— Хорошо идёт, — шепнул я, проходя мимо него в очередной раз.

— Янтарная комната прямо под нами, — ответил он, не отрывая карандаша. — Я вижу её. Тут силы столько, что они могут сюжеты фильмов «Охотники за приведениями» в жизнь воплотить.

На втором этаже мы нашли служебный проход. Металлическая дверь без ручки, с кодовым замком и табличкой «Zutritt verboten» — «Вход запрещён». Рядом висела камера, направленная прямо на неё. Мы прошли мимо, не останавливаясь. На планах Тиммейта и согласно данным от языков это был один из входов в подвал. Однако эта дверца тоже вела к той самой трубчатой двери из бронестекла.

После мы обошли замок снаружи. Нашли ещё один выход — железную дверь в низкой арке, сокрытую наполовину культурным слоем. Она тоже была заперта изнутри. Камер здесь не было, но вскрывать такую бесшумно тоже не вариант.

— Как много металла вокруг, — произнёс Осьминог, когда мы вернулись в хостел. — Тихо не пройдём.

— Значит, будем штурмовать, — резюмировал я. — Всё равно у нас нет другого выхода.

— У них тут взвод специального назначения на подхвате, и отделение внизу, — напомнил мне Осьминог, поднимая на меня взгляд.

А тем временем за окном начинало темнеть, а над замком собирались тучи. Декабрьская ночь обещала быть холодной и безлунной — почти идеальной для того, чтобы сломать бронированную дверь и посмотреть, что же там от нас прячут. Однако я решил иначе.

— Утром после завтрака. Добредаем до машины, экипируемся, подъезжаем ко входу и бегом в подвал… — я озвучивал Осьминогу свой план, а он кивал. По его взгляду было видно, что он привык и к более худшим вариантам. Но он не спорил, для ликвидатора такого уровня, это был обычный понедельник. Тяжелый день, но без которого никогда не наступит благословенная пятница.

Утром же мы спустились на завтрак как ни в чём не бывало. Шведский стол в хостеле был скромным: варёные яйца, нарезка, сыр, хлеб, джем, какие-то мюсли и кофе. Я взял себе тарелку, сел у окна, чтобы видеть парковку и вход в столовую. Осьминог накидал себе всего, но ел без аппетита, как человек, который завтракает не для удовольствия, а для того чтобы было что-то в животе, налегая на кофе и орехи, и я последовал его примеру.

Ели мы молча. За окном серело декабрьское небо, ветер гнал по двору сухие листья. Туристов почти не было. Мы жевали, смотрели на часы и ждали. А когда стрелки показали 8:45, мы встали, оставили тарелки на стойке и вышли из хостела, не оборачиваясь.

На улице было холодно. Наконец-то хоть где-то я увидел как пар выходит изо рта. Я сел за руль, а Осьминог как и всегда рядом. Мы отъехали с парковки и свернули в лесной проулок, скрытый от глаз замка высокими соснами. Там, под прикрытием веток, переоделись накидывая экипировку снимая одежду и забирая её с собой, непонятно еще по ситуации как придётся эвакуироваться. Хотя инструкция об этом у нас была. Броня, оружие, аптечки и гранаты всё было в наличии. Я снял портупею с мечом и отдал Осьминогу. Он же принял её молча, перекинул через плечо.

— Я иду первым. Ты — за мной. — произнёс я и мой напарник кивнул.

Далее я достал два пояса со взрывчаткой и детонаторами с электронными таймерами. Надел на себя один другой дал напарнику на шею словно вязанку бубликов.

— Ну, начать и кончить, — произнёс я садясь обратно и поворачивая ключ зажигания.

Ведомая мной Ford Fiesta влетела во двор замка, взвизгнув шинами по мокрой брусчатке пугая парочку туристов. Я остановил машину напротив главных ворот, прямо у входа.

— Тиммейт! — крикнул я, выскакивая из машины. — Таймер на пять минут!

— Принял, — отозвался он в наушнике. — Счёт пошёл!

Мы вбежали в дверь замка. В холле, у служебного прохода, стоял тот же охранник что и вчера — мужчина в тёмно-синей униформе. Он даже не успел удивиться как я выстрелил ему в ногу. Он рухнул, вопя, зажимая рану в ноге. Крик разнёсся по каменному коридору «омываемый» гулом от выстрела.

— Это вернувшийся, — сказал Осьминог, и прежде чем я успел что-то сказать, он выстрелил ему в голову. Один раз и без каких либо заклинаний.

— Надоело, — пояснил он. — Да и цель ближе, чем когда-либо.

Я кивнул. Решётчатая дверь была открыта ключом, который я снял с пояса охранника. Мы проскочили внутрь и начали спускаться по винтовой лестнице вниз.

И тут завыла сирена. Гулкая, противная, режущая уши.

Внизу, в конце короткого коридора, стояла она — бронированная цилиндрическая дверь, описанная нашими пленными. Открытой стороной к нам, и пустая. Я уже шагнул к ней, когда кирпич под стеклом охраны вывалился из кладки, обнажив бойницу и дуло пулемёта. А сквозь стекло я видел, как за ним, сидел нацист в чёрном, с рунами двойной «Зиг» на петлицах — хотя я знал, что это не «Зиг», а «Соулу».

Он не ждал особой команды и пулемёт изрыгнул очередь. Пули крошили камень в метре от нас потому что мы тут же юркнули обратно на лестницу, угрожая достать нас рикошетом, от полукруглой кладки. Однако били бронебойными, и те глубоко впивались в камень.

— Твою мать! — рявкнул я, перекрикивая стрельбу.

И Осьминог бросил гранату которая через три секунды ухнула разнося осколки и дым по простреливаемому месту.

Я вдруг понял что он делает. И тоже бросил пару штук туда, и когда дымка стала доходить и до нас, я снял с себя пояс, из белых шашек в каждый из которых был вставлен детонатор и набрав на таймере 10 секунд нажал на клавишу показав табло Осьминогу.

Время неумолимо, но медленно потекло в обратную сторону 10,9,8, и на 5 я присев бросил пояс в открытое пространство в бронированном цилиндре, а пулемёт так и строчил но из-за дымки у меня были доли секунд чтобы забросить туда заряд.

— На выход!!! — крикнул я, поворачиваясь к Осьминогу.

Задумка была проста, побыстрее убежать туда, где не накроет взрывной волной…

Спешно поднявшись наверх, мы встали за дверные косяки, видя, как двое каких-то парней — туристов, склонились над телом охранника, один из которых уже что-то набирал на телефоне.

И снизу рвануло. Рвануло так, что сотряслись стены, а взрывная волна ударила, что послышался звон оконного стекла первого этажа. Содрогнулся и каменный пол, а двое туристов повалились навзничь.

Кулеры «Ронина» начали жужжать активнее — это дым стал попадать в фильтры. «Ронин» не противогаз, у него запасы фильтров меняются очень долго, а заканчиваются быстро, и потому мы с Осьминогом, не сговариваясь, рванули вниз.

Я шёл первым. От бронедвери остались лишь бронеосколки — именно они скрежетали об пол, тревожимые нашей обувью. Стекло в бункере на входе тоже было выломано, его сорвало со своего места и ударило о противоположную стену, зацепив пулемётчика и сквозь вращающуюся панель на полу мы просто перешагнули.

Там, в конце коридора, лежал человек с оружием — какой-то натовской короткоствольной винтовкой. Я шёл вперёд, помня, согласно плану, где тут серверная. А вот целых дверей в подвальных кабинетах я больше не встречал — только выбитые взрывной волной, и везде внутри валялись оглушённые люди. Но дым уходил куда-то вверх, потому что вытяжка не перестала работать.

— М-м-м! — промычала шатающаяся фигура и вышла прямо на меня из дымки коридора. Он держался за голову, зажимая уши окровавленными руками, и я выстрелил в него от бедра. Сзади шёл Осьминог и стрелял одиночными во все тела, которые видел. Человек очень не хотел, чтобы тут остались живые, и, придя в себя, они ударили бы нам в спину.

Я же двигался к серверной, и кривая лестница увела меня вниз, чтобы показать второй этаж. Не доходя до следующего коридора, мой живот вдруг скрутило, это прямо за стеной, куда я ещё не шагнул, собралось человек пять с оружием. И я, согнувшись пополам, ощущая боль, освобождал гранаты от загнутых усиков, чтобы в один момент выдернуть одну чеку и, бросив первую гранату им под ноги, к самому основанию их баррикады, а вторую повыше их голов, за спину.