Всё это он говорил, указывая на оружие — «Вепрь» и привод на полочках его оружейки.

— На кого будете охотиться? — спросил он невзначай.

— Шмель, придумай какое-нибудь слово, и это будет паролем для нас с тобой. И если я пароля не назову, срочно вызывай спецов с УФСБ — это враг. Даже если говорит моим голосом.

— Понято. Слово будет «Троица», — заулыбался он.

— Хорошо, — кивнул я и, забрав оружие, мы вышли из отеля.

— Мда уж, они все отличаются от того, что нам в Москве построили… — протянул Волкодав.

— Тему давай сменим, — выдохнул я. — Вам в Москву всё лучшее уходит всегда.

— Давай сменим. Где сейчас враг?

— Там, — произнёс я, показывая куда-то вдаль пальцем.

— У меня есть план, чтобы за ним не бегать вечно. Покажи, где он на карте. — С этими словами он достал свой сотовый и открыл карту Нижнего Новгорода, показывая её мне.

— Я так ещё не пробовал, — выдохнул я, но снова посмотрел на цель где-то вдалеке и потом посмотрел на карту и вдруг увидел точку и на карте. — Увеличь, — произнёс я.

И Волкодав увеличивал, пока локация, где засел ЛМ, не стала очевидной.

— Тут где-то, — произнёс я.

— Это село Неклюдово. Где он там? — допытывался Волкодав.

— Не знаю, надо ближе подъехать, но он остановился. Может, устал бежать?

— А ты бы что сделал? — спросил меня мой напарник.

— Я бы остановился, чтобы принять бой.

— Поехали, пока он не передумал! — широко улыбнулся мой напарник.

На душе была радость, наконец-то нам дадут бой!

Волкодав экипировался, надел шлем, недалеко от себя положил АК-12 с «банкой» для бесшумной стрельбы. А я смотрел на цель. Мы ехали по мосту через Волгу, а цель свернула с дороги и ушла куда-то правее, туда вниз, где серели островки и полуостровки, покрытые снегом и замёрзшей серой грязью, да кустарником без листвы. Дорога вела направо прямо у заправки «Газпрома», куда-то за площадку для вождения, где учились молодые водители. Он был где-то там, среди холодных январских затонов, озёр и паутины непонятных дорог, разрезающих пересечённую местность. Правее у самой Волги расположилась мини-пристань для пришвартованных на зиму речных кораблей, а рядом с трёхэтажным зданием в синем сайдинге лежали ржавые каркасы — видимо, тех корабликов, которые уже отжили свой срок. А чуть дальше по Волге расположились пришвартованные яхты.

— Он там, в лесополосе, между озёрами. И он знает, что я прибыл, — произнёс я.

— Он тебя видит? А меня нет, получается? Давай разделимся тогда, — предложил Волкодав.

— Место такое выбрал, конечно, он, — протянул я. — Хрен его тут обойдёшь быстро.

— Ну да, там только пешим идти, и то, видимо, придётся через брод пробираться, а на улице похолодало, наверное, минус десять. Волгу ещё не сковало льдом. Подкрепление будем звать или сами? — спросил мой напарник.

— Он видит цели, если только дать задачу стрелять по ногам, — произнёс я.

— А куда нам торопиться? — выдал Волкодав. — Он остановился. Сейчас сюда подгоним ребят и обойдём в количестве одного полка засранца.

Мы встали на просёлочной дороге перед заправкой, пока Волкодав связывался по настроенным им каналам, чтобы это всё обойти и по уму взять гада. И тут на горизонте впереди появилась точка, так похожая на маленькую птичку, но летящая прямо к нам.

— Пизда… — проговорил я, выскакивая из машины.

— Ой ё! — выдал Волкодав, вываливаясь тоже.

Дрон ударил прямо в лобовое стекло Крузака и оглушил нас своим взрывом.

— Да! Полковник, это у вас сейчас у Неклюдовского бора происходит! — кричал в гарнитуру Волкодав, и я его тоже слышал через шлем. — Там не ошибёшься, там внедорожник догорать будет. Стрелять этого гада по ногам, брать строго живым! Не спрашивай меня почему, я тебе потом, как поймаем, всё расскажу.

У меня был помимо моей СР-3 м ещё и этот «Вепрь», который стреляет дротиками. У Волкодава — пистолет с магазином на пять дротов, а вот другие дротики догорали в тачке. Благо внутри не было ничего особо ценного или взрывоопасного.

— Пойдём, надо его брать! По-умному не получилось, — произнёс я и побежал туда, где его видел, хотя после взрыва всё плыло, и цель, то казалась метрах в 300–400 от меня, то на расстоянии трёх километров.

— У него на голове шлем со свастикой, ты не промахнёшься. Да, это он тяжёлых раздолбал под Владимиром! — кричал Волкодав своему контакту, его тоже, похоже, чуть подконтузило.

У противника робо-собаки и дроны — сейчас надо «искать» и их тоже, а то нашпигуют свинцом, бездушные твари. И я постарался смотреть «Следопытом» ещё и их, однако он почему-то сбоил. Видимо, у особенностей тоже есть предел — у моих и его. Вначале должны «отцепляться» самые ненужные. И я попробовал произвести женским голосом Алисы простую фразу: «Внимание, цель находится на 11 часов 15 минут». Но голос сорвался на сип, тем самым подтвердив мою гипотезу.

«Пересмешник, Садист, Следопыт, Солдат-удачи» — примерно такая была надобность и важность особенностей по возрастающей, и первый уже перестал работать. Работает ли второй — я не узнаю, потому что ближайший враг у меня механический. А вот «Следопыт» уже показывает неточно и через раз. Эх, знать бы, сколько силы надо на тот или иной навык, но у меня нет банально ни времени, ни сил даже на то, чтобы переслушать дневник Осьминога в записи.

Я быстро продвигался к цели, а снег шуршал под ногами, сухая посеревшая трава ломалась в своих стеблях, а впереди была лишь невысокая лесистая местность, изобилующая промёрзшими озёрами.

— Тиммейт, — произнёс я. — Осьминог что-нибудь про перезагрузку особенностей у вернувшихся говорил в своём дневнике?

— Оу, ты хочешь послушать подкаст? — переспросил он.

— Я думал, тут ли ты, и нет ли РЭБа.

— РЭБа нет, а я есть. Но боюсь, я тебе тут не помогу. А Осьминог да, говорил, что объём маны человека равен его мышечной массе, поделённой на какой-то коэффициент. А ещё он говорил, что тут в человеке нет сил даже на какое-то простое волшебство, поэтому всё так херово — люди получили отрицательную селекцию и их потенциал всё ниже и ниже.

— Про особенности что говорил? — перезадал я вопрос ещё раз.

— Особенности вернувшихся они часто не контролируются мозгом вернувшегося и тратят силу в зависимости от задач. О, тут есть даже схема.

— Если у нас вернувшийся с «Солдатом-удачи», сколько его раз надо откатывать в прошлое, чтобы убить? — спросил я.

— Примерно четыре раза в сутки — безболезненное использование. Далее могут быть сбои.

— Ладно, мы всё равно стрелять решили по ногам ему, — произнёс я.

— Что ты видишь⁈ — спросил меня по гарнитуре Волкодав. Он отстал от меня и шёл позади, еле различимый за деревьями.

И я ещё раз воззвал к «Следопыту». Робо-собака замерла между двумя озёрами, там впереди ещё дремало пару дронов, и сам ЛМ двигался нам навстречу, но всё ещё далеко.

— Вытянутое озеро левее от нас, за ним небольшой участок земли, и снова длинное и вытянутое озеро. Там проходит дорога, там четвероногий дрон. ЛМ идёт к нам всё также на 11 часов.

— Давай-ка я обхват с левого фланга сделаю, — произнёс Волкодав и пошёл к озеру, видимо решив обогнуть его с другой стороны.

Далее я шёл один, и что-то мне это всё напоминало мой Таиланд, когда мы с ребятами из «Вивальди» охотились на Тима. Саму собаку я не видел, но знал, что она где-то впереди. Подойдя к дороге на расстоянии броска гранаты, я замер, и тут оно зашевелилось, вытащив из низины только спину с РПК.

Оно зарокотало в мою сторону, и тут же в небе взмыло две оставшиеся летающие машины.

— Контакт, — произнёс я, опускаясь на снег, и поднял ствол вверх, начав работать по «птичкам» из СР-3М, уже думая, что было бы хорошо прихватить сюда дробовик, а то до ствола с транквилизаторами очереди не дойдёт.