Всё. На целых три минуты тебе записал. Давай, приходи в себя и на Берёзу не серчай — она нормальная, просто у вас сразу что-то не задалось…

— … — я вздохнул носом. Опять всё валится на меня.

А за дверью в дверь глухо стукнули.

И я резко соскочил с кровати, чтобы уйти от взрывной волны, прячась за стенку туалета, открывая рот, закрывая уши и группируясь.

«Не отель ОЗЛ, а проходной двор!» — мелькнуло у меня…

Но взрыва не последовало. А в дверь ещё раз стукнули.

— Кто там? — спросил я, на всякий случай.

Но ответом мне был лишь ещё один стук.

Вот так и перестанешь с вами материться! Что за ночь такая⁈ И я встал и аккуратно открыл дверь. А в светлом холле ОЗЛ минус первого этажа ездила белая шайба со щёточками, размером с добрую «голову» подсолнуха. Робот-пылесос скользил по полу и совершал уборку и действительно иногда тыкался в двери комнат.

И я, сунув ноги в тапки, прямо в халате пошёл наверх, на первый этаж. Ступив в холл первого этажа, я был сразу же замечен андроидом. Машина в бронежилете и каске «Ронин», с АК-12 и кучей боекомплектов к нему, встала из-за стола, а система поприветствовала меня по громкой связи.

— Доброе утро, Медоед!

— Доброе, — выдохнул я, смотря на его броню, на которой была начертана цифра «1».

— Желаете ли кофе?

— Желаю, — произнёс я. — Слушай, вас научили магазины менять?

— Так точно. Курс снаряжения, смены магазина, а также действия во время осечки или закусывания патрона входили в нашу систему подготовки, — ответила мне человекоподобная машина.

— Соверши смену магазина, — попросил я.

И андроид отомкнул магазин, сбросив его в подсумок, передёрнул затвор, выбрасывая патрон из ствола на свой стол, и примкнул новый магазин, приведя оружие в боевую готовность повторным досылом патрона в патронник. Извлечённый же патрон так и остался лежать на столе.

— Отлично. Снаряди сброшенный магазин этим патроном и вставь его в подсумки, — приказал я, видя, как машина исполняет мой приказ.

«Всё-таки им не хватает мозгов человека», — решил я и развернулся на открывшуюся дверь с лестницы.

Человекоподобная машина с цифрой «4», также в броне и с оружием, несла мне кофе и остановилась в шаге от меня.

— Ваш кофе, приготовленный согласно данным с камер наблюдения, — произнесло пространство.

— Спасибо, — кивнул я, забирая чашку. — Ну ладно, служите!

Пройдя на второй этаж, я увидел в столовой опущенные рольставни на окнах и стоящих напротив них остальных восьмерых роботов. Они направили свои АК в бойницы и замерли, ожидая чьего-то приказа. И, отпив приготовленный мне напиток самой дорогой кофеваркой на планете, я пошёл было к себе. Но вдруг увидел, как за окном пошёл снег. Тогда я приблизился к незанятому бойцом окну и, пододвинув к бойнице стул, сел, облокотившись локтями на колени.

Снег летел и, касаясь асфальта, таял, но его старания не были безнадёжны, потому что верхнюю часть бетонного забора уже покрыла тонкая белая пелена. И тут я понял, что не знаю, где сейчас моя супруга — в каком городе России или, быть может, в Китае на собственной вилле. И, достав телефон, написал ей сообщение: «Привет, ты территориально где сейчас? Хочу прилететь к тебе на Европейское Рождество и Новый год». Пальцы сами кликнули «отправить», и я снова отпил из кружки. Бывают ли у чекистов выходные? Или только больничные?..

На часах было половина шестого, а за окном светало, искря и переливаясь лучами декабрьского солнца на кристалликах выпавшего снега.

Вызов на телефон был настоящим чудом — она не спала.

— Привет, милый, — произнесла Ира.

— Привет. Ты где? — спросил я.

— Я в Питере.

— Как смотришь на то, чтобы провести вместе Новый год?

— Я положительно смотрю. А тебя отпустят? — уточнила она.

— Пока что нет «чёрных лебедей» никаких, — произнёс я.

— Ну и отлично. Так когда тебя ждать? — спросила она.

— Да я думаю прямо сегодня и вылечу. Сейчас попрошу, чтобы мне забронировали билеты, и думаю, что уже сегодня буду у тебя.

— Отлично, — улыбнулась она. — Слушай, как ты у меня в целом?

— Я ничего, — произнёс я.

— Я слышала, что много работы у тебя было в Европе?

— Всё уже позади, — произнёс я.

— И я рада, что ты прилетаешь, потому что Лера резко решила уехать в Новосибирск. А мне тут скучно, хоть назад в Томск едь. Там хоть собаки и кот.

— Я лучше собаки. Сегодня буду у тебя, — произнёс я, и, мило попрощавшись в детском стиле: «Клади трубку», — «Нет, ты клади», — мы закончили этот сеанс связи.

И вроде как всё начало налаживаться. А в семь утра по Калининграду меня набрал Шерхан, сообщив, что нашёл в комнате Осьминога множество оружия и его дневник, а также стену под ковром, инкрустированную золотом и драгоценными камнями. На что получил от меня указание: оружие поставить на баланс отеля ОЗЛ, а книгу оцифровать и скинуть мне.

Тиммейт нашёл мне билеты в Питер, и я выдвинулся туда, соскоблив отпечатки пальцев, сделанные в Китае, чтобы не удивлять людей в аэропортах, хотя на внутренние перелёты отпечатки вроде как не смотрят. И, сев в самолёт, я уже приготовился к короткому сну и быстрому перелёту, как в момент набора высоты в эконом классе послышался шум. Причём шум не утихал, несмотря на то что стюардессы все были уже там.

И я встал и пошёл посмотреть. С одной стороны — не моё дело, а с другой, крик стюардессы «Опустите, пожалуйста, пистолет!» обязывал меня вмешаться.

В проходе между рядами стоял мужчина. Худощавый, в коротких брюках, зелёной полосатой водолазке и коричневом шарфе, намотанном поверх худых плеч. В руках он сжимал Тульский Токарев. Стрелок водил стволом по сторонам, не целясь в кого-то конкретно, но держа всех в напряжении. Его глаза бегали, а голос срывался на хрип.

— Я приказываю вам сказать, где я⁈ — потребовал он, поворачиваясь к ближайшей стюардессе.

Девушка — молодая, светловолосая, с именным бейджиком «Анна» — подняла руки ладонями вперёд, стараясь говорить спокойно и ровно.

— Вы на борту самолёта, следующего рейсом из Калининграда в Санкт-Петербург. Вы в безопасности. Мы все здесь, чтобы помочь вам. Пожалуйста, опустите оружие.

А человек посмотрел на неё так, будто она говорила на чужом языке. Его лоб покрылся испариной.

— Врёшь с-сука! — выкрикнул он, делая шаг вперёд. — Я был в воздухе! В своём самолёте! Где я? Где мой полк? Где аэродром⁈

— Ваш полк… — Анна сглотнула, стараясь подбирать слова, чтобы не спровоцировать. — Сэр, сейчас 2026 год. Вы находитесь в пассажирском самолёте. Это не военный борт. Я не знаю, что случилось с вашим полком, но мы можем разобраться, если вы опустите пистолет.

— Я не сэр! Я красноармеец! — прорычал он, шагнув ещё ближе.

— Что тут происходит, боец⁈ — произнёс я, выходя вперёд.

— Не с места, а то буду стрелять! — произнёс он, и ствол упёрся мне в грудь, добавив. — Назад, я сказал!!!

И указательный палец моей левой руки лёг между курком и задержкой ударника, и в этот же самый миг лейтенант нажал на спуск. Курок действительно надавил на мой указательный палец, но вторая моя рука выломала из его кисти пистолет. И ТТ перешёл в мои руки. И тут же правый большой палец снова взвёл курок у Токарева.

— Лейтенант НКВД Калинин! Представьтесь! — потребовал я.

Лицо лётчика нахмурилось. Он носил козлиную бородку, длинные собранные в хвост волосы, а виски при этом были сбриты. Но он полез в нагрудный карман, которого у него не было, и, убедившись, что он не в форме, опустил руки.

— Лейтенант Ковалёв! 104-й истребительный авиационный полк! Документы в форме, — произнёс он потерянно. — А формы почему-то нет.