— Воняет, тут везде воняет…

Но ему что-то укололи и сопроводили туда же куда и ЛМа.

Они собирались очень быстро и вот я уже провожал взглядом отъезжающие машины, что удалялись сторону тёмного ангара по одной из дорог. Это место напоминало вокзал, или площадь с которой расходятся во все стороны пути и дороги. Были тут даже светофоры и знаки дорожного движения.

— Снимай шлем, — произнёс Дядя Миша, обращаясь ко мне. — И можешь положить в картинг. Тут оно точно не пригодится.

Я кивнул. Снял шлем, положил его на капот картинга. Отстегнул бронежилет, снял портупею, вытащил Стечкин.

Кстати тут было не холодно, градусов 20 тепла. Так что можно было ходить и без снаряжения.

А броневагон тем временем уже оттасикивал маленький тягач. Он медленно пополз по рельсам в дальнюю часть ангара, тоже растворяясь в темноте в очередном тоннеле.

— Прошу, — сказал Дядя Миша, указывая на картинг. Он сел за руль, я сел рядом. Картинг был почти такой же, какой использовал Дональд Трамп на своём гольф-поле — низкий, электрический, с двумя сиденьями и смешной, почти игрушечной панелью.

— У тебя наверное за время работы возникли вопросы, — начал Дядя Миша, плавно трогаясь с места. Картинг бесшумно покатился по бетонному полу ангара, его колёса мягко шуршали по гладкой поверхности. — И ты уже привык, что у нас в ОЗЛ — бардак. Что будто всё приходится с нуля строить. А что не приходится строить — то чинить.

— Ну так, — ответил я. — Везде, кроме Москвы.

— Это и был наш изначальный план, Медоед, — тихо сказал он. — Слышал ли ты когда-нибудь про программу «Гладио»?

— Нет, — честно ответил я. — Что это?

— О. Это, Слава, организация, которая со слов наших западным партнёров никогда не существовала. А по факту имела сеть ячеек по всей Европе и за её пределами, созданная НАТО, ЦРУ и британской разведкой в годы холодной войны. Они готовили тайные армии — диверсионные группы — на случай советского вторжения. Запасы оружия, агенты, тайные тренировки и ликвидации якобы коммунистов… Всё это работало автономно, без контроля национальных правительств. Даже президенты не всегда знали о них.

Картинг выехал из тёмного ангара и покатился по длинному, слабо освещённому коридору. Стены здесь были из необработанного бетона, а вот пол был с гладкой и полированной заливкой.

— В 90-х программу официально закрыли, — продолжил Дядя Миша. — Но не полностью. Кое-что осталось. Кое-кто остался. И когда мы создавали ОЗЛ, мы пошли по тому же пути. Только в обратную сторону.

Он повернулся ко мне и улыбнулся:

— Мы создавали сеть независимых агентов, которые могли бы действовать, даже если центр падёт. Ну ты пришёл в такую организацию. И видел, как всё работало.

— И вы хотите сказать, что всё это время мы копировали их?

— Нет, — усмехнулся он. — У нас задачи были другие, внешней разведкой занималось ГРУ, а внутренними делами ФСБ, мы же, должны были решать те задачи на что никогда не хватит юридических обоснований. Ты сражался с Эхо и Наследием, но это лишь вершина айсберга, они на словах готовятся к нашему вторжению, а на деле, вторгаются к нам сами. Я думаю тебе будет интересно посмотреть на что у нас тратятся деньги, недостачу которых ты нашёл в ОЗЛ.

— Я думал на свержения враждебных режимов? — произнёс я.

— Не только. Сейчас всё увидишь!

Картинг ехал, ехал по коридорам, въезжал в холлы — такие же большие и освещённые, как и то, где разгружался наш вагон. И в какой-то момент мы выехали в ангар, больше похожий на гипермаркет с уходящими под потолок стеллажами. А на этих стеллажах стояли ровными рядами робо-собаки с РПК на них, дроны, крылатые беспилотники, гусеничные боевые машины. Мы проехали пять таких ангаров, заехали в тоннель, виляя, и пару раз останавливались на красный свет светофоров, пропуская колонны погрузчиков, другие картинги с людьми, а один раз даже бегущих строем солдат — слишком синхронно, в ногу, для живых людей. И наконец картинг остановился у двери с автоматическими двумя турелями под потолком и кучей припаркованных оранжевых самокатов по обеим сторонам двери.

— Склады с роботизированным оружием? — спросил я зачем-то, ведь я и так всё видел. — Сколько там всего?

— Миллионы беспилотных машин, с возможностью управления людьми или нейросетями, — произнёс Дядя Миша. — Тим открыл нам глаза, а люди, пришедшие из других реальностей, типа твоего двойника, убедили нас, что мы всё делаем правильно. Конечно, наш Верховный главнокомандующий далеко не дурак, и мы не спешим начинать Третью мировую, но готовыми к ней мы быть должны. Ты думаешь, почему подземелья под каждым из городов засекречены?

— А они есть? Я думал, Осьминог бредит.

— А они есть, — повторил генерал-полковник. — Есть и оборудуются нами под такие вот базы и военные склады быстрого развёртывания. Представь: у нас на поверхности жёсткий расколбас, враг уничтожает всё, что ездит по земле, что летает над землёй, всё, что плавает или ходит по воде. А у нас жители уходят под землю и встают на боевые дежурства согласно графика, ежедневно выгоняя боевые машины на поверхность, и в условиях заражения радиацией, задымления продуктами распада лишь пилотируемые машины могут выполнять боевые задачи. Вернувшиеся из альтернативных реальностей или из других временных эпох нам красочно описали всё. Княжна Берёза со своим отделом проанализировала и доложила Верховному. Короче, Медоед, мы готовимся к большой войне, которой никогда не должно случиться. Но если вдруг они в край охереют, мы будем готовы.

— Я понял. А почему мы, а не Министерство обороны? — уточнил я.

— А в технологиях только у нас такой прорыв. Нам и поручили: в случае глобального замеса ОЗЛ с войсками беспилотных систем встанет на защиту Родины. А в случае предательства или провороненного удара мы же и продолжим драться за землю русскую, — произнёс он.

Мы подошли к серебристой двери с датчиками и мини клавиатурой на правом косяке, генерал-полковник коснулся сенсора, который пискнул и провёл по его лицу зелёной полоской луча, а потом и по моему.

— Добро пожаловать, Дядя Миша. Добро пожаловать, Медоед, — выдал замок.

И дверь въехала в стену, открывая нам путь в светлое помещение — комнату, где суетились люди в белых халатах. А одна из стен, та, что была напротив, была стеклянная. Только войдя внутрь, я увидел, что эта комната есть пульт управления, наподобие той, что была у доктора Ли: мониторы и сидящие у них люди в наушниках и виртуальных очках. Тут тоже всё было ярко и светло. И мы прошли к стеклу, за которым… Я даже не думал, что можно искусственно создать такие серьёзные ниши под землёй. За стеклом был огромный полигон с застройкой, с улицами, с техникой. И в этой застройке шёл бой, судя по всему на страйкбольной «тяге» и пластиковыми шарами.

Люди там бегали или андроиды — я не понимал отсюда, но, наверное, люди. Однако вместе с людьми участвовали летали, ходили и ездили боевые машины. За стеклом словно проходили учения, и судя по массовости, это был встречный бой, где учились минимум пара батальонов.

— Мы изучили твои материалы, которые ты наработал в Китае, и теперь обкатываем, учим нашу пехоту работать в спайке с машинами и с операторами, — произнёс Дядя Миша.

— Я рад, что это всё не зря было, — произнёс я.

— Да. Пока нацисты и фашисты и прочие недобитки из «Гладио» заигрывают, как они считают, с древним злом, мы сделали упор на простоту оружия и человеческий фактор. Да, оператора подготовить тяжело, но рыцаря «Наследия» подготовить ещё тяжелее, и не из всех они у них получаются. Надо воровать вернувшихся, надо проводить интрансплантацию отпечатков сознания. Ты думаешь, твой ложный Медоед сам сюда прибыл, как ты? Хрен там. Они взяли вернувшегося и заморочили ему голову так, что он поверил в то, что он и есть Медоед.

— А особенности — они работали как у меня?

— Ну, мать под стрессом тоже может грузовик перевернуть, если её ребёнку опасность грозит.