— Это официальный запрет, да? И старлея за что мне дали? — спросил я, глядя на телефон рядом с кроватью.
— Да оно в ОЗЛ-спецсвязи висит, — подтвердил Тиммейт. — За подписью Медведева и Берёзы. Старшего лейтенанта тебе дали за Вевельсбург. О! И там ещё один пункт: «В случае нарушения директивы — отстранение от должности и направление на психиатрическое освидетельствование с этапированием в город Москва». Так что, Медоед, если хочешь продолжать работать, закругляйся с этими твоими штучками, которые ты у фашистов подглядел.
— Понял, — выдохнул я. — Пиши ответ. В части присвоения мне специального звания старший лейтенант ФСБ — служу России! В части проведения оккультных экспериментов поясняю, что, ввиду создания шлема от передачи особенностей между ликвидаторами и врагом, руководствовался вашим последний распоряжением. В данный момент шлем находится на предпоследней стадии и требует женской руки ликвидатора Дикобраза. Далее шлем будет готов к полевым испытаниям.
— Медоед. Пять дней ты пробыл в спячке, она уже разрисовала первую партию шлемов и ушла на больничный.
— Сколько шлемов есть?
— Десять шлемов и твой — тот, из Вевельсбурга. Мой шлем в Питерский отель отправь с бронёй и оружием.
— Ваши кони тихо скОчут, я всё уже отправил!
— Тогда ответ подправь. В данный момент десять шлемов готовы к полевым испытаниям. И дай мне Леру на связь.
— Понято.
Ира, сидя рядом, всё ещё вытирала слёзы, но уже улыбалась, видя, как я уже работаю. Щенки, набегавшись, улеглись у кровати, положив головы на лапы. Рыжий кот, свернувшись клубком на моих ногах, мурлыкал и никуда не собирался уходить.
— Старший лейтенант, значит, — произнесла она. — Ты не говорил, что ты ещё и колдун.
— Да не, это недоразумение, — улыбнулся я. — Странно, что пока я спал, меня в звании повысили.
— Мы все переживали, — сказала она, поглаживая мою руку. — Даже Дядя Миша сказал, что ты сделал то, чего не смог бы сделать никто.
— Я не волновался, — тут же влез ИИ. — Я просто анализировал вероятности летального исхода. Они колебались в пределах сорока процентов. Три дня назад я оптимизировал прогноз до двадцати пяти. Улучшение пошло после того, как привезли животных. Надо будет включить это в аналитику — кто бы мог подумать, что коты и собаки лечат вернувшихся. О, Лера на связи!
— Включай на громкую, — попросил я.
— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант, — произнесла Лера чуть осипшим голосом.
— Привет, Лер, ты на громкой, с нами Ира, — произнёс я.
— Привет, ребят, — выдохнула она.
— Что с тобой? Я видел, что ты сделала десять шлемов и ушла на больничный, — спросил я.
— Вячеслав Игоревич, а можно я отказ от задания возьму? — спросила она.
— А что не так?
— У меня после этих шлемов сны дурацкие мучают, словно каждую ночь меня бьют плётками. У меня уже всё тело в шрамах, болит жутко. Те, кто хлещут, говорят, что я виновна в том, что какого-то начальника убили, притом там, во сне, я знаю, о ком речь, а просыпаюсь — и не понимаю, о ком. И самое плохое: они говорят, что теперь меня бить каждый день будут, пока я не сдохну, про какой-то отпуск твердят, что его меня лишают. Короче, я думаю, почему-то что это из-за шлемов. Я засыпать бояться стала, меня не бьют только, когда я сильно напиваюсь или под таблетками для сна.
«Всё это похоже на какую-то разводку, наркотики нельзя — но можно водку, кто-то пьёт таблетки, а кто-то колется, я лично бухаю, но могу ускориться», — подумалось мне, но вслух я произнёс другое: — Лер, я тебя сейчас направлю к одному монаху, он из наших, сгоняй к нему, он иногда правильные мысли говорит, это 230 км от Новосиба.
— Хорошо, я сделаю, не могу больше пить.
— Давай, выздоравливай, — произнёс я.
— До свидания, — выдала она и отключилась.
— Тиммейт, найди адрес Шестнадцатого и Леру к нему отправь, пусть подскажет что-нибудь.
— Есть, — произнёс ИИ. — Далее что?
— Добавь к моему рапорту фразу: «Все оккультные эксперименты, начатые по вашему приказу, были прекращены. Дата, подпись», — выдал я.
— Сделал, отправил, — произнёс он.
— Ты же больше меня не покинешь? — спросила Ира, так и замерев у кровати.
— Сознание терять пока не намерен. Ну и у нас Новый год. Надо как-то подготовиться, — произнёс я.
— Твои коллеги говорили, что решили в отеле справить вместе, можем к ним присоединиться. А можем остаться дома. Как ты решишь?
— Я сам запрещал в отелях лишний раз ликвидаторам появляться вне служебной необходимости — и сам же пойду туда праздновать? — спросил я, что означало «нет». — Но и обламывать ребят я тоже не буду: с одной стороны, режимный объект, а с другой — там никого сейчас не содержится. И там всё спокойнее, чем в ресторане. Поэтому празднуем с тобой дома, а ребята пусть отдохнут от меня. У нас всё есть для Нового года?
— Теперь всё. Ты очнулся, собаки и кот тут.
— Всё, я тогда пойду готовить, а ты приходи в себя, — произнесла она и покинула нашу спальню.
Я сидел на кровати и смотрел на щенков — таких уже здоровых, в холке до шестидесяти сантиметров, весом, наверное, килограмм тридцать пять. Собаки в квартире — ужас. Этим двоим ничего не стоит сожрать диван просто потому, что им скучно. Пятнистого, песчаного оттенка, по-моему, звали Барсом, а чёрного с проседью на груди — Шторм. А рыжего кота, который сейчас передислоцировался на мои накрытые одеялом колени, — Рыжиком.
Берёза, конечно, тварь: вначале на меня расписала моё же предложение, а потом мне же и запретила. И на хрена она там нужна Дяде Мише?.. Одни проблемы от этого дерева. Оккультизм они мне запрещают под страхом вывоза в Москву. Хотят, наверное, чтобы наши ликвидаторы голыми на рыцарей Наследия шли и хватали от них побочки. Дяде Мише, конечно, виднее, но что по заботе о личном составе?..
— Тиммейт. Десять андроидов в Калининграде, а остальные двадцать где? — спросил я.
— В Москве, — произнёс ИИ.
У меня даже глаз задёргался, и я принялся глубоко дышать по Суй Фэну и, успокоившись, закрыл глаза. Мысленно представил себя в комнате, наполненной золотым свечением и свечами, и сидящим напротив меня китайским, как они себя называют, культиватором.
— Привет, Суй Фэн, — произнёс я.
— Привет, Медоед, — выдал он, открывая глаза. — Вижу, твою душу знатно отмутузили.
— Приятно видеть, что кто-то видит, я в коме пролежал почти неделю. Слушай, я посоветоваться хотел.
— Слушаю, — перебил меня Суй Фэн.
— С чего бы начать… — пробормотал я, теряя мысль, что хотел сказать.
— С начала, — снова перебил меня китаец.
— А с-сука… — выдохнул я, окончательно упуская мысль.
— Выдыхай и вдыхай, — тихо произнёс он, и когда я подышал, воочию ощущая запах плавящегося воска, он продолжил, но я уже был в спокойствии: — Так о чём ты хотел поговорить?
— Да много всего. Но проблемы есть со всем. Нет, не так, — покачал я головой, чувствуя, как покой входит в мою душу, если она есть и существует, — в целом проблем нет, если умиротворённо вот так сидеть и дышать, но я бы хотел поделиться.
— Так делись, — тихо прошептал Суй Фэн и, закрыв глаза, улыбнулся.
— Мы тут натовцам и их Наследию по зубам дали в Вевельсбурге, теперь у нас все их контакты, и по ним уже работают люди.
— Работа сделала из обезьяны человека, — прокомментировал он.
— Нашли способ, как сделать так, чтоб особенность не передавалась после победы над вернувшимся противником, но вот что меня гложет: делать их у нас может одна девушка, которая в душе не совсем девушка. У вас есть понятие «суккуб» в Китае?
— Хули-цзин, — произнёс он.
— Ну чё ты сразу ругаешься, — выдохнул я.
— Хули-цзин — это гуй… — продолжал он.
— Ты уверен, что первая буква именно «Г»? — спросил я.
— Уверен. Хули-цзин это лисы-оборотни. Пожалуй, самый близкий наш аналог. Они могут менять облик, превращаясь в невероятно красивых молодых женщин. Они искушают мужчин, вступают с ними в связь и питаются их жизненной энергией ЦИ, из-за чего человек может сильно заболеть или даже умереть. Вот я вижу у тебя засос на причинном месте — теперь понимаю, откуда. А «гуй» — это общее название для духов умерших и демонов. Среди них есть и духи-обольстительницы — например, женские духи утопленниц, которые заманивают мужчин своей красотой. Но душа их — лисья или паучья.
