Подскочив к ЛМу, я хлопнул его прикладом в голову, прямо в свастику, в центре которой был какой-то чёрный камень. Голову врага отбросило на асфальт. Его левая рука выхватила из разгрузки на грудной броне нож, попытавшись воткнуть его мне в ногу, но я отпрыгнул и дал короткую очередь по вооружённой кисти.
— Тиммейт, команду Шмелю — быстро сюда, мы в полста метрах от отеля. С собой наручники и наркотические препараты, — произнёс я.
— А-х-р-р-р! — бурлило из-под шлема ЛМа.
— Надеюсь, это заклинание заживления, — произнёс я, добавив: — Сэр рыцарь.
И выстрелил ему в здоровую ногу.
— Или телепорта, — протянул я и выстрелил ему в предплечье.
— Или запрос о срочной эвакуации… — предположил я, простреливая ему вторую руку.
И голова в шлеме ещё раз ударилась о асфальт и откинулась назад.
— Болевой шок, говоришь? — произнёс я, посмотрев по сторонам, и был необычайно рад, что мир не изменился. Но, окинув взглядом «Газель», я вздохнул. И, подойдя поближе, отопнул от ЛМа «Глок» и штурмовую винтовку, модели которой я не знал.
«Эх, Осьминог, Осьминог, не тем ты запрещал вход в этот мир. Сейчас бы ты нам тут пригодился.»
Подоспевший Шмель первым делом спросил, кого заковывать, на что я ответил, что всех, у кого свастика на лбу.
И, заковав врага, мы посмотрели в «Газель» и, не обнаружив там живых, я скомандовал Шмелю оформлять ЛМа в отель. И тот взял его за броню и потащил. А я зашёл в «Газель», аккуратно ступая мимо тел, присел рядом с Волкодавом, положил ладонь ему на глаза и закрыл их.
— Спасибо, брат. Без тебя бы он ещё много кого убил. Давай, желаю тебе хорошего отбытия с шарика, ну или скорейшего возвращения. Там уж, как наверху решат. Но объективно, если бы не мы, его бы не поймали. — С этими словами я встал и вышел из транспорта, идя за Шмелём, который тащил тело врага, которое никак не должно погибнуть. Не сейчас и не так…
— Тиммейт, отчёт в ОЗЛ: ЛМ взят в плен, Волкодав погиб, у отеля в Нижнем расстреляна «Газель» со спецами УФСБ.
— Всё делаю. Также я завладел робо-собакой, бегу за тобой, — произнёс он, и я и правда увидел, как робо-собака спешит за мной, таща на спине пустой и направленный вверх РПК.
Но звонок от Дяди Миши не заставил себя ждать.
— Как, Слав? Как он погиб? — спросил Дядя Миша.
— Они нас подвозили к отелю ОЗЛ. Херн перерезал нам дорогу, типа сдавая задом, и робо-собака с РПК на спине прямо на головы была настроена.
— А ты как выжил? — спросил он у меня.
— А хрен знает. Повезло, — произнёс я.
— Смотри, никого к террористу не пускай. Тиммейт сказал, он тяжело ранен.
— Да. Скоро кровью будет истекать, — подтвердил я.
— Понятно. Сейчас направлю к вам медиков. На тебе — тампонада и жгутирование.
— Есть жгутировать врага, — произнёс я.
— Если хочешь, можешь жгутировать как Крота.
— Не хочу, — произнёс я. — Но похоже надо.
И, придя в отель, первым делом врагу были вколоты препараты, а потом я приступил к процедуре досмотра, тампонирования и перевязки. Телефон я сразу же подключил к Тиммейту, сказав «Фас».
— Мне жаль, но это пустое устройство. Они всё отсюда удалили, — ответил мне Тиммейт.
ЛМ был раздет мной догола, и на его теле я увидел всё те же знакомые мне татуировки. Из имущества у человека была карта иностранного банка и документы на имя Жижко Кутича — гражданина Хорватии. Человек прибыл сюда по туристической визе на 16 дней. На оторванную правую ногу мной было наложено два жгута. А наручники перестёгнуты к кушетке — мало ли, человек пожелает истечь кровью и переместиться в более выгодную для него вероятность.
Под шлемом со свастикой было красивое славянское лицо — того самого Жижко Кутича. Не исключено, что настоящий хорват где-то живёт и не знает, какие злодеяния делает в России. В целом всё: бронежилет, винтовка, «Глок», шлем с камнем на лбу и три круглые пачки с надписью «Psiho-Privitin forte», да пачка с презервативами — двумя штуками. И пакетик чёрных камней, таких же, как у него на шлеме. Что это такое, я не знал и на всякий случай отложил. Я снял это всё и пленного тоже на Тиммейта и покинул камеру с пленным.
— О, а хочешь шутку про гондоны? — спросил меня Тиммейт.
— Нет, не хочу, — произнёс я, опираясь спиной о внутреннюю стену отеля.
— Ты же хотел ему ноги и руки жгутировать под ампутацию? — спросил меня Тиммейт.
— Не хотел, — произнёс я. — У этой победы какой-то привкус херовый.
— Ты после Китая какой-то хмурной стал, — заметил Тиммейт.
— Я после Америки хмурной стал, а после Китая я больше не хочу их мучить. Если враг, то надо просто убить. Но сегодня у нас в камере особый случай. Его убивать нельзя, а то неизвестно, как оно будет. — С этими словами я вдруг вспомнил, как у меня из камеры сбежал ЛДМ, и пошёл к задержанному снова, но на этот раз с ножом. И, срезав кусок кожи с его плеча, вынес эту татуировку с перевёрнутым треугольником и, поднявшись на второй этаж, положил на сковородку и включил её на максимум.
— Пояснишь зачем? — спросил Тиммейт.
— Они в тот раз с помощью этих татух у меня сбежали — методом перемещения сознания, — выдал я и добавил: — Тиммейт, сказал бы мне кто-то когда-то, что я буду такое говорить — у виска бы покрутил. А этот чел он в одиночку кучу людей в эти сутки перемочил.
— Как и ты в лучшие моменты своей жизни, — заметил Тиммейт.
— Волк и Волкодав имеют одни зубы и похожую шерсть, однако отличаются задачами, — произнёс я.
А далее было взаимодействие с другими службами. Приехали медики и начали «колдовать» с ним в маленькой комнате, ставя капельницы, изымая пули, отрезая ткани ноги и ушивая оставшееся. Приехал даже начальник УФСБ, чтобы самолично посмотреть на задержанного. Задал типовые вопросы, рассмотрел изъятое при нём, также как и я ничего не понимая в этом. Это были типовые разговоры, но в этот раз они были с ноткой сожаления — слишком много людей легло.
— Старлей, а нельзя было его завалить на хер при задержании? — задал мне вопрос генерал-майор — крепкий, возрастной, пузатый мужик.
— Никак нет. Он переместился бы после своей гибели и продолжил бы бой снова, как в «Гранях будущего» с Томом Крузом.
— Вы в ОЗЛ, конечно, странные. То есть убивать всех можно — бизнесменов, которые воруют у государства, маньяков, дезертиров и предателей, — а конкретно его нельзя.
— Для таких, как он, и создали отели ОЗЛ, — произнёс я.
— И ты так в рапорте и напишешь? — уточнил генерал-майор.
— Правду писать легко и приятно, — пожал я плечами.
— Ладно, бывай. Мы вам пост выставим тут, пока ваши из Москвы не подтянутся и не заберут, — произнёс он.
— За пост спасибо, — выдал я. — Но сегодня погиб тот, кто должен был бы забирать.
— Мне Александр Сергеевич сообщил, что заберут. Бывай, говорю.
День был напряжённый и меня клонило ко сну. И выпроводив всех из отеля ОЗЛ я смог хоть чуть чуть выдохнуть. В этом дне: я ел в броне, я спал в броне, я не расставался с оружием. Потому как мы тут были вдвоём — я и Шмель. УФСБшники, конечно, выставили несколько машин по периметру, но это всего лишь несколько дронов и пара десятков стволов. А к вечеру прибыла группа конвоирования.
Крепкие парни в чёрном, с полным боезапасом, в бронежилетах пятого класса и шлемах «Ронин» расписанных копированной символикой Осьминога. Но среди них были и ребята и без оных, с номерами на броне. Цифры от одного до десяти, нанесённые белой краской на грудь и спину. ОЗЛ прислал смешанный контингент — люди и андроиды. Те самые, которых я учил в Пекине.
Я стоял у входа, наблюдая, как они выгружаются из двух чёрных бронированных «Тигров». Четверо людей и шестеро машин. У всех — АК-12 с подствольниками.
— Медоед? — ко мне подошёл высокий парень с короткой стрижкой. — Группа сопровождения прибыла. Задача — доставить объект в Москву, в центральный аппарат ФСБ. Сроки — жёсткие, выезд через час.
