— Это надо через Дядю Мишу, чтобы болтовни было меньше. Передай ему наши предложения, — произнёс Волкодав.

— Сделано, думаю, ему дадут просраться, — отрапортовал Тиммейт.

— Впервые говорю с машиной, — посетовал Волкодав.

— У меня есть машина и молчащая, в багажнике лежит, ждёт своего часа.

— Вот да. Оно мне понятней, чем ты.

— Надо уже начинать понимать, потому что против нас работает такой же Медоед и такой же Тиммейт. За тем небольшим исключением, что мы подлинные, а они — подделки. Ликвидатор и ИИ-курильщика.

— Скажи, а его Тиммейт поведёт в случае крайнего кипеша через всю Россию пешком? — спросил у ИИ Волкодав.

— Не знаю, его же ЛМ программировал. Не исключено, что решения будут глупее…

— Ещё глупее, чем пешком через Америку? — удивился Волкодав.

— Ты же нормальным спецназёром был. Приехал в свою Москву — стал каким-то нежным до решений. Чем тебе марш-бросок через континент не угодил?

— Тем, что я знаю всего одного человека, который это всё смог выдержать, и он сейчас спит на заднем сиденье. А впереди, как я понял, его подражатель, да? Как думаешь, быстро мы его возьмём?

— Если наша спецура его спешит и оставит без машины, то два-три дня, — нашёл что сказать Тиммейт.

— Два-три дня… почему-то я тебе не верю… — протянул Волкодав.

Он гнал свою машину вперёд по трассе на Владимир, иногда смотря в зеркало заднего вида. Да, он знал, что Медоед отстал от него, но не смотреть просто не мог. Этот неприметный седан шёл на пределе его возможностей, однако возможности человека никто не отменял. И, остановившись на заправке, из машины вышел он — высокий и голубоглазый, со светлыми, почти седыми волосами. Он одет был в утеплённую куртку Columbia серого цвета и такие же серые утеплённые спортивные штаны. И, обойдя своё серебристое авто, где на заднем сиденье не было места настолько, что куча чего-то была закрыта брезентом и доходила до уровня подушек для шеи, отвинтив крышку бензобака, он залил туда тюбик присадки для топлива и только тогда вставил красный пистолет 95-го.

Заправка пустовала — ещё бы, на дворе было раннее утро, а зимнее солнце медленно поднималось на востоке и угрожало слепить его всю дорогу.

— Тим, — произнёс он, — эта заправка входит в сеть «Яндекс»?

— Нет, сэр рыцарь, — произнёс его микронаушник.

И, поморщившись, молодой мужчина пошёл к стеклянному зданию заправки и, дёрнув ручку, ощутил, что та закрыта.

Однако правее от двери было окошечко с рукописной запиской: «Звонок не работает, стучите». И он постучал.

Девушка появилась из-за стеллажей с маслами, аптечками и тросами. Она была черноволоса, носила мятую коричневую форму и недовольно шествовала к своему раннему клиенту.

— Первая колонка, полный бак 95-го, оплата картой, — произнёс он.

И она, смерив его взглядом, проговорила:

— Скажите, сколько поставить, что не влезет — вернётся.

— Пятьдесят литров, — произнёс он, даже не смотря на девушку.

— Прикладывайте, — выдохнула она, протянув ему терминал, решив, что ей не может так повезти.

Он казался ей сошедшим с журнала — красивым, мужественным и холодным. Она взглянула на его карту, где были выгравированы фамилия и имя: «Жижко Кутич».

«Точно не везёт, ещё и иностранец. Эх, Маша, принцы на седанах не ездят. Но на одну ночь этого красавчика, конечно, хотелось бы почувствовать на себе в подсобке», — подумала она про себя.

— Кофе может быть? — спросила Мария, видя, как оплата уже прошла, но не желая отпускать иностранца.

— Нет, спасибо, — произнёс он, видя, как шланг заправочной станции дрогнул и начал подавать бензин.

— У вас интересная фамилия, — продолжила она. — Чья она? Жижко Кутич?

— Хорватская, — выдал он всё таки одаривая заправщицу своим холодным взглядом серых глаз.

— Точно не хотите кофе? — умоляюще произнесла она.

И тогда Жижко повернулся и посмотрел в сторону, откуда приехал, словно что-то прикидывая. Его лицо коснулась гримаса боли — это желудок бунтовал от особенности «Следопыт», а Медоед, его враг и местный ликвидатор, шёл по следу, но нещадно отставал.

— Только если приготовленного вашими нежными руками, — произнёс Жижко и, убирая карту с терминала, чуть коснулся пальцами кисти Марии.

— Я сейчас вам открою, — произнесла она и поспешила к двери.

И, спешно, путая ключи в своей связке, теряя драгоценные секунды, она отперла эту дверь, впуская в свою обитель чужого, пускай и красивого мужчину. А он сделал пару шагов внутрь и обернулся, посмотрев на прилавок у кассы.

— Помогите мне, пожалуйста. — выдохнул он смотря на стеллажи быстрых покупок.

— Да, конечно. Что вы хотели?

— Я не очень в этом разбираюсь. Презервативы Contex — какие вы бы выбрали?

— Ребристые, — произнесла она и, опустив глаза, покраснела.

А он просто взял её за руку и, давя в себе желание сломать кость, ощутил, что его член встаёт, упираясь в утеплённые штаны. И, дёрнув её на себя, он впился в губы заправщицы своими губами, а правой рукой нашёл её грудь сквозь неудобную ткань формы, сквозь бюстгальтер. Особенность «Садист» требовала от него жестокости, но этого хватало в его обыденной жизни. И, развернув её к себе спиной, он обнял её талию, скользя губами по её солёной от ночной смены шее, расстёгивая пальцами железную пуговицу её джинсов под коричневым фартуком. Опуская собачку молнии, он стянул с Марии джинсы вместе с нижним бельём и прижался к ней сзади, имитируя толчок, будучи ещё одетым, чем вызвал глубокий вздох девушки на грани стона.

Свои штаны спускались быстрее, чем её. Ещё не пробитый через кассу презерватив надевался на окрепший член, мерно разматываясь под его пальцами. И вот наконец он вонзился в неё, буквально приподняв девушку своими бёдрами и руками. Он сделал одно поступательное движение, другое, третье — и его рык, словно раненого зверя, оглушил правое ухо Маши. А левая рука взялась за её горло.

Это был финал, финал, который он даже не думал продлевать. Вынимая член из обмякшего и падающего на пол тела, снимая наполненный презерватив и завязывая его узлом, он смотрел на сломанную шею Марии, неестественно повёрнутую влево, почти под прямым углом. Особенность «Садист» могла не только бороться на коврах — она прекрасно годилась, чтобы убивать, получая даже не оргазм, но такой редкий — экстаз. Тот самый, какой получаешь впервые, только вступив на дорожку половой жизни, и, словно случайно, почувствовав его, безуспешно пытаешься повторить.

Презерватив пошёл в карман. А Жижко надел штаны и, забрав пачку, где было ещё два презерватива, взял еще упаковку адреналина-раша, и вышел из заправки, закрывая дверь на ключ, который поднял из её рук. Его седан стоял у колонки уже заправленным и готов был везти его далее.

Через минут десять он выбросил свои биоматериалы из окна на скорости 130 у неизвестной ему деревни и продолжил свой путь.

Город Владимир насчитывал около 350 000 человек, и по-хорошему там должно было быть три-четыре ликвидатора, но по факту было два. Ленивые провинциальные убийцы, копящие на свой домик на территории России и путешествия с женой за границу — не должны были быть проблемой, тем более что вернувшийся среди них всего лишь один. Да, Медоед и его покровитель усилили московский отель, что хрен подберёшься. Отель в городе Калининграде тоже стал неприступной крепостью. На отель в Новосибирске уже нападали и, скорее всего, там бдят. Но по стране осталось ещё много отелей и много вернувшихся, а ведь именно они были его целью.

В Кёнигсберге Медоед всех удивил своей маской отвержения особенностей, но Наследие пошло дальше.

И Жижко Кутич, или, как его назвал Медоед, ЛМ, бросил взгляд в нишу переднего пассажирского сиденья, где помимо натовской винтовки с глушителем — HK416 — лежал шлем «Ронин» с крупной свастикой на лобовой броне, внутри которой оккультные умельцы расположили полудрагоценный камень — чёрный оникс. И, в отличие от шлема Медоеда, этот шлем не отвергал особенность врага — он поглощал её и делал возможной её трансплантацию при должных ритуальных условиях.