— Вячеслав Игоревич, простите, вышла заминка. Ваше удостоверение. Счастливого пути, — произнёс старлей и отдал мне мою карточку.

И я закрыл окно и поехал прочь из этой подставной засады ДПС.

— Медоед⁈ — произнёс Тиммейт.

— Что? — спросил я.

— У нас звонок из Англии за их счёт. Будешь говорить?

— Бля, готовься переводить маты, — произнёс я.

Хотя материться я был не намерен. Ежу понятно было, что звонил мой враг, и показать ему моё раздражение означало показать слабость. И я взял трубку…

— Ал-ло… — протянул я.

А в трубке повисло молчание.

— Ду ю спик рашен? Мейби инглиш? — продолжил я.

— … Это так странно, — произнёс на том конце уставший мужской голос. — Это пиздец как странно.

— Чуть больше конкретики давай внесём в нашу беседу? — предложил я.

— Давай внесём. Значит, ты — местный Медоед, Кузнецов, Калинин? У меня к тебе другой вопрос. А твоя Ира еще жива?

— Какая Ира? — спросил я, решив соврать.

— Только не говори, что у тебя не было Иры. Я смотрел расследования СиСР, надо сказать, что ты меня удивил.

— Чем же? — уточнил я.

— Тем, что когда тебя взяли в камбоджийском аэропорту, ты не убил их всех, а покорно сел в тюрьму, поверив, что её спасут, а тебя вытащат.

— … — я не знал, что ему отвечать. Это было не так давно, но в моей памяти уже казалось перекрытым другими событиями.

— Может, и мне стоило сесть и покорно довериться Совету и Оракулу. Но я, в отличие от тебя, имел и имею яйца, — произнесли на другой стороне трубки. — А ты сделал для них революцию, раздолбил сервера в Вевельсбурге, уничтожил Пьера Лазара в Париже. Сколько побрякушек они повесили на твой китель за твою собачью преданность?.. Но в одном ты лучше меня — у тебя есть Ира.

— Я ебал, ты что, блядь, такое? — спросил я, уже понимая, чем, а точнее — кем, эта тварь себя считает.

— Я — это ты, из плотности, где всё пошло не так. И искренне не понимаю, почему, блядь, вам тут так повезло. Войны на Украине нет, Чернобыль не взорвался, Союзное государство построено, Крым — международная экономическая зона, даже в Камбодже теперь демократия, хотя диктатор Понлок себя ещё покажет.

— Завидуй молча, а, — произнёс я.

— Не получается молча. У вас есть то, что принципиально мне нужно. Но пока ты и пидор Дядя Миша живы, это не осуществимо. Я хочу, чтобы ты понял, росгвардеец: ваши все солдаты и менты мирного времени и рядом не стоят с тем, что прошли люди из моей плотности. И я, блядь, не понимаю, почему у вас тут всё ласково. Чем вы, твари, это заслужили?

— Как погибла твоя Ира? — спросил я, вместо колкости в ответ.

— Взорвали вместе с группой ЦРУ в Камбодже, чтобы она не стала их заложником, — произнёс он.

— Пендосы убили твою Иру, и ты вернулся, чтобы драться с нами, с русскими?

— Не пендосы, а Совет. Да и мне на национальный фактор пофиг, меня только вы все бесите!

— В твоих словах есть одна ошибочка, — произнёс я. — Чтобы всё исправить, ехать надо не от меня, а ко мне.

— Ещё предложи мне сдаться, — усмехнулся он.

— Ну а что? Твой налёт на отель ОЗЛ прошёл без жертв. У меня всего одного бойца ранило, но мы его вылечим. А то, что в твоей реальности Дядя Миша плохой, так это бывает. Сам говоришь, что у нас тут всё хорошо. Так зачем всё портить? Давай сотрудничать?

— И Иру мне отдашь? — усмехнулся на другом конце враг.

— Нет, Иру я тебе не отдам. Но могу дать работу, где ты сможешь отомстить всем ЦРУшникам. Америка большая, и там тоже есть твоя девушка. Ты ведь помнишь Эмили? — спросил я.

И на другом конце трубки замолчали, а потом выдали:

— Пиздишь ты мне всё, Медоед! Я не верю ни единому твоему слову! Тоже мне, честен по принципиальным вопросам…

— Кто тебя сюда вернул? — спросил я.

— Тебя это ебать не должно! — произнёс он.

— Но ебёт, прикинь. Я тебе нормальную тему предлагаю: помириться с Родиной и снова стать на её защиту! — предложил я как бы сказал Д. Ф. Трамп сделку.

— У тебя есть то, что надо мне, и, к сожалению, в этом мире может быть лишь один Медоед! — произнёс он, и в трубке зазвучали гудки.

— Тиммейт, эту запись отправь — Дяде Мише. И сам что скажешь по его поводу⁈

— Скажу, что у человека какая-то психопатия. То, что он говорит и утверждает, невозможно, но у него есть устройство, которое делает для него то же самое, что я делаю для тебя. Пока вы говорили, они пытались взломать твой телефон, а я пытался найти его местонахождение.

— И что, как результаты? — спросил я.

— Как в анекдоте. Рассказать?

— Бля, ну расскажи. — смирился я, всё равно ведь еду.

— Два боксера встречаются — тяжеловес и легковес. И тяж мухачу такой говорит: «Прикинь, я вчера свою с любовником застал. Ну я ему левый, правый — смотрю, он лежит!» А мухач ему и отвечает: «Такая же фигня, брат. Тоже свою застаю с любовником. Я ему сначала левой, потом правой, а потом, через пять минут, чувствую, что в целом по очкам веду».

— Ты хочешь сказать, что мы по очкам ведём? — спросил я.

— Ну да. — радостно заявил Тиммейт.

— Пока наших жён ебут? — уточнил я.

— Я не это имел в виду. Вечно ты другой смысл видишь во всём, — произнёс Тиммейт. — О, задача от Дяди Миши пришла. Говорит, спасибо за информацию, держи в курсе, пользуйся всеми ресурсами ОЗЛ, но лже-Медоеда, далее ЛМ-а, — ликвидируй.

— Как думаешь, это реальный вернувшийся? — спросил я у Тиммейта.

— Этого мы, наверное, не узнаем. Но представь себе, что фашисты под гипнозом загружают в голову человека всю информацию о тебе, а потом говорят ему: «Представь, что ты из самого херового вероятного настоящего». И всё — вот тебе враг, который думает, что это ты.

— А как же тогда твоя копия? — спросил я.

— Это вообще бред. Как человек смог притащить мою копию оттуда? Разве что написал сам код, но это значит, что тот ЛМ принял особенность Тима. Тут всё запутано. Есть предложение в этом не разбираться, а просто убить гадину.

— Поддерживаю, — кивнул я.

Я ехал, а города России мелькали мимо меня, словно я смотрел на свою жизнь в ускоренной перемотке. И он действительно объезжал МКАД, двигаясь на Владимир. Мне казалось, что эта погоня будет вечной. Банки энергетиков уже звенели друг о друга на ковриках задних сидений, как ко мне подключился по сотовому Волкодав, а через полсотни километров он подсел ко мне на трассе, остановив меня взмахом руки.

— Привет, — произнёс он, закидывая тяжёлую чёрную сумку в багажник.

— Привет, — выдал я хмуро.

— Давай, двигайся, я поведу. У меня задача — тебе содействовать, — он захлопнул багажник и открыл мне мою дверь.

— А как же Москва? — спросил я, вылезая и ступая ногами на землю.

— А что с ней будет? Там я штат укомплектовал, да и андроиды твои, которых ты натаскивал, хрен кого на автоматный выстрел подпустят.

— Ну да, в столицу — самое ценное! — выдохнул я, идя на заднее сиденье.

И, проведя небольшую уборку салона, а именно сплющив все банки и сложив их в пакет, я откинул заднее сиденье назад и, пристегнувшись ремнём, лёг. Закрыв глаза, я почувствовал, что машина тронулась. И это хорошо что Волкодав подоспел, а-то я, если честно, потерял счёт времени, сколько я за рулём без сна… Сутки? Двое?

— Смотри, я его не вижу, потому что я не ты, — начал Волкодав, — Поэтому на всех крупных развилках буду тебя будить и спрашивать, куда дальше. Если повезёт, то твой ИИ-помощник найдёт его номера раньше, и устроим им засаду.

— Принято, — выдал я, добавив. — Он во Владимир едет.

— Ну и мы за ним, — поддержал беседу Волкодав.

И я уснул, закрыв глаза. Мне всё ещё чудилась дорога — быстрая и скользкая, и в какой-то момент ослепительная вспышка света, словно от плохо настроенных фар встречного авто, разбудила меня.