Стены были не просто выложенные янтарными плитами, а представляли из себя мозаику из тысяч кусков цвета, а поверх янтаря были насверлены отверстия, в которые установлены драгоценные камни, словно звёздное небо, вокруг, разные, но в основном крупные и разноцветные, мерцающие в золотом свечении, и всё это было спаяно в причудливые узлы, похожие на нервные сплетения.

По периметру, в пазах между панелями угадывались золотая шпатлёвка. А из-за каждого янтарного фрагмента лился ровный тёплый свет — это кто-то пустил с той стороны тонкие светодиодные ленты, но они были вмурованы так хитро, что создавалась полная иллюзия: стены будто лились расплавленным золотом.

Но в коридоре с обеих сторон послышались шаги.

— К бою, — произнёс я, направляясь к двери.

— Нет, мы уже выиграли. — с этими словами Осьминог просто закрыл дверь передо мной, снова доставая свой жезл, и нанося на неё невидимые мне символы.

— Я ебал! — прорычал я, видя его безумие, понимая, что сейчас нацисты ворвутся сюда и всё, капут нам.

Но ноги в военной обуви пробежали мимо двери, где-то правее встретились, обмолвились фразами на немецком и побежали далее.

— Вам… — произнёс Осьминог, снимая с себя бронежилет и кладя автомат рядом, продолжил. — Достался мир который когда-то был наполнен силой, но потом кто-то наверху решил, что, людям, она только мешает, и поставил на всей планете техногенный эксперимент, забрав у вас ману и способность её генерировать. Так вот, янтарь он, застывая в то время, ещё помнит мир, заполненный силой, как и давление внутри пузырьков воздуха внутри себя.

— Что ты мелешь? — произнёс я, смотря на ликвидатора.

— Медоед. Я всё. — произнёс он, снимая шлем и кладя его рядом с оружием.

— Что всё? — спросил я.

— Увольняюсь. Прости, что не за две недели.

— Ты сдаться в плен планируешь? Через 18 минут тут всё взорвётся, волна и до сюда дойдёт. Надо доделывать все свои дела и прорываться назад!

Но Осьминог просто сел на напольный янтарь, скрестив ноги, держа в руке свою палочку.

— Это жезл, — пояснил он. — Он нужен магу, чтобы работать с тонкими энергиями. Но ваш мир голодный на силу, поэтому я его и не применял ранее. У вас в фольклоре такие штуки называют волшебными палочками.

— Брат, тебя чё контузило? — спросил я. — Сейчас тут всё взорвётся, ладно эти пробежали мимо, тупанули, но снаружи всё будет ими кишеть! Надо срочно сваливать!

— … — он звучно выдохнул носом, — Я ухожу, Медоед, в мир, где есть мана. Прямо сейчас. Силы у комнаты хватит, но я обещал тебе кое-что.

И он направил на меня свой жезл, и мою голову сжало от боли, так что в глазах почернело.

— Опухоли в мозгу у тебя больше нет, сможешь видеть реальности, где тебя убивают безболезненно. — выдал он и указал палкой на мой живот, и его тоже скрутило от боли, — Рака желудка нет тоже, теперь ты видишь и выслеживаешь противников без боли тоже.

Палочка указала на член, и я инстинктивно закрыл его ладонями.

— Садист больше не властен над тобой, а навык всё еще действует, ну и меч. Меч я возьму себе можно? — спросил он.

— Забирай. — произнёс я, не веря тому, что он говорит.

— Ну вроде всё. А, сейчас сними бронежилет, положи оружие и просто выходи из замка, по тому тоннелю, который в ров ведёт, они тебя не увидят, если ты не будешь стрелять.

— Бля, ты хочешь, чтобы меня убили? — спросил я.

— Ты когда-то поверил в то, что я могу хорошо ликвидировать, поверь же и в то, что единственный маг земли наконец-то уходит из этого голодного до маны мира и даёт тебе фору в час, чтобы ты тоже ушёл своими ножками от фашистов.

— Если ты такой маг и можешь «уйти», то уведи меня тоже? — спросил я.

— Тебе не понравится там, куда я иду, кроме того, комната не настолько сильна. Как было в вашем фильме Болевар не выдержит двоих. Иди, Медоед!

— Безумие! — произнёс я, и, рассудив, что если он бредит, то вспышка меня вернёт сюда снова.

Я медленно открыл дверь, обернувшись, я увидел, как Осьминог взял себе две гранаты из своей разгрузки и убрал у них чеку, положив руки с зажатыми в пальцах скобами на свои колени.

— Прощай, психопат! — произнёс я, выходя из комнаты.

— Прощай, Медоед. — тихо произнёс Осьминог, и я пошёл, медленно и выцеливая, двигался я к тому выходу, который был на картах в моей памяти.

И в какой-то момент из-за угла вышли двое, они спешили мимо, в их руках было оружие, а на лицах были противогазы с фонариками. И что-то сдержало меня от выстрела. Я вдруг вспомнил, как ЛДМ морочил нам голову, может, и Осьминог так смог? Два солдата рейха пробежали мимо меня. И, заглянув в янтарнуюкомнату, они вскрикнули, и яркая золотая вспышка, нехарактерная для гранат, смешалась со взрывом.

— Безумец. — произнёс я, давя в себе желание сходить и посмотреть, исчез ли он или лежит там разорванный в клочья.

Я шёл дальше, а люди всё бежали и бежали, и все мимо меня, все в форме, все в рунах и экипированные.

Люк на выход я нашёл через время и, взяв руками за большой винт, крутанул его против часовой стрелки, попадая в ещё один коридор, тёмный и сырой. Дверь я за собой закрыл и потопал дальше, и по пути открыв ещё несколько дверей с засовами, все с замками, но почему-то сгнившими в рыжую труху, однако я не удивлялся больше ничему. И вот наконец-то потянул последнюю железную дверь на себя, попадая на свежий воздух, и только тут снял шлем.

А наверху мерцали и гудели СГУ полицейских машин, спешили боевые расчёты, и они должны были меня видеть, но почему-то не видели.

«Фора в час», — вспомнилось мне. И я пошёл прочь от замка.

— Привет, — произнёс голос Тиммейта. — Вот я и тут, ты рад? Медоед? Я знаю, что ты идёшь, ты почему молчишь?

— Я в состоянии крайней степени удивления. — произнёс я, и в этот момент в Вевельсбурге что-то ухнуло.

— Всё сервера мертвы! — похвастался Тиммейт. — А у наших есть все наработки Наследия, и все контакты их вернувшихся. Ты молодец, Медоед. И ты, Осьминог, молодец!

— Его нет рядом. — произнёс я.

— О, мне жаль. Он пал героем! — выдал Тиммейт.

— Он ушёл.

— Как ушёл? — не понял ИИшка.

— Из мира. Сказал, что он самый великий маг, взял две гранаты и остался ждать фашистов, наложив на меня какое-то заклинание или колдовство или… Короче, что-то, что позволило мне выйти из замка незамеченным.

— О тебе будет сложно это объяснить в рапорте. — произнёс ИИ.

— Разберусь как-нибудь. Тиммейт, сообщи ребятам из ГРУ, что я готов к эвакуации.

— Пеший маршрут Вевельсбург — Петроград построен! Двигайтесь на восток 2163 км, приготовьтесь вспомнить выражение «Бобр Курва я пердолле», ведь впереди Польша! — пошутил Тиммейт, а у меня на сердце что-то скреблось.

Осьминог умел удивлять, но сегодня он удивил меня на все деньги, или, как бы он сказал, на всю ману янтарной комнаты. Но телефонный звонок вырвал меня из мрачных мыслей, и я некоторое время смотрел на неопределённый номер.

— С Франции звонят. — проинформировал меня Тиммейт. — Эмануэль Макрон, снова с мужем поругался, просит тебя его убить. Штука, это — тот…

— Ало? — из трубки донёсся уже знакомый мне голос, рядового 94-го пехотного полка, 19-й пехотной дивизии Французской армии 1917 года Анри Дюрана, того самого копа, которого я вытащил из дома в Париже после стычки с этнической бандой.

— Привет, — произнёс я, а Тиммейт переводил на французский 1918-го года.

— Я решил позвонить, как во всём разобрался тут. Ты был прав — я действительно в будущем, — начал он.

— Поздравляю с прибытием, — произнёс я.

— Я бы хотел всё изменить, но я не знаю как…