— Это Медоед, не грусти. Поймаешь ты своё кривое отражение ещё!

«У него есть его Тим, ты можешь их вычислить?»

— Сервера Тима в Англии. Само устройство, которое носит ЛМ, работает удалённо и, когда взаимодействует с нашими сетями, использует постоянно меняющийся VPN.

«Ты знаешь, чего я не понимаю? Его там ждал водный мотоцикл, прикованный цепью. Не моторная лодка, а водный мотоцикл. Вряд ли это случайность. То есть мы отдали все данные по агентам и агентуре „Наследия“ на доработку УФСБшникам по регионам, а у нас врагу кто-то просто берёт и передаёт водный мотоцикл. Сформулируй задачу ребятам в Нижнем: проверить информацию о водных мотоциклах, хранившихся на базах. Они же у нас подлежат регистрации. Пусть почешут по соцсетям, пусть посетят тот же яхт-клуб на берегу — у кого такие есть или были».

— Сделано. Но ты найдёшь лишь агента, а не ЛМа.

«С паршивой овцы хоть шерсти клок», — написал я и добавил: — «А я в отель ОЗЛ — спать. Завтра этот хер снова кого-то убьёт, или особенность заработает».

И, подъезжая к отелю города Нижний Новгород, наша «Газель» остановилась. Водитель погудел, потому что какой-то паркетник сдавал задом в узкий проезд на своей большой неповоротливой машине. И тут мою голову словно сдавило тисками, и я резко посмотрел направо. И после прогремевшего выстрела я рухнул на пол, надевая на себя шлем, засовывая Тиммейта в броню.

А сверху громыхало, сыпалось стекло, летели брызги крови и костей черепных коробок, а лобовое стекло «Газели» превратилось в плюющуюся свинцом паутину. В голове уже складывались — судя по звуку — три русские буквы. Спереди работал пулемёт. И это был РПК. Работал длинной очередью, как могут и хорошо умеют робо-собаки. Но где робо-собаки там и дроны, а где дроны там и их дроновод…

«Газелька» стала ловушкой — грохочущей выстрелами, звенящей стёклами, истекающей кровью. Я повалившись на пол лёг на левый бок и дёрнул на себя оружие из рук человека без половины головы. Прижавшись к ногам людей, которые больше никогда не вздохнут, прижав АК-105 к полу, я пальцами правой руки снял его с предохранителя и дёрнул затвор на себя.

Тела заваливались на меня, словно спасая от осколков стекла. В какой-то момент я увидел Волкодава — бледное простреленное лицо, прерванное на полуфразе. Его голова легла рядом с моей и безэмоционально смотрела насквозь куда-то вдаль, мимо тел сражённых спецназёров, сквозь железо обшивки, туда, куда уходят ликвидаторы в последний путь. Я думал, что надо как-то выбираться из-под тел, но тут в окно влетел дрон, и вспышка озарила меня даже сквозь затемнённые окуляры «Ронина». Я открыл рот машинально, прижавшись к оружию, и наша куча из тел и бронежилетов вздрогнула от взрыва.

Звон ворвался в моё бытие, и казалось, что он будет звенеть в голове долго. Но я поднял голову, чтобы видеть дверь, и она распахнулась, впуская в задымлённый салон уличный свет, в очертаниях которого стояла фигура в шлеме со свастикой на лбу. И я зажал спуск, позволяя отдаче АК поднимать ствол по бронежилету к шее, от шеи до шлема. Одна длинная очередь отбросила ложного Медоеда назад — и это была всего лишь трата его особенности, словно показанная мне картинка. Как сказал бы Волкодав — «галюн». Потому что я снова лежал и передёргивал затвор, и это было уже знакомо и понятно, вспышка врага откатывала его назад в безопасную позицию.

Поднявшись, я пятился назад, а робо-собака с РПК всё стреляла и стреляла. И в какой-то момент я оттолкнулся ногами и спиной ударил двойную дверь «Газели». Вероятно, моя масса и инерция под адреналином была такая, что замок не выдержал и открылся, и я кубарем покатился назад. Падая на асфальт, и кувыркаясь через спину я залёг, взглянул под «Газель», а тем временем в неё прилетел дрон — тот самый. Однако зачищать «Газель» с трупами ЛМ больше не спешил, а в салон прилетело что-то, что хлопнуло, и сверху меня начал распространяться дым.

А я уже выглядывал из-за задницы «Газели». Двигаясь к противнику на корточках, «Следопыт» не работал, по крайней мере у меня. А работает ли он у него — мы сейчас узнаем. И я двигался скрючившись не зря, потому что следом за дымовой гранатой в салон прилетела наступательная, и, хлопнув, выбросила обильный пласт дыма на улицу, превращая всё происходящее в ранние клипы Пугачёвой. Только, в отличие от «айсберга в океане», я крался вперёд не по колено и даже не по пояс — я шёл наугад, ничего не видя. И вот я достиг паркетника, на внутренней полке багажника которого стояла робо-собака. У неё наконец кончились патроны, тварь бездействовала, а может, просто не видела меня. Однако я искал виновника всего этого задымления.

И, сделав ещё шаг, я увидел его. Он стоял за капотом авто, всматриваясь в дым сквозь механические прицельные приспособления натовской винтовки.

И вдруг его ствол дёрнулся в мою сторону, и я рухнул на асфальт, потому что место, где была моя голова, тут же начало нашивать свинцом, рикошетя о кирпичную стену гаража, попадая по паркетнику, ударяясь о мой бронежилет и больно ошпарив правую ногу. Я выставил АК, сменив «плечо» на левое, и дал очередь по-сомалийски в сторону ЛМа, и тут же лёг к колёсам, видя, что из моей ноги в районе бедра бьёт пульсирующий фонтан. Чёртовы рикошеты.

Однако присел и он. И я под двигателем мог видеть его стопы. Моё ранение было фигнёй в краткосрочной перспективе. В человеке пять литров, а это около минуты истекания кровью — я всё еще успею.

А вторую очередь я дал по его стопам, целясь под авто. А когда тело ЛМа завалилось на асфальт, вообще зажал спуск, «делясь» с ЛМом всем рожком.

«Тупая шлюха», — подумал я, передёргивая затвор, снова лёжа в «Газели», в крови и стекле. Ещё два отката до четырёх в этом бою. Но ты ведь и раньше тратил силы — в том же затоне под мостом, когда впервые «познакомился» с Волкодавом.

Но считать было некогда, потому что РПК работало жёстко, нашпиговывая всех, кто был в «Газели», и вдруг оно остановилось раньше, чем в прошлый раз.

И я привстал, пятясь назад. Проделывая тот же трюк с дверью, я вывалился на улицу, первым делом проверяя, нет ли ног ЛМа в поле моего зрения. Но звук мерзкого жужжания пронёсся над «Газелью», но в этот раз не взорвал машину, а ушёл выше.

Словно хотел зайти на второй вираж с последующей атакой. И я побежал, побежал от «Газели», чтобы завернуть за угол ближайшего гаража, непрерывно глядя на небо. Из АК сильно такую дрянь не собьёшь.

— Тиммейт, у нас рядом две боевые машины, пробуй подключение! — выпалил я.

— Делаю, — произнёс он, а дрон уже летел на меня.

И в последний момент взмыл в воздух.

— Наблюдаю ЛМа, стоит за «Ниссаном», — произнёс Тиммейт управляя дроном.

— Атакуй, оторви ему ногу! — приказал я.

Но за углом раздалось бодрое, гарцующее цоканье четырёх ножек — робо-собака спешила ко мне. И примерно сразу же раздались выстрелы — это ЛМ заметил дрон в небе тоже.

И прозвучавший взрыв ознаменовался вопящим криком, криком из-за паркетника и шуршанием разлетающихся осколков. Робо-собака уже выглянула дулом РПК из-за угла, и я с силой ударил ногой по стволу снизу вверх, словно хотел послать мяч на другую сторону поля. РПК разразился очередью, а собаку затрясло от потери равновесия, и когда она, отбежав, выскочила на меня, замерев для выстрела из кривого пулемёта, патронов в нём уже не было.

— ЛМ ранен! — прорычал Тиммейт. — Добивай.

И я побежал, побежал мимо расстрелянной «Газели» с трупами внутри, побежал мимо паркетника, чтобы увидеть, как человек в чёрном камуфляже с половиной кровоточащей ноги, окровавленными пальцами приводит свой «Глок» в состояние боевой готовности, намереваясь выстрелить себе в голову. Возможно, это была и последняя его вспышка, возможно, этот выстрел был бы и решающим, но я выстрелил первым, целясь по пальцам, так чтобы их оторвало вместе с пистолетом. И руки ЛМа дёрнулись, а глотка попаданца разразилась криком. А тем временем он не истекал кровью. Взрыв спазмировал мышцы в его ноге — это чуть позже оно начнёт вытекать, но сейчас оно хранило жизненную силу вернувшегося.