— … — она шмыгнула носом, обиженно и по-детски смотря на меня.

И тут я решился на эксперимент: я уже знал, где зажжётся новый огонёк Суй Фэна — прямо в её голове.

— Не надо! Молю! — всхлипнула она, падая на колени перед прикованным мной. Её всё ещё коробило, а в воздухе запахло палёной шерстью.

— А ты мне что вместо этого дашь? — спросил я.

— Я что угодно! Я Ире лучшей подругой буду! Я больше никогда!..

— Скоро в твою комнату в Новосибирске придёт посылка, — произнёс я. — Там будет один шлем мой, расписанный Осьминогом, и другие — без росписей. Твоя задача — скопировать руны Осьминога и нанести их на все остальные.

— Это не руны, но я сделаю. Только задание Лере дай: типа разрисовать в точности её кровью, можно даже как у тебя — с герметиком или клеем. Она удивится, но сделает. А на самом деле сделаю я. И всё будет работать!

Что-то мне во всё это верилось с трудом, в эту сделку, и я уже хотел зажигать огонь внутри её головы, но тут она просто рухнула на пол, вопя, сипя и заливая пол слезами:

— Не убивай! Я сделаю, всё сделаю! Прости, я не буду так больше!

— Уёбывай, — произнёс я, и от этого бранного слова пространство словно бы дрогнуло, и я открыл глаза, глубоко вдыхая воздух. Мои корпус, руки и ноги были свободны.

«Приснится же такое», — подумал я, смотря на разрисованный мной шлем на полу. Да и что-то ночь перед Европейским Рождеством затянулась. Я попытался встать, но тело качнуло, в глазах потемнело, и я снова сел.

Какие-то приколюхи возраста +40, хотя моему телу +25. Я собрался с силами, подышал и встал, опираясь о стенку. Джинсы топорщились после такого сна, и я пошёл сначала в душ — сполоснуться, а потом в туалет, уговорив орган не буянить — у меня ещё к жене ехать. И, сделав пару шагов, понял: нет, сам я не дойду. Сил абсолютно не было, голова кружилась, а перед глазами всё плыло.

— Тиммейт, передай боевую задачу отелю ОЗЛ по городу Санкт-Петербург, — произнёс я.

— Так, давай. Это будет что-то эпичное? Мы снова едем убивать оккультистов? — заинтересовался Тиммейт.

— Задача: поднять контролёра Медоеда на первый этаж и сопроводить его по требуемому им адресу на частном авто или такси.

— А ты себе в кофе коньяк подмешал? — спросил у меня Тиммейт.

— Нет, это хитрый план — тренировка на слаженность, — выдал я. И частично мой ИИ был прав: в голове шумело, а картинка плыла, но не как от алкоголя, а как от сотрясения, когда «просыпаешься» после удара на канвасе ринга и не помнишь, в каком городе участвуешь в соревнованиях.

Они собрались у меня — Фома и Барсук. Вошли в мою комнату, тут же учуяв запахи жжёного пластика и герметика стали осматривать мои владения. Я встретил их, сидя облокотившись на стену, к которой была прицеплена моя кушетка.

— Взял шприц, шлем и герметик с ножом и пошёл вниз полчаса назад, — проговорил Фома Барсуку.

— Ну что делать, если начальнику нужны все эти ценные вещи, — пожал плечами Барсук и, обращаясь ко мне, произнёс: — Куда тебя, командир?

— 3-я улица Строителей, дом 25, кв. 12, — пошутил Тиммейт.

Этот зараза в познании русской цивилизации добрался до советской классики.

— Я продиктую адрес. Меня бы под руки понести, — произнёс я.

— Так может тебе лучше тут отлежаться, если плохо, или доктора позвать? — спросил Фома.

— Нет, я обещал, — покачал я головой.

— Ярополка оставим на вахте и вдвоём отвезём, — предложил Барсук.

А далее меня вывели под ручки из номера и сопроводили наверх, где уже на свежем воздухе посадили в машину — оставленную мной тут казалось, давным-давно подаренную мне москвичами, когда меня изгоняли за МКАД. И довезли через цветочный магазин до дома Иры. А там, сопроводив до лифта и подняв меня наверх, даже нажали кнопку.

— Кто там? — спросила Ира.

— Медоед и ко, — произнёс Фома.

Дверь передо мной открылась, и Ира взглянула на меня, на цветы, которые держал Барсук, и собственно на Барсука и Фому.

— Здравствуйте, — растерянно произнесла она.

— Принимайте. Человек устал после перелёта, скорее всего уже трое суток на ногах. Утомление налицо, — выдал Барсук.

— Привет, Ир, — произнёс я, делая шаг в квартиру и одаривая её цветами.

— Товарищи, меня бы до постели донести, что-то совсем не могу двигаться, — выдохнул я.

И, положив меня на требуемую постель, они попрощались с Ирой и покинули мой дом. А Ира закрыла дверь в квартиру и подошла ко мне, опустившись рядом со мной на кровать. Она обняла меня, и я погрузился в цветочный запах её волос.

— Я так тебе рада. Но почему тебя штормит? Ты вроде не пьяный, — произнесла она.

— Я очень к тебе спешил и, видимо, переутомился. Я только из… — на этих словах я запнулся, потому как говорить супруге, что двенадцать часов назад воевал с рыцарями Аненербе в подземных коридорах Вевельсбурга, было, как говорят в современной Москве, ту-матч.

— Я поняла, что с задания. Давай я тебя раздену и ты поспишь? — произнесла она, и я, кивнув, начал помогать ей себя раздевать. На самом деле я бы завалился спать прямо в одежде.

— Медоед, — произнёс Тиммейт у меня в ухе.

— Что? — спросил я.

— Что? — уточнила Ира, останавливаясь.

— Это по работе, через микронаушник, — пояснил я.

— А-а-а-а, — протянула она.

— Тебе задача от Берёзы.

— В двух словах что там? — спросил я у ИИ.

— В двух словах: они нашли кандидата на испытания шлема и требуют после испытаний и в случае их успеха наладить массовое производство артефакта.

— Вот был Осьминог, все его психом считали, а как его не стало, то особенность его понадобилась, — выдохнул я.

— А так всегда, — поддержала разговор Ира. — Мне на сайтах пишут постоянно: «Где прода?» А я что-то уже второй месяц не могу написать и строчки. Ой, у тебя царапина на всё тело — от шеи и до паха, и член.

— Что с ним? — удивился я. — Неужели рассосался?

— Он опух и почернел, и на нём словно огромный синяк или засос, — произнесла Ира, аккуратно касаясь органа, и по болевым ощущениям было именно так, как она и говорила.

— Короче, мы теперь врага членами глушим, — произнёс я, улыбаясь. — А если без шуток — то удар был туда, броня спасла. Враги же они специально целятся в самое важное для русского человека, чтобы отвратить нас от традиционных ценностей, но мой пах был прикрыт титановой ракушкой.

— А это был традиционный русский титан? — спросила она, продолжая помогать мне раздеваться.

— Самый наирусский, добытый на Байкале после того, как туда Шаман прибыл.

— Ну тогда я не волнуюсь за нас больше! — улыбнулась она, добавив: — Ты надолго или завтра убежишь снова спасать мир?

— Надеюсь, надолго. В таком состоянии сильно мир не поспасаешь, — произнёс я, оставаясь в кровати и будучи заботливо укрыт одеялом и оставлен в покое. Ира вышла, закрыв за собой дверь в спальню.

— Тиммейт, — произнёс я, как только она вышла. — Пометь у меня, что я на больничном.

— Сделано.

— По заказу Берёзы: экспресс-почтой доставьте мой шлем, который я оставил в Германии, и другой шлем — Дикобразу в Новосибирский отель ОЗЛ. И задачу ей дай. Срочно! Скопировать нарисованную символику, совершить это своей кровью, взятой из вены, замешанной с любым закрепителем — клей или герметик.

— Медоед, она же девочка-пловец, а не художник! Кроме того, ты тот шлем тоже расписывал. Почему нельзя в твоём, чтобы ликвидатор поехал врага убивать?

— Она не девочка, а нечистая сила в отпуске. Смотри! — с этими словами я навёл камеру Тиммейта на себя. Телефон был столь тяжёлым, что я поднимал его двумя руками, словно это была штанга весом в сто килограммов.