— Понял, — кивнул я, пожимая ему руку.

И тут мой телефон пискнул. Я достал его, глянул на экран. Новое поручение от командования. Как будто позвонить нельзя. Я открыл сообщение и прочитал:

«Сопроводить задержанного в ФСБ России, лично. Время отбытия: 21:00. Время прибытия: 01:00 по МСК. Перевозка осуществляется в броне вагоне. Обеспечить полную безопасность объекта. Отказ от исполнения не допускается. Подпись: Начальник ОЗЛ генерал-полковник Медведев А. С.»

Я убрал телефон и пошёл в оружейку. Взял СР-3М, пересчитал магазины. Добавил к ним гранаты — четыре наступательные, две дымовые. Проверил Стечкин, сунул его в кобуру. Накинул новый бронежилет поверх новой сухой и чистой чёрной формы.

— Броневагон? — спросил я у Тиммейта, когда вышел на улицу.

— Как Ленина везёшь, — поддержал мою мысль ИИ.

Я подошёл к камере, где лежал ЛМ. Он был без сознания — медики поработали хорошо. Нога замотана бинтами, на руках — наручники.

— Поднимайте, — кивнул я машинам.

И двое роботов шагнули вперёд, взяли задержанного под руки, и понесли к машинам.

И уже вскоре я стоял на ЖД путях со всей это делегацией, наблюдая массивный вагон прицепленный к гражданскому поезду, с гермозамками и бронированными стёклами. Внутри вагон оказался поделён на две части — камера с решёткой и отсек охраны. Я сел у входа, положил СР-3 на колени. Ощущая как вагон дёрнулся и начал набирать ход.

Почему броневагон? Самолётом или на тех же тиграх нельзя было доставить? Опять Берёза что-то мутит в своем аналитическом отделе…

Но, теперь мне оказывается можно пересекать МКАД.

Ожидал ли я подставы? Ожидал ли нападения на поезд в стиле фильмов о Диком Западе? Да! И потому не расставался с бронёй, не расставался с оружием и даже шлем не снимал. Однако мерный шум колёс внутри вагона, наполненного бойцами и одним медиком для введения ЛМу наркотиков, убаюкивал меня.

Ту-тух-ту-тух, ту-тух-ту-тух — доносился звук, и в какой-то момент я взглянул на бронированное стекло, где должен был быть ЛМ, и увидел ЕГО.

Вместо лежащего голого под капельницами и замотанного бинтами калеки, в зоне для задержанного стоял Волкодав. В окровавленный форме, с дырой в голове. Он стоял и смотрел на меня. А светлый вагон стал вдруг серым. К слову, и бойцы куда-то делись. Был лишь он и я. Притом в моём отсеке было серо, а в его сгущалась совсем уж чернота, отделяемая от меня лишь бронестеклом. Стеклом ли? Потому что грани этого стекла были словно из камня — чёрного с белыми прожилками, что тот же оникса, цвета тех самых камней, которые были изъяты у преступника.

Ту-тух-ту-тух, ту-тух-ту-тух.

Волкодав поднял правую руку и кулаком медленно отбивал ритм по стеклу.

Вот и галюны. Вот и сны при температуре сорок. Голову мою всё-таки, видать, тряхнуло, и я с полной уверенностью, что сплю, встал — потому что не мог не встать — и подошёл ближе к чёрному стеклу.

Волкодав сфокусировал свой тусклый взгляд на мне и второй, свободной рукой указал на замок на двери бронестекла. Мол, открой.

И я лишь покачал головой, мол «нет». И тогда рука Волкодава размахнулась сильнее и стукнула в бронестекло. Да так, что пошли белые трещины, а стекло стало вдруг темнеть, окончательно обращаясь в сплошной камень — чёрный оникс.

И я проснулся.

Вокруг был тот же свет, те же бойцы, тот же санинструктор — так я окрестил медика, который тоже был в форме и с оружием. А за бронированным стеклом лежал ЛМ. Я встал и пошёл к стеклу, а правее от него стояли пластиковые контейнеры с изъятым у диверсанта. И я склонился рядом с одним из них.

Протянув руку к тому, в котором лежал шлем.

— Товарищ Медоед, — обратился ко мне боец. — Это вещдоки. Была команда их привести без вскрытия боксов.

— От кого команда? — спросил я.

— От генерал-полковника Дяди Миши, — выдал боец.

— Ну, раз от Дяди Миши… — протянул я, смотря сквозь прозрачный пластик на шлем со свастикой, во лбу которого был чёрный оникс.

«Фашисты, вы же его не зря на „лоб“ человеку прицепили и ещё таких камней дали с собой, словно патроны в мешочке. Это либо какие-то батарейки, либо как фильтры для противогаза, либо…» На этом мои знания и понимания закончились.

— Двигайся тогда, — произнёс я, садясь рядом с бойцом, чтобы быть ближе к боксам.

А снаружи что-то происходило. Поезд встал, и кто-то перецепил наш вагон, и мы снова тронулись, но, похоже, в другую сторону. И в этой качке я совершенно потерял понимание, куда мы едем. Окна были закрыты жалюзи, и что творилось снаружи, было непонятно.

Я облокотился на спинку сидения — мягкого, но грубого, словно у «Икарусов», катавшихся раньше по СССР, и похоже также пахнущих. Закрыл глаза под шлемом и стабилизировал дыхание для медитации.

Золотая комната Суй Фэна была уставлена свечами, как и всегда, а он всё сидел тут на своём коврике, а я, как и всегда, оказывался на коврике напротив него.

— Привет, — произнёс я.

— Где ты так потратил свою Ци? — спросил он меня вместо приветствия.

— Дрался. Неистово, — произнёс я, бросая на себя взгляд в этой проекции, и на моё удивление я был одет в серую хлопковую рубаху и такие же хлопковые штаны, без обуви и даже без носков.

— Иногда полезно взглянуть на себя со стороны… — произнёс Суй Фэн и добавил: — Да?

— Вот по поводу себя со стороны… — начал я.

— Что, увидел себя в отражении зеркала? — улыбнулся он.

— Братка, если ты будешь меня дослушивать до конца, возможно, информация будет поступать более чётко. А то наш с тобой диалог похож на картины сюрреалистов, — укорил его я.

— …

— И что, ничего не ответишь? — спросил я.

— Ты же просил внимательно тебя слушать, — улыбнулся Суй Фэн.

— Да. Короче, нацисты как-то притащили сюда меня из альтернативной реальности. Это вообще как возможно?

— Ты прав. Это совершенно невозможно, — произнёс Суй Фэн.

— Но я с ним сражался. Много народа у нас погибло, пока его ловили, — дополнил я.

— Так всё-таки возможно? — спросил меня Суй Фэн.

— … — тут уже мне нечего было сказать.

— … — помолчал он благоговейно и спокойно, смотря на меня.

А у меня, если честно, не хватало терпения и сил на такие посиделки даже в рамках медитации.

— Стоя внутри падающего водопада, можно подумать, что поток воды есть хаос, потому что он вокруг тебя. Но то — точка зрения человека, стоящего под ударом воды, ограничена лишь его взглядом. Однако стоит только выйти из воды и взглянуть на водопад, как сразу будут ясны те вещи, которые там, внутри, казались неочевидными. Сколь силён поток воды, куда падает вода и откуда, а главное — куда она утекает. И самое главное — то, что нельзя вставать внутрь этой воды и требовать от себя объективности, — Суй Фэн сидел и лишь губы его шевелились, не моргающий взгляд же он не сводил с меня.

— Враг научился перетаскивать солдат сюда. Не просто солдат, а тех, кого он считает эффективным. Я не знаю, откуда они их тащат, а может, и не тащат, а как-то особым образом гипнотизируют, но это доставляет нам проблемы, — собравшись с силами, произнёс я. — Как выйти из водопада, чтобы увидеть его весь?

— Это правильный вопрос. А правильный вопрос — это половина ответа.

— Я, знаешь, чего боюсь, Суй Фэн? Что завтра они притащат сюда ещё кого-нибудь похуже. Какого-нибудь не банального убийцу, как вы говорите, культиватора, а настоящего гения зла.

— А ты уверен, что они именно притащили его? Не была ли это случайность?

— Не знаю. Он очень похож на меня, только злее. Человеческое всё в нём отсутствует. И такая же маска, но с камнем во лбу. А сегодня сон видел: как убитый товарищ из «клетки» со стеклом, похожим на такой же камень пытается сбежать ко мне и не может выйти. Суй Фэн, ты фильм «Мортал Комбат» смотрел?