РПК долбил вслепую и в мою сторону, и пули свистели над головой кося сухую траву и кустарник, дроны всё приближались, а я стрелял, всё не попадая и не попадая. И тут раздался хлопок, и впереди вспыхнуло и задымило — это Волкодав обошёл собаку слева.

— Он с твоей стороны идёт, внимание на 11 часов, — произнёс я и, попав в один из летучих дронов, увидел, как тот рухнул в лес и гулко хлопнул. Но вот второй — второй летел на меня и не думал сворачивать.

Вдруг СР-3 щёлкнул, не издав выстрела — патроны в магазине подошли к концу. А дрон уже заходил на вираж, и я, взмахнув оружием и бросив его в машинку, рухнул на землю. Раздавшийся взрыв содрогнул землю, и даже по затылку что-то прилетело, больно стукнув о броню. И, беря транквилизирующее ружьё в руки, я направился на помощь Волкодаву.

Цель же, наоборот, остановилась и даже стала удаляться, резко меняя курс, идя к Волге, пересекая условные «12 часов» и уходя на час и даже на два часа правее.

Я ускорился тоже, побежав, потому что ЛМ явно что-то задумал. Почему он вначале шёл на Волкодава, а потом повернул? Почему и, главное, как ускорился?

— Медоед, — запросил меня Волкодав.

— Да.

— У меня галюн был.

— Опиши, — попросил я на бегу.

— Я лежал в снегу и вдруг вижу, что он выходит. Ну я в него и выстрелил — ниже пояса, в ногу, потому как у него лицо и корпус в броне. И он даже упал. А потом он достал пистолет, снял шлем и себе в голову шмальнул. И я снова как будто в снегу лежу и жду его, а его всё нет и нет.

— Я тебя понял, — произнёс я Волкодаву и уже тихо и себе, но так, чтобы он тоже слышал: — Он тебя понял тоже. Значит, так это выглядит, когда «Солдат-удачи» применяется.

— Я впервые такое видел. Так ярко, — продолжал Волкодав.

— Он на два часа, надо ускориться, — произнёс я, глотая воздух под шлемом, уже на бегу.

Промёрзшая земля с травой хрустела под ногами вместе со снегом, а я бежал к нему, а он бежал от нас.

Что бы сделал я, поняв, что меня не собираются убивать? Сделал бы то же самое — в плену меня бы ничего не ждало хорошего. Хотя у нас и не Камбоджа.

И вот я выбежал к берегу Волги, слыша как впереди где-то за поворотом вросших в воду деревьев, гудит удаляющийся мотор. Видя, как следы ЛМа уходят в воду. А у самой воды, метрах на десяти промёрзшей от берега, лежит цепь с кодовым замком на конце. Я пошёл по следам, двигаясь вдоль этой цепи, и увидел округлую лунку. Тут что-то стояло, и это что-то вмёрзло а его отцепили от цепи, набрав код на замке с четырьмя барашками, и выломав это из льда, видимо, «ушли» по воде. Судя по размерам это был водный мотоцикл. Кто-то оставил ему водный мотоцикл?

И, взглянув вдаль, я физически увидел его очертания, но оно моргнуло и перестало быть отчётливым за очередным поворотом реки, а потом вообще исчезло.

Волкодав догнал меня со спины. Он не вышел на лёд, он стоял у берега в снегу и торчащей из-под снега траве.

— Что уплыл?

— Взорвал нам джип, потратил на нас три дрона-камикадзе и робо-собаку и, обесточив мою особенность, ушёл на водном мотоцикле. Но ты тоже его зацепил хорошо, однако он выспится и снова сможет так делать, — произнёс я, оборачиваясь.

— Хер там мы его найдём, — выдал Волкодав и, сняв перчатку, набрал на телефоне кого-то: — По оцеплению — отбой. Цель эвакуировалась, идёт по Волге, вниз по течению. Особые приметы: шлем со свастикой на лбу. Да, блядь, очень смешно, тебя вахабиты с зелёными повязками почему не смущали раньше? Броня и шлем чёрные, при себе оружие — какая-то натовская винтовка и водный мотоцикл. Давай, дорогой, этот хер кучу народа уже поубивал, его надо поймать. Стреляйте хоть куда, но лучше по ногам и рукам, без разговоров лишних. Всё! Связь!

— Он скорее всего на трассу выйдет, поймает тачку, убьёт пассажира и поедет дальше. Введите план перехват с расширением границ. Надо найти труп водителя и мониторить соцсети — может, кто видел что-нибудь странное на дороге или водный мотоцикл на Волге. Но я бы покинул город. Но он — не я, хоть и похож. У него могут быть другие цели и задачи.

— Джип хороший был, я помню, как его тебе дарили, — посетовал Волкодав.

— Вы оставили его на дороге и высадили меня за МКАДом, — произнёс я. — Я ещё тогда думал: сразу вы мне в голову выстрелите или потом.

— Не додумывай. Наши, конечно, звери, но не мудаки. Кроме того, тебе же хрен просто так убьёшь, как выясняется.

— Нам нужен комфортный автобус и третий водитель, — произнёс я, направляясь к суше.

(некоторое время ранее)

Бежать можно долго, и Жижко Кутич не уставал бежать, тем более он с каждым шагом приближался к своей цели. Но после боя со спецназом осталось всего четыре дрона и две робо-собаки. Кроме того, спецназёры оказались не такими простыми ребятами и не дали себя разобрать всухую, и пришлось уходить — ведь задачи убить всех не было, хотя маньяк Серёжа Сидоров и умолял изнутри. И, вернувшись к своей машине, Жижко повернул назад, потому как впереди догорал КамАЗ. И даже увидел тех, кто за ним следовал. Серебристый Land Cruiser пролетел, его даже не заметив. Land Cruiser, в котором спал и видел тревожные сны сын маминой подруги — слишком порядочный, слишком послушный для мужчины, который рискует ежедневно своей жизнью, — Медоед.

Засад на них больше делать не хотелось — не на дороге, не тут. Но сбросить их со следа надо было.

И, выбрав объездную дорогу, он направился на Нижний Новгород.

И тут зазвонил телефон.

— Слушаю вас, оберфюрер Зиверс! — проговорил Жижко.

— За тобой идут. Сбрось их, дав им бой. Координаты транспорта для водной эвакуации уже сброшены тебе на «Тима». Но сохрани один дрон и одну собаку.

— Jawohl, mein оberführer! — произнёс Жижко.

— Heil Ahnenerbe! — было ему ответом.

Сэр верховный рыцарь ордена никогда не звонил просто так, но от точности выполнения его указаний зависело многое. В ордене говорили, что он познал законы жизни и смерти и был практически неуязвим. Жижко в это не очень верил. Всех можно убить! Даже того, кто обладает «Солдатом-удачи» — надо просто многократно делать так, чтобы эта особенность активировалась в течение дня, и тогда, не имея сна, барьеры рухнут. Примерно та же ситуация была и с другими полезными особенностями.

И Жижко погнал свой седан в Нижний Новгород, потому что на выезде с моста через Волгу была обещанная точка эвакуации.

А значит, после неё можно будет уже остановиться и перестать употреблять выданный в Ордене первитин, от которого и особенности работают лучше, и убивать людей приятнее.

Нас подвозили свои — хмурые парни в чёрном, на тонированной «Газели», поднятые по тревоге. Они смотрели на нас внимательно, изучая нашу экипировку. Ещё бы: об ОЗЛ все слышали, но мало кто видел.

Волкодав болтал с полковником — своим другом по Чечне. Я же сидел и смотрел в тонированное окно. Сняв шлем, под которым всё-таки организовалась кровь: осколок повредил затылочные баллистические пласты, и, несмотря на мягкий подшлемник, ободрал кожу до крови.

— Брат, чем тебя? — спросил сидящий напротив боец.

— А?!! — прокричал я. — Я НЕ СЛЫШУ ТЕБЯ!!!

И этим вызвал удивление всей «Газели» повернувшейся на меня. Да идут они на хер с их разговорами. Пусть думают, что меня контузило. Вон Волкодав пусть треплется, а у меня во вверенной мне зоне ответственности ходит Медоед-курильщика с непонятными для меня задачами. И Оракула нет — спросить не у кого…

Но в смысле — не у кого. И я достал телефон и отписался Тиммейту: «Доложи Дяде Мише, что ЛМ ушёл и сейчас где-то под Нижним Новгородом. У меня мана кончилась, не могу смотреть, где он».

— Ты первый раз используешь слово «мана», — проговорил Тиммейт в моём ухе.

«Да и фиг с ним со словом, пусть будет».

— Давай я заменю на «силы», а то Берёза тебя на костре как колдуна сожжёт.

«Делай что хочешь…» — написал я.