Вернувшийся, конечно, после такой ликвидации больше никогда не вернётся, но кого волнует чужое горе?..

И, подъезжая к городу, пришлось сбросить скорость, потому что какой-то дурак на «КамАЗе» выезжал на основную трассу и занял сразу две полосы.

ЛМ стоял и нервно тарабанил пальцами по рулю машины — «поддельными» пальцами, по рулю угнанной машины. Хмурясь на всё происходящее идеально сделанным накладным лицом.

И тут вспышка отбросила его назад. Из носа потекла кровь, а он только-только отъезжал от АЗС.

«Чем меня убило?» — спросил он сам себя и, не найдя ответа, сверился с картами, ища тот просёлок, где поворачивал «КамАЗ».

«Засада, значит?» — подумал он и, проехав нужное количество времени, чтобы до «КамАЗа» можно было дойти пешком, вышел из авто и, открыв заднюю дверь, сбросил с груза, который он вёз, брезент.

А сзади ровным строем лежали робо-собаки с РПК на спинах, а на них покоились дроны-камикадзе.

— Тим, у нас засада впереди. Что ты об этом знаешь?

— Ничего, сэр рыцарь.

— Хорошо, активируй боевые машины.

ЛМ выложил дронов на обочину, совершенно не стесняясь машин, которые летели мимо него, замечая, что было катастрофически мало встречки. И, надев полную броню и шлем со свастикой, взяв рюкзак на спину и «Хеклер и Кох» в руки, произнёс:

— Медведь выходит на охоту душить собак! Тим, окружаем, уничтожаем, начинают бой наземные.

— Понял, сэр рыцарь!

Четыре робо-собаки вскочили на свои ножки, затопав на месте, а винтовые дроны в количестве десяти машин взмыли в воздух.

Я спал, а разбудили меня слова Волкодава:

— Смотри, горит что-то.

Дым висел над дорогой плотной стеной — чёрный, разнося по округе вонь горелой резины и человеческого мяса. Проблесковые маячки мигали вразнобой — тут была скорая, и пожарная, и Росгвардия с ГАИ. Дорога была перекрыта, перекрыта сгоревшим и потушенным КамАЗом, что стоял поперёк, с развороченной кабиной и простреленными колёсами. Рядом с ним, в кювете, дымился перевёрнутый УАЗик. Он был тоже изрешечен пулями, из салона торчала рука в чёрном рукаве, с пальцами, сжатыми в кулак, словно эта рука пыталась держать оружие даже после смерти.

Я вышел из машины, а Волкодав вылез следом. Я был экипирован, а вот мой напарник пренебрегал шлемом:

— Пиздец… — произнёс мой московский коллега.

В траве, покрытой снегом и копотью, вокруг лежали тела в чёрном камуфляже. Все в броне и в шлемах, все с оружием. Чуть далее стоял сожжённый «Тигр», у которого тоже лежали люди.

— На, — произнёс я, отдавая Волкодаву телефон. — Сними это на камеру для руководства.

— Какой у тебя пароль? — спросил Волкодав.

— Там нет пароля, там ИИ. Он сам всё запустит. Ты только води, словно ты штатив.

— Судя по следам, — начал ИИ, — ЛМ принял бой. У него было как минимум два РПК на робо-собаках и дроны-камикадзе. Собаки подавляли огневые точки, дроны работали по живой силе. Он сам прошёлся по позициям и добивал выживших.

— Устроили засаду, блин, — произнёс Волкодав.

— Когда-то давно, после того как у нас ликвидатор Тим с ума сошёл, мы все с УФСБшниками тренировались отражать атаки дронов, использовать дроны. Видимо, учения не смогли прейти Уральские горы, — проговорил я, видя, как люди в форме медиков ходят и выполняют свою работу, взаимодействуя с уже погибшими бойцами.

И в этот момент к нам подошёл человек в костюме и, представившись ответственным по Владимиру, начал с нами беседу о случившемся. Начали с приветствия, потом ритуал показывания корочек, а потом… А потом я произнёс:

— Господа офицеры, я вас оставлю, — и ушёл в сторону нашей машины.

Я, если честно, уже устал со всеми УФСБшниками России общаться, повторяя один и тот же скрипт.

ЛМ раздолбил спецназ УФСБ и прошёл сквозь них. Хорошо бы было пообщаться с ранеными, но их уже увезли. Был бы это обычный человек — для него бы такая задача была непостижима, а для вернувшегося с особенностью «Солдат-удачи», если не плёвое дело, то цена многих повторений и головной боли. Пробуй — не хочу.

И вот у нас отрезан путь к городу. Можно проехать по полям, конечно, можно найти обход, но это тоже время.

«Что ему надо во Владимире?» — задал я сам себе вопрос.

И тут меня осенила идея.

И я обрисовал её Дяде Мише набрав его по телефону. Идея звучала абсурдно: ЛМа нельзя было убивать и даже пытаться убивать…

— Почему это? — спросил меня генерал-полковник, разбуженный или не спящий, потому что просил ребят взять урода.

— Потому что «Солдат-удачи» возвращает вернувшегося в безопасный момент до его гибели. Мы его так никогда не уничтожим. Надо усыплять человека используя транквилизатор или газ, — предположил я.

— Идея хорошая. Где он сейчас? — спросил у меня Дядя Миша, и я расфокусировал зрение, посмотрев на город.

— Уходит дальше на запад, куда-то выше по карте.

— В Нижний Новгород он едет, — выдал Дядя Миша.

— Есть предложение ликвидаторов спрятать, а в их отеле режим особой готовности объявить, — предложил я.

— Но в Нижнем у нас и так все спрятаны. Двоих ты убил, одного посадил, руководит отелем капитан Шмель, — напомнил мне Дядя Миша.

— А точно, — кивнул я. — Продолжаю преследование ЛМа.

— Давай. До связи. Жаль парней, конечно, — произнёс Дядя Миша.

— И мне жаль, — произнёс я. — Если будем подобную засаду делать, то надо транквилизаторами или по ногам и рукам стрелять.

Волкодав вернулся в машину, когда я уже снял броню и бросил СР-3 на заднее сиденье, сев за руль.

— Ну короче. На заправке, которую мы посещали и которая не работала, труп нашли. Девушку похоже сначала трахнули, а потом убили. Судя по камерам, наш клиент.

— Я не помню никакой заправки, — выдал я, заводя двигатель.

— Ты спал, а я пытался дозаправиться.

— Понял, — выдал я и свернул с дороги через левую сторону, проехав по полю и, найдя более или менее пологое место, взобрался на трассу снова. Тут всё было перекрыто машинами, но я протиснулся в нашу полосу и поехал далее.

Следующие четыре часа я дал Волкодаву отдохнуть, и вот мы уже въезжали в Нижний Новгород. Город встретил нас серым, промозглым утром — снег уже не падал, но на дорогах была каша. Волкодав сидел рядом, смотрел в окно и молчал. Я знал, что он думал о том же, о чём и я. Нам поступила информация, что по пути к Нижнему, экипаж ГАИ попытался остановить быстро едущую машину и получил дроном в лобовое стекло. Итог — обгорелая тачка и два погибших офицера.

— Тиммейт, — произнёс я, не отрывая глаз от дороги. — Свяжи меня со Шмелём.

— Сделано, — ответил ИИ.

Через пару гудков в динамиках раздался голос — низкий, хрипловатый.

— Вас слушаю?

— Привет, Шмель, это Медоед. Я у вас в городе. Инструкции получал?

— Получал, — ответил он. — Ну, мы держим оборону.

— Держите, я заеду за транквилизаторами.

— Ждём.

Я завершил на этом диалог и повернул на улицу, которую указал Тиммейт. И уже через десять минут мы остановились у неприметного двухэтажного здания. С периметром и колючкой и опущенными жалюзи на окнах. Внутри отель ОЗЛ выглядел как и в тот раз, когда я был тут мимоходом, сломал нос Ворону, отразил атаку двоих дебилов и так получилось, что убил.

Шмель встретил нас на входе. Коренастый, с короткой стрижкой и глубокими морщинами на лице, словно он нёс на себе тяжесть всего города. На поясе у него висел пистолет, а на пузатом корпусе была чёрная водолазка.

— Приветствую вас, господа! Медоед, Волкодав — сразу два контролёра на наш скромный город, — произнёс он, протягивая руку сначала мне, а потом Волкодаву.

— Мы проездом, — кинул я.

— Ну тогда пойдёмте! — произнёс он, показывая нам в сторону оружейки и закрывая за нами дверь. — Дистанционные инъекторы только сегодня подвезли. Есть ВПО-222, по сути «Вепрь» на десять дротиков, и пистолет «Сибирский охотник», больше похожий на пейнтбольный привод на пять дротиков. И набор дротиков для одного и другого.