Тут гормонов нет, чтобы поддерживать какую-то форму ярости. Нет гормонов — нет амбиций. Ты всё ещё воюешь за ОЗЛ?

— Ну да, приходится, — пожал я плечами.

— Вижу, в звании тебя повысили.

— А как ты видишь? — спросил я его.

— Ты же особенность мою себе не забрал, — произнёс Тим. — Вот я тут подключаюсь к мировому полю планеты и смотрю всё, что хочу.

— Ну, раз ты дружелюбное привидение, то почему я тут?

— Почему ты при смерти? Сначала ты ранил суккуба, потом пришёл её начальник и дал тебе подстрочника, — произнёс Тим. — Всё как в твои 90-е: обидел проститутку — жди братвы, их крышующей.

— Фига, — улыбнулся я.

— Ну а силы у тебя на шлем ушли. Ты дневник Осьминога не дочитал же. Он русским по белому там пишет: какой расчёт маны на создание артефактов, какой расчёт маны в телах земных людей. Это как в клетку против Кевина Рандельмана выйти — дохнешь в 99,9% случаев, если ты не Фёдор Емельяненко.

— Понял. Прочту, когда выберусь, — пообещал я.

— Тебе не сильно это поможет. Он там всю книгу жалуется, что мир у нас скупой и что ему придётся убить своё тело, чтобы переродиться в теле у кого заделы к накоплению маны больше. Лучше вон фэнтези почитай — прока больше будет.

— Слушай, мне жаль, что с тобой всё так у нас сложилось. Ты же всё-таки был героем Земли, — произнёс я.

— И мне жаль. Но что ни говори, люди даже Христа распяли, потому что не были готовы к тому, что он нёс. А я так вообще с ядерных козырей зашёл. Но по Европе всё-таки придётся ударить ядеркой.

— Сплюнь, — произнёс я.

— Ты думаешь, что разворошил Вевельсбург и всё? Сиверс жив, Крейн жив. Китаец коллективный вон евгеникой занимается. Они через пару лет перестанут мозги в роботов вставлять — они станут их выращивать. Нет, Медоед, ты не победишь, а будешь — на них гнать тебя в Африку отправят, там опытом ОЗЛ меняться.

— Рад был видеть тебя, Тим. Правда рад. Но мне пора! — произнёс я.

— Я знаю. Стивену привет, — выдохнул он, и я на всякий случай обошёл его и направился к скальной стене, чтобы уже по ней полезть наверх.

И на следующем этаже был Стивен. Он стоял в кимоно с чёрным поясом и смотрел на меня. Крепкий, словно бык, седовласый, с переломанными ушами и нахмуренным взором.

— Тебе от Тима привет! — произнёс я, выполняя обещание.

— Я тебя не выпущу! — прорычал он.

— Ты, дзюдоист хренов, у меня даже кимоно нет, за что ты будешь делать захват? За дырку или за палку? — усмехнулся я.

— У червя тоже нет куртки! — выдохнул он и бросился на меня, широко взмахивая загребущими руками. Но я поднырнул под первый захват, который вполне мог сломать мне шею, и на отшаге назад выбросил в сторону головы Стивена двойку. Попал и даже разбил нос, но вместо крови потекла зелёная жижа.

И борец рванул на меня снова. Сделав два длинных шага, он резко осел, проскользив мне в ноги, но я прыгнул на него, словно кувыркаясь, и, пролетев над ним, рванул к стене.

— Стоять, русня!!! — вопили мне вслед, но я уже лез на стену, быстро, как только мог, сбивая в кровь ноги, стирая об эти камни руки.

И вот я почти достиг вершины, впереди был её пик,

Тут было тихо, но вдруг из моего носа потекла кровь, а голова снова заболела. Видимо, тут в этом мире снов под температурой Осьминог не излечил мои противовесные особенности, и я взглянул на вершину, которая явно сужалась через особенность «Следопыта», и замечая на вершине существо. Постарался лезть так, чтобы оно меня не слышало. Судя по боли в голове, оно караулило именно меня — финальная тварь, как в играх. И я заползал ей за спину, потратив часа три, чтобы отползти в сторону. И вот наконец я поднимался наверх.

Мохнатая дрянь в дымке сидела на верху, скрестив ноги под собой, и ждала. Она словно бы медитировала, и, возможно, даже спала. Но я подкрадывался сзади, тихо, даже не дыша. И в какой-то момент я зажёг огни Суй Фэна на своих ладонях и с силой хлопнул ими о его лысую бородатую голову.

Голова существа лопнула словно арбуз, и меня окатило волна горячей крови — чёрной, но я точно знал, что это кровь. И, взяв тело за шерсть, которая была именно шерстью, а не волосом, я подтащил его к обрыву и столкнул вниз.

— Я запрещаю тебе больше мне сниться или иными способами досаждать мне, — выдохнул я и открыл глаза.

Мне казалось, что я поспал всего ничего, но когда я открыл глаза, первым, что я увидел, было лицо Иры.

— Сколько времени, милая? — устало спросил я.

— Милый! Я так рада, что ты проснулся! — произнесла она и со слезами на глазах обняла меня.

— А куда бы я делся? Я же не в раю — месте, где нет понедельников, будильников и начальников, — пошутил я, а Ира всё обнимала меня и плакала.

А я не понимал, что это с ней.

И тут раздался лай, и в комнату вбежало два длиннолапых щенка и принялись лизать мои руки — те самые среднеазиатские овчарки, которые жили в доме под присмотром Енота, подросли. Мало того, я посмотрел на ноги, накрытые одеялом, и тут на них лежал рыжий кот.

— Я думал, они в Томске все, — спросил я. — Ир, ну чего ты слёзы льёшь?

— Ты проспал пять дней, — произнесла она. — Дядя Миша прилетал, врачи прилетали, брали анализы, запрашивали записи с камер в отелях, где ты был, а ты всё не просыпался. Говорили с Тиммейтом. Позвонили даже какому-то вашему монаху, Шестнадцатому, и он сказал животных домой привезти. Вот мы и привезли. Ты нас всех напугал.

— Какое сегодня число? — спросил я.

— 31.12.2025, — произнесла она, добавив: — Среда, шесть вечера.

— Охереть, — произнёс я.

— Привет, — проговорил Тиммейт. — Ну ты и спать. Люди так могут? Мне казалось, это называется комой. Кстати, у меня есть для тебя указания от Дяди Миши. Звучит оно так: «Старшему лейтенанту Калинину Вячеславу Игоревичу по выходу с больничного строго настрого запретить…»

— … строго-настрого запретить самостоятельно проводить любые ритуальные и псевдооккультные эксперименты без письменного разрешения начальника ОЗЛ. А также запрещается вступать в контакт с представителями потусторонних сил без присутствия непосредственного руководства.